Глава 30 — Глава 30: Чеснок и лук

— Что мы будем делать? — спросил Шайнбут. Он уже не так рвался видеть Йорвига rinlen, как до этого позорного голосования.

Йорвиг потёр глаза большим и указательным пальцами. В последнее время даже думать было тяжело. Особенно думать.

— Нам нужна еда, — он ждал, что кто-нибудь начнёт возражать, но никто не возразил.

— У реки растут весенние коренья, — ровным голосом сказала Оникс.

— Что, прости?

— Весенние коренья. Чеснок, лук-порей, лук.

Дворфы переглянулись. Об этом-то они знали — не раз ели такое в похлёбке. Чеснок дворфы любили особенно. Но там, в Глубоком Разрезе, никто из них не был земледельцем каньонов, все они были рудокопами.

— Вы что, даже запаха не чуяли? — спросила Оникс.

Йорвиг чуял запахи множества растений, что росли в лощине и вдоль реки. По правде говоря, поверхность вообще ошеломляла его нюх, сплошная мешанина гнили, роста, земли и воды. Он не знал, как должны выглядеть растущие чеснок или лук, и уж тем более не знал, что из этого может оказаться ядовитым, а что нет. Все дворфы знали, что растения бывают ядовиты — ещё одна опасность надземного мира. Наверняка они то и дело топтали пригодную в пищу зелень, да как тут узнаешь? Они выросли в пещерах и шахтах.

— Она нас этим кормит уже который день, — сказал Грил.

Оникс резко повернула голову к брату, раздражённо прищурившись, затем снова повернулась к Йорвигу.

— Это я их нашла, — сказала она. — Я всегда покупала их на рынке для нашей матери, — в последних словах Оникс прозвучала колкость. Грил сжал губы.

— Надолго нам этого хватит? — спросил Йорвиг.

— Самое большее на пару дней.

— Мы ими же ещё и провоняем, — сказал Грил.

— Это лучше, чем голодать, — ответила она. — И я привезла с собой семена и споры.

Йорвиг уже думал об этом. Он знал, что овощам нужны время, тепло и солнечный свет, и чем скорее они пойдут в рост, тем лучше.

— Слэджфист, Хобблфут, перенесите сюда всё, что осталось в кладовой Нижней Штольни, а потом устройте там земляные грядки для грибов.

Хобблфуту и Слэджфисту так или иначе предстояло работать вместе, если оба намеревались остаться на участке, так пусть начинают уже сейчас. Большинство грибов годились лишь на то, чтобы приправить пищу, а не насытить ею. Дворф мог набить брюхо грибами и всё равно медленно умереть с голоду. Впрочем, был один вид грибов, который называли хлебным грибом: его толкли в ступе, смешивали с жиром и жарили в масле. Он служил основой дворфьего стола. Оникс привезла немало спор именно этого гриба.

Он оглядел остальных.

— Грил и Хлиф, идите на верх лощины и насыпьте землю грядами. Нам нужно будет посадить семена и луковицы.

Чем выше грядки, тем больше солнца им достанется. Голову захлёстывало всем, что предстояло сделать, и ощущением полной невозможности этого всего.

— Я вообще ничего не смыслю в посадке, — сказал Хлиф.

Йорвиг тоже не смыслил.

— Семена кладут на дюйм-два в землю, — сказала Оникс, — а потом поливают.

— А разве дождь этого не делает? — спросил Шайнбут.

— Поливайте, если земля сухая.

Шайнбут пожал плечами.

— И раскладывайте семена пореже. Пусть между ними будет дюйма два.

Все уставились на неё.

— У меня была подруга, земледелица каньонов, — пояснила она.

Дев было куда меньше, чем прочих дворфов, и потому у них куда чаще заводились друзья и знакомые за пределами собственного ремесла и квартала. Все они выросли в туннелях и пещерах под каньонами — среди водоносных озёр, соляных копей и угольных пластов. Никто из присутствующих здесь дворфов прежде не выращивал ни единого растения.

— Мы с Шайнбутом соберём эти... весенние коренья, — сказал Йорвиг.

— А я? — спросила Оникс.

— Ты?

— Я. Что делать мне?

Йорвиг почувствовал, как у него запылало лицо.

— Я... что...

Почему-то сама мысль о том, чтобы указывать деве, что делать, приводила его в смятение.

— Не могла бы ты показать нам эти растения? — выдавил он.

— Покажу, — сказала она. — А потом буду работать с Хобблфутом и Слэджфистом. За спорами нужен присмотр.

Йорвиг кивнул, хотя это решение вызывало в нём смутную досаду. Пожалуй, их внимание раздражало его самого больше, чем было ей в тягость.

Он заметил, что щурится.

— Начнём, — сказал он.

К наступлению темноты дела были завершены: споры, семена и луковицы легли в грядки, и под камнем, и в открытой лощине. Дни уже заметно удлинились. Йорвиг надеялся, что ürsi не осквернят грядки в лощине, как осквернили берёзовую рощу, но на этот счёт у него тоже имелись планы. Оникс показала Йорвигу и Шайнбуту лук-порей, лук и чеснок, что росли дикарём у реки. Проходя мимо, Йорвиг ни за что не догадался бы, что эти чахлые зелёные ростки, да и их корни, годятся в пищу. Но стоило вырвать их из земли и поднести близко к лицу, как он различал знакомый запах и видел форму луковицы, хотя здешние были мельче и жёстче тех, что можно было раздобыть в Глубоком Разрезе. Растения росли по всей долине небольшими пятнами.

На следующий день они тоже успели немало, ибо все спустились к реке при оружии. Уровень воды немного спал. Оникс в воду не полезла — это было бы немыслимо, но настояла на том, чтобы держать один из арбалетов и следить за округой. От прошлогоднего закола остались опоры, и, к удивлению Йорвига, кое-где среди камней ещё торчали колья. Работая сообща, вполголоса бранясь и обвязавшись верёвками вокруг пояса, они восстановили и расширили закол, добавив разветвлённые уровни и кольца, чтобы вернее удерживать всякую рыбу, что попадёт внутрь. На зиму им понадобится немалый запас рыбьего жира, но река была широка. Мелкая рыбёшка сновала вокруг них, пока они трудились, дрожа в ледяной воде с посиневшими губами.

Той ночью Йорвиг лежал без сна, вместо того чтобы спать, и вновь и вновь прогонял в уме подсчёты. По его прикидкам, восьмерым дворфам, занятым тяжёлым трудом, требовалось на строгом пайке не меньше тридцати фунтов мяса или иной сытной пищи в день на всех. Два дня они набивали животы чесночно-луковой похлёбкой, обобрав почти все заросли корнеплодов в лощине и у реки. Грил оказался прав: пот их провонял этим насквозь. Похлёбка была горячей и на миг наполняла желудок, но надолго сил не давала. Зверь, которого они убили на склоне горы, продержался бы у них меньше двух недель — даже не хватило бы времени полностью закоптить его. Но это уже не имело значения.

Как им вообще справиться с этим? Как выживали другие участки?

Стада. Отары. У участков в западных Красных Хребтах такое водилось, даже у самых мелких. Бывало, что ürsi нападали там на отары, но случалось это десятилетия назад, да и самих ürsi было мало. Их отряд решил не брать с собой скот, потому что путь лежал далеко на восток хребтов, в дикие земли, до сих пор не подвергшиеся геологоразведке из-за их труднодоступности. О том, как пасти скот, они и вовсе почти ничего не знали. Гнать стадо в такую даль было бы едва ли не большей глупостью, чем идти вовсе без него. Йорвиг давно уже смотрел на себя прежнего, каким он был всего два года назад, как на безнадёжного наивного глупца.

Но рядом не было никого, кто остановил бы их или сказал разумное слово. У них никого не было. Горстка дворфов на пороге зрелости, дворфов с горсткой родни и без всякого имени в Глубоком Разрезе, безвестных среди множества таких же. А своё наследие дворфы куют, лишь пускаясь в путь и вырубая собственную твердыню.

Он лежал, глядя вверх во тьму, растянувшись в Нижней Штольне, а Страйпер свернулась клубком у него на ногах. Здесь не смолкал шум текущей воды. Йорвиг стиснул челюсти. Они выживут. Они высекут своё наследие в этом хребте.

Наследие...

Йорвиг отогнал мысль о тех глазах в аметистовой окантовке. Он проходил ученичество и работал в другой шахте, не там, где остальные. Хардфеллы были товарищами его брата и кузена, не его собственными. Он познакомился с ними уже во время сборов. Но с ней он не встречался никогда. Было бы иначе, познакомься он с ней раньше? В штольне отчего-то сделалось душно. Он резко сел, и Страйпер, зашипев, отпрыгнула прочь, а он мотнул головой, будто мог вытрясти из неё эти мысли. Но без толку. Слова и тон Оникс во время голосования снова и снова звучали у него в голове.

Ни одна жена, не говоря уже о деве, никогда прежде не говорила с Йорвигом так. Впрочем, дев он вообще знал наперечёт, дело обычное для дворфа без сестёр. Занятые своим повседневным трудом дворфы почти не пересекались с девами и жёнами. Мать Йорвига почти всю его жизнь хворала. Они с Слэджфистом оба были поздними gilke, в костях у неё гнездилась изнуряющая хворь. История почти такая же, как у Хардфеллов. Все они были из тех, кто и решается на подобное предприятие.

Конечно, девы и жёны тоже трудились, но держались обычно своего круга, работая среди себе подобных. Те девы-дворфийки, что предпочли не выходить замуж за дворфа, а обвенчаться с ремеслом, как правило, учились у таких же, как они сами. Работать бок о бок с дворфами было ненужным осложнением.

Здесь это тоже было ненужным осложнением. Он уже чувствовал это в себе самом. С самого её появления Йорвиг чувствовал себя не в своей тарелке. И, пожалуй, то, что он это осознавал, лишь ухудшало дело. Ему это не нравилось. Она была проблемой такого рода, какую не решить ни инструментом, ни трудом. А после той сцены во время голосования он подозревал, что и она это понимает.

Йорвиг так и не заснул той ночью. Вместо этого он встал, отыскал обрезки ткани, иглу и нитки, что принесли с собой новоприбывшие, и принялся штопать одежду, работая в темноте на ощупь.

Работая и думая.

Справочник:

Штольня — горизонтальная горная выработка

Штрек — горизонтальный подземный проход

Ствол (шахты) — это главная вертикальная (реже наклонная) горная выработка, которая выходит на поверхность земли

Забой — главная рабочая зона шахты

Теснина — узкая и глубокая горная долина (ущелье или каньон) со сжатыми, почти отвесными склонами, дно которой обычно целиком занято руслом реки

Таль — в отличие от лебёдки, поднимает груз вертикально, когда лебёдка горизонтально

Рашпиль — напильник, но с очень крупными зубьями. В отличие от напильника снимает толстый слой материала

Закалочная ванна — это емкость со специальной охлаждающей жидкостью (водой, маслом, полимерами или солями)

Сыродутный горн — печь для плавки

Кучная печь — земляная печь для примитивного способа производства древесного угля

Крица — это ком рыхлого губчатого железа в смеси со шлаком и частицами угля

Отара — большое стадо овец, выделенное для совместного выпаса или стойлового содержания