Глава 43 — Глава 43. Топтун

Йорвиг пару дней избегал кузни. Но утром третьего дня он собрал всех на совет.

— Руды у нас больше, чем угля, чтобы её переплавить, — сказал он.

Сосредоточив силы на добыче руды и выходя на охоту два-три раза в неделю, они успели неплохо продвинуться.

— Когда уголь кончится, придётся жечь ещё одну кучную печь, — сказал Хобблфут.

— Снега пока немного, но если ждать, пока весь уголь выйдет, тогда придётся рыться в сугробах по пояс. Что и вовсе тяжело станет

— То есть ты хочешь жечь уголь прямо сейчас?

— Аи, следующие две недели.

— А потом снова вернёмся к добыче, — сказал Хобблфут. Дворф прямо расцветал, работая в штреках и камерах, продвигаясь за рудой всё глубже в толщу хребта. У него было на добрый десяток лет больше опыта, чем у Йорвига, так что тот часто спрашивал его совета и уступал ему в вопросах, касающихся горного дела. Быть rinlen вовсе не означало для Йорвига, что можно пренебрегать таким опытом. Но не всегда.

— Нет, — сказал Йорвиг.

— Что значит нет?

— Нам нужно готовиться к прибытию переселенцев в начале лета.

— Мы не сможем прокормить их всех сами, — сказал Вормкоут. Шишка на голове у него сошла, осталась лишь подсохшая корочка на рассечённом ухе. — Разве они не приведут с собой скот?

— Я не о еде говорю, — сказал Йорвиг. — Я о жилье. Нужно разметить камень и подготовить ходы под наделы.

— Ты же не собираешься давать всем по пятьдесят? — спросил Хобблфут.

— Думаю, обычным рудокопам хватит десяти, а семьям — по двадцать пять.

— Значит, нужно нарезать ходы под наделы. Ладно, — сказал Вормкоут. — Это не займёт всю зиму.

— Ещё нужны кладовые, новая, побольше, плавильня, мастерские и сокровищница. И компостные ямы.

Каждый дворф держал свою небольшую бадью для нечистот, и, пока их было немного, избавляться от них в лощине не составляло труда. С возможным прибытием новых людей понадобится копать ямы. В Глубоком Разрезе поверх навоза рассыпали известь, чтобы отбить запах, но здесь за неимением извести пользовались углём и древесной золой. Ямы чередовали, чтобы перепревший навоз со временем можно было пускать на удобрение.

Хобблфут поднял ладони и оглядел остальных.

— Не хочу этого говорить. Но мы... уверены, что они вернутся?

Вот оно.

Никто не ответил. Йорвиг подождал, продолжит ли Хобблфут свою мысль.

— Ну, — произнёс наконец тот. — Мы ведь не знаем наверняка, придут ли этим летом переселенцы.

Снова никто не ответил. Хобблфут посмотрел на Йорвига, приподняв бровь. — Ты и сам это знаешь, — сказал он. Лицо его покраснело. — Оба наших брата там.

— Я знаю, что мы не знаем.

— Их не было всего девять дней. Западный перевал, которым они шли... это, должно быть, миль девяносто или больше.

— Ноша у них была не слишком тяжёлой, — сказал Вормкоут. — Такое расстояние они могли одолеть довольно быстро.

— Аи, но что, если ürsi двигались на север как раз тогда, когда они шли на юг?

— Мы все уже прикидывали эти расчёты, — сказал Йорвиг, чуть повысив голос. Остальные притихли. — Но мы не знаем.

Оникс всё это время молчала, наблюдая и слушая.

— Это ужасно много труда ради неопределённости, — продолжал Хобблфут. — Если мы будем добывать руду, а потом всё же придётся бросить это место из-за ürsi, мы сможем вернуться в Глубокий Разрез уже с богатством и снарядить новую экспедицию. Больше дворфов, больше припасов.

Йорвиг не мог отрицать, что в этом был свой смысл.

— Может быть. И если этим летом никто не придёт, возможно, это и станет нашим ответом, и нужно будет готовиться к возвращению в Глубокий Разрез. А до тех пор будем надеяться на лучшее.

Вот и всё. Выбор был — это надежда. Он оглядел остальных, ожидая новых возражений, но их не последовало. Ему всё ещё было странно быть rinlen этих дворфов, но чем дольше это длилось, тем легче они соглашались с его решениями, даже с трудными. Он проводил долгие часы, обдумывая заранее эти разговоры, прикидывая, как отреагирует каждый. Порой они всё же удивляли его, но такая подготовка помогала.

— Теперь, что до жжения угля... — продолжил Йорвиг.

— Я хочу... — начала Оникс, но Йорвиг уже поднял руку, обрывая её; он видел, как она подалась вперёд, готовясь заговорить.

— Нет, — сказал он ей. — Ты не будешь плавить руду и работать у своего горна во время этого труда. Нам нужны все руки. Ты будешь работать наравне с остальными, и жалоб я слушать не стану.

Грил фыркнул от смеха. Оникс отшатнулась, широко раскрыв глаза от удивления. Йорвиг продолжил:

— На участке всегда будут оставаться двое. Дежурство будем менять посуточно. Грил и Оникс будут вместе... — Йорвиг заметил, как по лицу Хобблфута скользнула тень разочарования, но никто не мог оспорить уместность такого решения, — Хобблфут и Вормкоут вместе, а я останусь при работе, пока не закончим со жжением угля. Те, кто останется в шахте, будут копать согласно нашим планам под переселенцев. — Йорвиг оглядел остальных, но никто не проронил ни слова. — Быть по сему. А теперь вот что я обдумывал.

Йорвиг вытащил широкий свиток берёзовой коры и развернул его. На нём углём была нанесена карта участка, по обычаю рудокопов Глубокого Разреза. Следующий час Йорвиг обсуждал предложения о том, как лучше разместить нужные пристройки к их участку. По большей части все сошлись во мнениях, и к концу все были согласны, что исправленная карта представляет собой наилучший вариант, как для ближайшего будущего, так и для дальнейшего расширения.

Все поднялись, чтобы разойтись. Оникс встала, скрестила руки и пристально посмотрела на Йорвига. Он понял, что она хочет с ним поговорить, и потому задержался, пока остальные вереницей выходили из кузни, расходясь готовиться к своим делам.

— Ты branna, Чаргрим-rinlen, — сказала Оникс. Branna — слово для докучливого юного gilke.

— Не давай никому услышать, как ты называешь rinlen «branna». В шахте такого не потерпят, — сказал Йорвиг, но не удержался от усмешки. Подмастерья-рудокопы, бывало, бормотали себе под нос немало прозвищ, но не в лицо rinlen.

— Я собиралась попроситься на общий труд. А ты выставил меня напоказ.

— В такой шахте, как эта, ничего не скроешь. Тут всё напоказ.

Оникс рассмеялась.

— Так ты думаешь, rinlen. Так ты думаешь.

Йорвиг пожал плечами и повернулся, чтобы уйти.

— Погоди, — сказала она и подошла к каменному верстаку. — Тебе это может понадобиться снаружи.

На верстаке лежала шкура. Он не придал этому значения. Она откинула её в сторону. На камне лежал его посох-молот, но переработанный. Кедр остался прежним, но теперь к нему была подогнана куда более тонкая работа по стали и на навершии, и полосами вдоль рукояти, завершаясь колпачком на конце. Сталь вдоль рукояти была врезана заподлицо, оставляя достаточно рёбер для надёжного хвата. Сверху выступал новый трёхгранный шип, а клюв стал крючковатым и злым на вид. Йорвиг поднял его, ощутив лёгкую перемену в весе и балансе. Определённо стало лучше. Головка молота была позолочена тонкой гравировкой из золота и говорящих рун.

— Я не умею читать руны, — прошептал он. Пещерные руны он знал хорошо. Кое-где они пересекались, но говорящие руны были больше в ходу у торговцев и тонких ремесленников, а не у рудокопов.

— Здесь, rinlen, — сказала Оникс, указывая. — А здесь — branna.

Оникс снова рассмеялась, увидев выражение его лица. — Нет, нет! — сказала она. — Тут написано «Топтун», и пусть он потопчет многих врагов. Рун я знаю немного, но на это хватило.

— Благодарю.

Оникс кивнула. Он смотрел на оружие, пока она наблюдала за ним.

— Что ж, — сказала она. — Мне нужно готовиться к жжению угля.

Жжение угля растянули ещё на неделю, пока кружащиеся снежные вихри не превратились в плотный наст, а дыхание не стало вырываться в морозный воздух облачками пара, гонимыми резкими порывами ветра. Дым поднимался из глинобитных труб, и запах древесного дыма преследовал их даже когда они ложились спать в шахте.

Так как сухих дров у них не было, они разыскивали упавшие деревья в долине к северу от хребта, и было немалым трудом рубить их и таскать к земляной насыпи. Они наскребли больше дюжины целых поваленных стволов, да ещё немного древесины, оставленной речными паводками в спутанных заторах. К этой куче добавили бессчётное множество обломанных сучьев. В общей сложности они прикинули, что набралось не менее тридцати тонн древесины. В лучшем случае из неё выйдет шесть тонн угля, но вероятнее меньше. Но как только печь занялась, они принялись рубить деревья повыше линии паводка вдоль реки, чтобы те успели просохнуть к следующему году.

Уголь они тащили вверх по лощине на деревянных волокушах, ужасный труд, а под конец поднимали его вёдрами в Верхнюю Штольню.

— Нужна отдельная кладовая, только под уголь, — сказал Хобблфут. — Надо добавить это в планы.

— Как можно ближе к кузне, — сказала Оникс. Чёрная полоса сажи тянулась у неё по носу между глаз.

— И нужен приличный подъёмник, — добавил Вормкоут, отпивая из каменной фляги воду, подогретую на огне. Там же варилась горсть риллай, взятых из закола. — Может, что-то на приводе от водяного колеса.

— Аи, да. Нужно это, и ещё многое, — сказал Йорвиг.

Снег в тот год выпал обильный, и холод стоял глубже обычного. Река замёрзла, если не считать тёмной полосы посередине, где течение оставалось быстрым. Всё это время дворфы трудились внутри своей шахты, выходя наружу лишь на охоту или за новыми дровами. Они прокопали новый штрек вдоль отвесной скалы, отметив места под мастерские и плавильни у самого края, чтобы можно было выводить вентиляционные ходы на открытый воздух. Лампы Оникс горели на рыбьем жире, вытопленном из летнего улова из закола, пока они дробили камень, бурили вентиляционные шпуры и вели зачатки штреков в глубь хребта. На внутренней стороне нового штрека разметили ещё несколько помещений под кладовые. Позади начали два новых штрека под жилые покои. В широкой камере, которую они опустошили от золотой руды, вырубили ступени, ведущие вверх к штреку Верхней Штольни, и выровняли пол вместе с опорными целиками. Она должна была служить общим залом.

Новый снег ложился поверх старого, спрессовываясь в плотную корку. Затем пришла оттепель, оставив после себя лишь гребни ледяного крошева и вздувшую реку выше ледяного панциря. Температура резко упала, и снег повалил снова. Их это не тревожило. В худшем случае они быстрее уставали на охоте. Зато на охоте им везло: по снегу было видно, какими тропами пользуется зверь, так что можно было залечь неподалёку в засаде. Йорвигу казалось, что они выходят на такой уровень, когда можно уравновесить выживание с трудами в шахте, даже вчетвером. По крайней мере, пока не истреплется одежда и не придётся ходить в шкурах. И всё же нужно было продвинуться как можно дальше к моменту прибытия переселенцев. В те немногие свободные часы, что у него оставались, Йорвиг закончил собственную небольшую комнату, достаточную, чтобы хранить свои скромные личные вещи, с нишей для сна между шкурами. Страйпер тут же объявила её своей.

Справочник:

Штольня — горизонтальная горная выработка

Штрек — горизонтальный подземный проход

Ствол (шахты) — это главная вертикальная (реже наклонная) горная выработка, которая выходит на поверхность земли

Забой — главная рабочая зона шахты

Теснина — узкая и глубокая горная долина (ущелье или каньон) со сжатыми, почти отвесными склонами, дно которой обычно целиком занято руслом реки

Таль — в отличие от лебёдки, поднимает груз вертикально, когда лебёдка горизонтально

Рашпиль — напильник, но с очень крупными зубьями. В отличие от напильника снимает толстый слой материала

Закалочная ванна — это емкость со специальной охлаждающей жидкостью (водой, маслом, полимерами или солями)

Сыродутный горн — печь для плавки

Кучная печь — земляная печь для примитивного способа производства древесного угля

Крица — это ком рыхлого губчатого железа в смеси со шлаком и частицами угля

Отара — большое стадо овец, выделенное для совместного выпаса или стойлового содержания

Шпур — цилиндрическое углубление (отверстие) в твердом материале (горной породе, бетоне, кирпичной кладке) диаметром до 75 мм и глубиной до 5 метров