Глава 22 — Глава 22: Запах Врага

В последний раз, когда Йорвиг ходил к заколу, землю укрывал тонкий слой снега, и они с Хобблфутом заметили на речной тропе следы зверей, парнокопытных зверей. Раз звери здесь ходят, решил Йорвиг, стоит поставить ещё одну яму-ловушку, как прежде.

С рассветом они взяли инструмент и направились к реке. Прошли немного вверх по течению, туда, где звериная тропа проходила через узкий проход между грудой обнажённого камня и рекой. Вчетвером они смогли выкопать яму получше прежней, разбив даже слой скалы под тонким слоем почвы. Камень там уже был раскрошен от постоянного замерзания и оттаивания воды. К вечеру яма достигла пяти футов в глубину, была утыкана заострёнными кольями, а узкий вход со ступенями закрыли и укрепили разборной деревянной стенкой, которую можно было снять снаружи.

Сверху они уложили хлипкий настил из веток, листьев и сосновых лап, только чтобы держать снег.

— Вид, сущее безобразие, — сказал Слэджфист, пока зимнее небо над ними наливалось персиковыми красками заката, которого им самим было не видать за хребтами.

И правда, зрелище было неприглядное. Тропу они истоптали, превратив тонкий снег в бурую жижу. Камень из ямы сбросили в реку, чтобы не мешался под ногами, но Йорвиг сомневался, что хоть какой зверь попадётся в эту ловушку прямо сейчас.

— Будем надеяться на снегопад, — сказал Йорвиг.

Снег скрыл бы их следы лучше всего на свете.

— И это всё? — спросил Слэджфист.

— Может, поставим ещё одну ниже по течению? — предложил Шайнбут.

— Чтобы Хардфеллов поймать? — усмехнулся Хобблфут. — Уж тогда они точно мимо нас случайно не пройдут.

— Дельная мысль, — сказал Йорвиг. — Давайте вырежем предупреждающие руны.

Они вырезали несколько рун на каменной плите и на коре ближайших деревьев, триаду пещерных рун: опасность, скрыто, яма-ловушка, да ещё указатели направления. Пещерные руны знали все дворфы, не только рудокопы. Пещерными рунами пользовались, чтобы направлять движение, предупреждать или сообщать что-то, например, ведёт ли каменная дверь в похлёбочную или в плавильню, или есть ли впереди риск обвала. Говорящие руны — это дело иное. Кое в чём они пересекались, но говорящими рунами можно было писать и читать, хранить мысли. Такие руны высекали на камнях как памятные надписи или писали мелом по сланцу для быстрого сообщения между торговцами. Но тайну говорящих рун знали далеко не все дворфы — уж точно никто из присутствующих.

Вырезав руны, они направились назад, в лощину, к штольне. Зимнее солнце уже село, наступили сумерки. Зимой дни были короткими. Ночная тьма дворфов особо не тревожила, но открытое пространство на поверхности им не нравилось. Даже глубокой ночью они без труда видели всё, что было близко, различая даже проблески цвета, но дальше пятнадцати ярдов или около того, уже властвовала тьма. И всё же не зрение было их сильнейшим чувством. Мир дворфы узнавали носом. Они чуяли почву, даже её температуру. Чуяли гниющие листья, песчаник хребтов, воду и её особый минеральный привкус.

Что-то шарахнулось в деревьях справа от них и метнулось дальше в лес. Разглядеть они ничего не успели, но услышали хруст снега под чьими-то лапами.

— Вот и ужин наш убежал, — сказал Хобблфут, — должен был бежать к яме.

А потом до них донёсся запах.

Мало кто из дворфов, однажды учуяв ürsi, может по-настоящему выветрить эту вонь из ноздрей. Иным она потом снится. Все четверо инстинктивно присели, сжимая в руках инструмент, ставший оружием.

— Дерьмо, — сказал Слэджфист.

— Что делать будем? — спросил Шайнбут, озираясь в сумеречном лесу.

— Зачем оно убежало? — прошептал Хобблфут. — Могло бы остаться на месте, и мы бы его не заметили.

— Мы его учуяли, — сказал Слэджфист.

— Мы что-то учуяли, — сказал Йорвиг, — а вот то ли это, что мы слышали, вопрос другой.

— Дерьмо, — повторил Слэджфист.

— Хобблфут, смотри налево. Слэджфист, следи за спиной. Шайнбут, направо. Я беру перёд.

Йорвиг поднялся, держа лопату как посох, опираясь на неё при ходьбе. Запах висел в воздухе, но, когда они добрались до лощины, немного рассеялся, а стоило открыть дверь штольни, как в лицо им ударил лишь воздух с примесью песчаника. Дверь они тут же заперли, задвинув толстый кленовый брус в пазы. Слэджфист выглянул наружу через узкую щель-окошко в двери.

— Ничего, — сказал он, — и в шахте чисто, если только они не научились мыться.

— Что оно там делало? — спросил Хобблфут.

— Следило, думаю, — сказал Йорвиг, — если бы хотело напасть, напало бы. Сегодня, пока копали, мы не раз теряли бдительность.

— Дерьмо, — снова сказал Слэджфист, — ненавижу этих kulkur.

Все на миг замолчали. Йорвиг был почти уверен в своей правоте. Наверняка это был лазутчик. Или, может, вернулся тот одноухий ürsi. Но зачем ему это?

Если это был лазутчик, значит, других ürsi больше, и они знают, где искать дворфов.

— Мы не солдаты, — сказал Шайнбут.

— Тут уж ничего не поделаешь, — ответил Йорвиг, — уйти сейчас опаснее, чем остаться, особенно в это время года.

— Так что, просто ждать, пока они снова нападут?

— Нет. Нет, мы будем готовиться.

— Как? — спросили разом Слэджфист и Хобблфут.

В голове Йорвига замелькали образы, мысли неслись картинами быстрее, чем успевали бы словами.

— Мы вырубим лощину.

— Лощину?

— Деревья. Все до единого. Срубим и сложим в штабеля. Расчистим так, чтобы видеть от одного края до другого, вплоть до самой реки. Сперва вырежем каменную дверь для этой штольни. Надо было сделать это давно.

Деревянная дверь, что они поставили первой, замедлила бы нападение, но не остановила бы его.

— Дверь, да, ладно, но деревья? Это ж сколько дней уйдёт, — сказал Хобблфут.

— Придётся. По крайней мере, так они не смогут подкрасться незамеченными. И нам всё равно нужен новые инструменты. Наши уже никуда не годятся.

— Хардфеллы и остальные привезут новые инструменты.

— Этого мало. Мы не можем полагаться на Глубокий Разрез в деле инструментов, сами знаем. Рано или поздно всё равно придётся жечь уголь. Пусть будет рано.

Слэджфист вздохнул.

— Вот наша судьба — найти богатейшую жилу на свете и так и не разработать её.

— Давайте для начала позаботимся о том, чтобы не сдохнуть.

Дворфы издавна довели искусство навешивания каменных дверей до совершенства, настолько, что в Глубоком Разрезе были камнерезы, что специализировались исключительно на резке дверей, петель и замков из скалы. Ни один из этих мастеров и не подумал бы вырезать дверь из песчаника, но четверых дворфов в лощине куда больше заботила скорость, а времени и безопасности искать подходящую по размеру плиту гранита или другого камня покрепче у них не было. Они вырубили ряд петель в скале штольни и на третий день навесили шестнадцатидюймовую плиту песчаника, с помощью рычагов, ломов и отборной брани. Но в конце концов дверь всё же повисла на петлях. Посередине они вырезали решётку, чтобы можно было выглядывать наружу. Внизу прорезали три узких канальца для родниковой воды. Поток разделили на три части, чтобы лишняя вода могла стекать, но каждый канал оставался достаточно узким, чтобы сквозь него не протиснулось ничего крупнее крысы. Может, песчаник и можно было проломить, но они были уверены, ни один ürsi на такое не способен, во всяком случае не настолько быстро, чтобы застать дворфов врасплох.

Требовался ещё дозорный пост повыше на хребте: даже с решёткой в двери они не могли разглядеть достаточно лощины, чтобы убедиться, что путь свободен, прежде чем выйти, да и прямо слева и справа от двери обзора не было. Каждый выход из штольни оставался риском. Но с закреплённой каменной дверью можно было спать спокойно, зная, что застать их врасплох никто не сможет.

Слэджфист ещё раз попытался отговорить Йорвига от затеи вырубить лощину под корень.

— Можем продержаться, пока не подойдут Хардфеллы.

— Наши друзья могут по пути угодить прямо в засаду, и я не вижу способа их предупредить.

Даже если бы все они сейчас же двинулись в Глубокий Разрез сквозь зиму, куда вероятнее было бы, что погибли бы все.

— А если мы не будем выходить на поверхность, то к весне помрём с голоду. Вырубаем лощину. — Йорвиг помолчал, размышляя. — Кроме зрелых берёз и клёнов, ради сока по весне. У них только нижние ветви обрежем.

О соке дворфы узнали от людей. По меньшей мере одна небольшая колония с западных Хребтов вела торговлю берёзовым сиропом с Глубоким Разрезом, тот приносил больше выгоды, чем истощённая медь их участка.

На следующее утро пошёл снег. Все они осторожно направились к берегу реки, но в яму никто не попался. Держались от неё поодаль, подкрадываясь лишь настолько, чтобы разглядеть. Знали, что звери чуют запах хорошо, и не хотели оставлять свой след. По крайней мере, под несколькими дюймами белого пуха яму было уже не отличить от остальной тропы. Снег накрыл даже лёд у берегов реки, оставив лишь узкую полоску тёмной воды, текущей посередине.

Они вернулись в лощину. Пруд тоже стал белым полем, но лёд не выдержал бы их веса. Топоров у них было только два, поэтому пока двое стояли на страже с копьями, сменяясь через равные промежутки. Принялись за работу, и Йорвиг быстро осознал, сколько же на самом деле деревьев в лощине. С острыми топорами и широкими плечами дворфы быстро справлялись с мягкими соснами, но времени на такое множество всё равно уходило немало, а если не обрубать ветви, то сваленные на землю стволы только создавали врагу лишнее укрытие.

Слэджфист не преминул это заметить.

— Деревья нам всё равно нужны для угля, — ответил Йорвиг.

— В этих соснах, я бы сказал, тонн по десять в среднем, — Слэджфист прищурился, глядя вверх, и выпятил челюсть, верный знак, что он что-то подсчитывает. — сосна для угля, древесина так себе.

— Здесь есть кедр, и пихта, и ель.

— С кучной печью это, может, тонна угля с дерева. А то и меньше. И древесине ещё нужно отлежаться месяцами. А жечь сырой — угля выйдет куда меньше… Сколько тонн тебе нужно?

— Хорошо. Первую сотню стволов складываем в штабеля и укрываем. Остальное оставляем лежать, где упало, и сжигаем.

— Так ты и берёзы свои с клёнами опалишь заодно.

— Пусть так.

Справочник:

Штольня — горизонтальная горная выработка

Штрек — горизонтальный подземный проход

Ствол (шахты) — это главная вертикальная (реже наклонная) горная выработка, которая выходит на поверхность земли

Забой — главная рабочая зона шахты

Теснина — узкая и глубокая горная долина (ущелье или каньон) со сжатыми, почти отвесными склонами, дно которой обычно целиком занято руслом реки

Таль — в отличие от лебёдки, поднимает груз вертикально, когда лебёдка горизонтально

Рашпиль — напильник, но с очень крупными зубьями. В отличие от напильника снимает толстый слой материала

Закалочная ванна — это емкость со специальной охлаждающей жидкостью (водой, маслом, полимерами или солями)

Сыродутный горн — печь для плавки

Кучная печь — земляная печь для примитивного способа производства древесного угля