Глава 37 — Глава 37: Дворф Своего Слова

Два дня спустя трое дворфов отправились в путь, неся с собой аметисты, золото, копчёное мясо и оружие. Слэджфист взял свой арбалет. Йорвигу претило отпускать его из рудника, но он полагал, что путникам с ним будет безопаснее. Второй арбалет он оставил для охоты. Йорвиг и Вормкоут наблюдали за их уходом со смотровой площадки башни у штольни, пока Шайнбут, шедший последним, не соскользнул по откосу за хвостохранилищем и не скрылся из виду.

— Доброго пути, — сказал Вормкоут и повернулся, чтобы вернуться в шахту. Йорвиг ещё немного постоял, вновь прикидывая в уме расчёты. На этот раз он пытался понять, как скоро можно ждать подкрепления. В том, что золото хоть кого-то да приманит, он не сомневался. Быть может, он несколько преувеличил дело перед остальными, но ведь они были дворфами куда более опытными, чем он сам, и сами могли взвесить риски и выгоды. С другой стороны, именно опасение, что кто-то не сумеет или не захочет верно оценить риск, и привело Йорвига к этому безумному положению rinlen.ц

Следующая неделя прошла в забое, и Йорвиг даже позволил всем на эту неделю отказаться от охоты, поскольку, пока остальные были в отлучке, улова из закола хватало с избытком. Осенний холодок только начал окрашивать вечера, напоминая Йорвигу, что пора готовиться к зиме, но всем хотелось хотя бы недолго сосредоточиться на золоте. Им нужно было накопить и переплавить достаточно золота, чтобы расплатиться с любыми новоприбывшими. А ещё предстояло вырубить сокровищницу с запирающейся, надёжной дверью. Этим дворфам он доверял в честности, но что насчёт новичков? Проще всего было устроить казну в конце штрека личных наделов, хотя там пока копала одна лишь Оникс. Йорвигу предстояло решить, где выделить камень новоприбывшим для собственных покоев. Об этом он размышлял, взмахивая киркой.

Когда дворфы впервые пришли в пещеры Глубокого Разреза, воодушевление тогда опередило благоразумие. Народ копал где вздумается и как вздумается. Итогом стали обвалы и безнадёжно запутанная сеть штреков, желобов и залов. Такой же ошибки следовало избежать здесь, на их участке. Всё нужно было определить заранее.

Всю ту неделю и следующую все хранили молчание и работали ровно, но Йорвиг не знал, чем занята Оникс, разве что огородом. Она даже не плавила металл. Он не проверял грядки на террасах. Оникс сама этим заведовала, и Йорвиг был рад предоставить это ей, занимаясь прочими делами. И всё же за последние дни он видел её лишь мельком. Она стала проводить на террасах всё больше времени. Огородничество, должно быть, требует немало сил, но настолько ли много? Ему нужно было знать, как идут дела и какого урожая ждать к зиме.

И вот, на девятый день с тех пор, как отряд отправился в Глубокий Разрез, отработав шестнадцати часовую смену, Йорвиг зачерпнул ковшом воды из бочки с речной водой, пить из ручья за пределами Нижней Штольни он не желал, пока там оставались ürsi. Кто знает — может, те гнили мёртвыми прямо в потоке внутри. Освежившись, он направился к винтовой лестнице. Часть его сознавала, что идёт просто повидать Оникс, а часть настаивала на необходимости проверить грядки. Верным было и то, и другое. Это имело значение для расчётов. И последний их разговор всё не шёл у него из головы. Не был ли он тогда напыщен?

Он вошёл на первую террасу. Две длинные приподнятые грядки тянулись по обе руки, усаженные рядами молодой репы и редиски. Никого не было. Он поднялся на следующую террасу, где, как он знал, росла капуста из семян, которые Оникс сберегла от первой посадки. Она надеялась, что та успеет вызреть. Ещё капуста росла внизу, в лощине, рядом с раскидистыми кустами горного табака, который скоро можно будет собрать и повесить сушиться. Успела ли Оникс засадить третью террасу? Он поднялся ещё на один пролёт лестницы и, едва достигнув верха, увидел её. Она стояла на террасе в конце штрека, скрестив руки под грудью, устремив взгляд на горный хребет над лощиной и на узловатую вершину скалистого пика.

С лощины было трудно разглядеть сам пик, настолько круто он вздымался. Лишь узкий клин шпиля из конгломерата поднимался над деревьями, что густо покрывали склон горы. Розовые отблески угасающего заката окрашивали камень, хотя в саму лощину внизу уже опускались сумерки. К западу следующий гребень открывал куда более величественные виды, широкие волнистые хребты и зубчатые выступы, чьи вершины ещё хранили свет, но то были не их горы. Их гора укрывала их, обвивая, точно рукой, нижними отрогами, хотя из-за близости они не могли разглядеть её как следует. Йорвиг нарочно ступал тяжело, приближаясь, из вежливости. Оникс глянула через плечо, затем вновь устремила взгляд на лощину.

Грядки на этой террасе были ещё пусты. По указанию Оникс землю здесь насыпали поверх мелких веточек, листьев и сосновой хвои, чтобы почва не слёживалась слишком плотно.

— Значит, здесь пока ничего, — сказал Йорвиг.

— Нет, — ответила Оникс, не оборачиваясь.

— На что можно рассчитывать по урожаю?

— Надеюсь на шесть-семь бушелей редиски и репы вместе, и, может быть, полсотни кочанов капусты.

Редиски и репы у них выросло больше, но многое было съедено за лето.

— Это на террасах, или всего?

— Всего. Лучше всего уродился горный табак, но им не насытишься. Есть мята для чая. Кормовая свёкла в лощине не задалась, боюсь, почва там была слишком тонкой. Оставшиеся семена сберегу до весны. Лук тоже мелкий. Чеснок поспеет только к следующей весне.

Он окинул взглядом лощину. Сохранять бодрость духа давалось нелегко. Овощи — это всё же лучше, чем ничего. Он не был уверен, как долго они продержатся в прохладной темноте шахты. Соли на засолку или квашение у них не было. Горный табак они, может, и не станут курить, но трубка после стольких месяцев была бы приятна. Какое-то время они стояли молча.

— Прости, если ты хотела вернуться домой, и не возвращаться сюда, — сказал он. — Я об этом не подумал. Как только прибудут новички, мы устроим твоё возвращение.

— Я не хочу возвращаться, — сказала она.

Это застало его врасплох. После их последнего разговора ему пришло в голову, что, возможно, она хотела уйти отсюда навсегда. Она же жаловалась, что братья обманом завлекли её сюда. Он никак не мог её понять.

— Чего же ты хочешь? — спросил он.

Оникс вздохнула.

— Я хотела увидеть горы, — сказала она немного погодя. — Всю мою жизнь я хотела увидеть горы.

Это не совсем отвечало на его вопрос.

— Бурые Холмы видно из Глубокого Разреза, — сказал Йорвиг.

Она бросила на него острый взгляд.

— Кажется, я это знаю.

Ну разумеется, знает.

— Это не Kara-Indal, — сказал он, пытаясь исправиться. Это было правдой. То были низкие, бурые, грубые холмы, пронизанные жилами железа и почти ничем более. Дождей там выпадало так мало, что даже поверхность камня казалась шероховатой.

— Это не Kara-Indal, — согласилась она. — Это самое близкое, что мне доведётся увидеть. Говорят, Kara-Indal высотою в десять тысяч футов, с ледниками и долинами, которых никто не видел, даже во времена Хромого Короля.

— Так говорят.

— Не знаю, почему Турмалин не повела нас туда.

Страйпер взвыла и метнулась прочь от грядки, кинувшись к лестнице. Они смотрели ей вслед. Йорвиг даже не заметил, что она поднялась сюда вместе с ними.

— Север беспощаден, — сказал он, возвращаясь к разговору. — Мы бы туда никогда не добрались, тролли, ürsi и твари похуже, а наш народ так малочислен. Тётушка Турмалин и Дядюшка Солт знали это лучше всех. Они там побывали.

— Я знаю почему, — сказала она. — Я просто не знаю почему. Почему всё вышло именно так.

Эта дева говорит без всякого смысла. Он же только что сказал ей почему.

— Говорят, королевство Лайт добралось уже до южных предгорий, — продолжила она.

— Слыхал, низины хороши для отар. Но Kara-Indal по-прежнему за ürsi и троллями.

— Аи, верно.

— Ты не ответила мне, — сказал он.

— На что?

— На то, чего ты хочешь теперь. Горы ты уже увидела. — Он неопределённо повёл рукой в сторону хребта.

— С чего ты взял, что имеешь право это знать? — Она взглянула на него, глаза её пронзали поверх жёлтой полувуали. Волосы она по-прежнему носила покрытыми, будто в пути. Не в обычае дев было скрывать красу своих волос.

— Не право. Просто спрашиваю.

Этот ответ, казалось, немного смягчил остроту её взгляда, и она помедлила.

— Я посмотрю, что станет с этим участком. Буду глядеть на эти горы и гадать, что таится под ними. Увижу, как эти горы укутает снегом, и вспомню дни Ледяной Мантии.

— На все свои дни?

— Однажды я выйду замуж.

— Большинство дев, желающих того, выходят замуж в течение пары лет после rhundal.

— У тебя настоящий дар — говорить мне то, что я и без того знаю.

— Тогда скажи мне то, чего я не знаю.

— Нужный дворф ещё не спрашивал.

— Что-то подсказывает мне: пока что нужным дворфом не мог оказаться никто, вне зависимости ни от чего.

— Ты не так уж сделан из гранита, как кажешься, — сказала она с смешком, разок постучав себя по виску.

Это его задело, но он предпочёл не поддаваться на оскорбление, спрятанное в похвале.

— Вот что я тебе скажу, — произнесла она. — Теперь я знаю, что мои братья знали о намерениях Слэджфиста и Хобблфута, и не сказали мне. Узнала я и о том, в чём поклялся ты. Знай: я ценю дворфа, что держит своё слово.

Мышцы Йорвига напряглись, челюсти стиснулись.

Она стояла, глядя, как гаснет свет на высоких хребтах. Затем вздохнула и отвернулась.

— Ты остаёшься здесь? — Это было приглашение пройтись вместе.

— Нет, — сказал он, поворачиваясь, но по какой-то причине, даже сделав первый шаг следом за ней, он бросил взгляд назад, на лощину, и вздрогнул.

По низкому гребню за лощиной поднимались ürsi. Оникс проследила его взгляд.

— Гори оно всё, kulkur этакий, — выругалась она, глядя мимо него.

Они хлынули вниз, к лощине, и в тот же миг ещё больше их карабкалось вверх по насыпи у пруда. Ни один не свернул к Нижней Штольне, всё ещё перекрытой грудой камня. Вместо этого все они шли прямо на башню Верхней Штольни.

Справочник:

Штольня — горизонтальная горная выработка

Штрек — горизонтальный подземный проход

Ствол (шахты) — это главная вертикальная (реже наклонная) горная выработка, которая выходит на поверхность земли

Забой — главная рабочая зона шахты

Теснина — узкая и глубокая горная долина (ущелье или каньон) со сжатыми, почти отвесными склонами, дно которой обычно целиком занято руслом реки

Таль — в отличие от лебёдки, поднимает груз вертикально, когда лебёдка горизонтально

Рашпиль — напильник, но с очень крупными зубьями. В отличие от напильника снимает толстый слой материала

Закалочная ванна — это емкость со специальной охлаждающей жидкостью (водой, маслом, полимерами или солями)

Сыродутный горн — печь для плавки

Кучная печь — земляная печь для примитивного способа производства древесного угля

Крица — это ком рыхлого губчатого железа в смеси со шлаком и частицами угля

Отара — большое стадо овец, выделенное для совместного выпаса или стойлового содержания

Шпур — цилиндрическое углубление (отверстие) в твердом материале (горной породе, бетоне, кирпичной кладке) диаметром до 75 мм и глубиной до 5 метров