Глава 24 — Глава 24: Ковка Бура

Зима недолго держала мир в своей власти. На следующее утро, когда они вышли проверить горн, Йорвиг уловил в воздухе привкус оттепели. Самая суровая сила зимы уже миновала. Йорвиг зиму не ненавидел. Такой, как эта, он прежде и не знавал, выросший в Глубоком Разрезе. Холод особо не докучал ему, но он скучал по лёгкой пище с закола и по свету рыбьего жира.

За ночь горн треснул, и они разобрали его по кускам. Такие глиняные сыродутные горны часто приходилось строить заново после каждого использования. Важно было другое, они нашли то, что искали: крупный ком слипшегося металла. Он всё ещё был горячим, когда они вытащили его из-под пепла киркой. Снаружи его покрывала толстая корка шлака и чугуна, но внутри они надеялись найти пригодный для работы материал, которого может, хватило бы на пару буров. Чтобы сделать другой инструмент или наковальню, что было бы куда труднее, пришлось бы повторять весь процесс заново. Камень был плохой заменой наковальне, но обойтись можно было и им. Буры стояли первыми в списке. Раздобыв буры, они смогли бы прорубить вентиляционные ходы и устроить кузницу прямо в скале, но пока нужен был свежий воздух открытой лощины.

Йорвиг и остальные собрались у Нижней штольни, чтобы обсудить план на день. Кое-где раздавалось птичье пение. После зимнего безмолвия эти щебет и трели звучали как вестники перемен. Йорвиг был уверен, все они гадали, сколько ещё времени понадобится их друзьям, чтобы добраться сюда, тронулись ли те уже в путь в более тёплых краях Пустоши, и доберутся ли невредимыми. Стоило ли как-то предупредить их об ürsi? Но как? Или они просто шарахаются от теней? Где-то там точно бродил хотя бы один ürsi. Ürsi с недостающим ухом.

Йорвиг стряхнул с себя эти вопросы, вернувшись мыслями к настоящему.

— Я примусь за ковку, — сказал он. — Шайнбут будет стоять на страже в лощине. Слэджфист и Хобблфут, раскройте несколько сырых брёвен и отнесите их вверх по лощине, к Верхней Штольне.

— Зачем? — спросил Слэджфист.

— Разве они не для угля? — спросил в тот же миг Хобблфут.

— Построите каркасную башню в двадцати футах от Верхней Штольни.

— Зачем строить пятидесятифутовую башню? — спросил Слэджфист.

Мысль эта пришла Йорвигу в голову, пока он смотрел на пламя внутри горна.

— Помните воротный мост в Глубоком Разрезе?

— Конечно.

— Достроите башню, сделаете наверху площадку и приставите к ней лестницу. Затем сколотите деревянный мост к Верхней Штольне, такой, что можно поднимать со стороны скалы.

— Оборонительное сооружение, значит.

— Именно.

Хобблфут выпятил челюсть набок, размышляя.

— В верховьях лощины есть брёвна, что почти не тронул огонь.

— Берите, что лучше подойдёт, — сказал Йорвиг. Те кивнули, взяли топоры и направились вверх по лощине.

Шайнбут вздохнул.

— А мне, значит, тут стоять да глазеть. Я бы мог помочь тебе с ковкой. Теперь-то мы увидим всё, что приближается.

— Можем меняться, если хочешь, но кто-то один всегда должен стоять в стороне и смотреть. Отвлечёмся все на труд, вот тогда и будем в самой большой опасности. — И Йорвиг вспомнил, каким хитрым оказался тот ürsi.

Шайнбут кивнул и направился к краю хвостохранилища. Лёд там ещё держался, но теперь его покрывало несколько дюймов тёмной воды.

Навес, что дворфы использовали как первое своё укрытие, погиб в пламени пожара в лощине. Потому Йорвиг выбрал в лощине расколотый валун и отбил от него достаточно камня, чтобы устроить место для кузнечного огня, где не пришлось бы сгибаться в три погибели. В этом углублении он развёл огонь на угле, начав сперва с дров, чтобы получить ложе из углей. Неподалёку он нашёл подходящий плоский, но толстый камень, только пришлось попросить Шайнбута его принести — при подъёме сколько-нибудь значительного веса нога Йорвига всё ещё подводила его. Он достал самодельные мехи, сшитые из выделанной и прошнурованной свиной шкуры. У шва они пропускали воздух не совсем герметично, но для начала сойдут.

Разведя огонь и раздув его до приятного оранжевого цвета, Йорвиг сумел уложить ком крицы прямо в пламя, наполовину зарыв его в горящие угли, а затем принялся качать свиношкурые мехи. Жар обдавал его волнами. Ни один gilke в Глубоком Разрезе не доживал до своего rhundal, не выучив хотя бы основ работы с раскалённым металлом, но в его собственных уроках и упражнениях материал всегда был выплавлен куда лучше. Снаружи крица была почти вся покрыта шлаком, примесями и даже чугуном, ничего из этого для его цели не годилось, и вдобавок в ней виднелись трещины. Крица была к тому же слишком велика для обработки. Стальные щипцы у них имелись один из простейших и в то же время важнейших инструментов кузнечного дела, но взять с собой в дикие земли полный кузнечный набор инструментов, да ещё горняцкий, да еду, да прочее необходимое для выживания, было попросту невозможно. Беда была в том, что щипцы оказались далеко не так велики, чтобы охватить весь ком крицы целиком.

Лопатой он поднял горячую крицу из огня и сдвинул её на камень, служивший ему наковальней. Затем вставил остриё кирки в трещину раскалённой крицы и нанёс первые удары молотком, отчего крица чуть не слетела с камня. Такую работу в одиночку было не провернуть, нужны были ещё руки. Рискнув, он позвал Шайнбута, тот подбежал и придержал крицу киркой. Цвет на поверхности крицы быстро тускнел, но внутри жар ещё держался. Действуя быстро, Йорвиг взял зубило, вогнал его в трещину и заработал молотком. Полетели искры и хлопья шлака. Крица раскололась на три куска.

Он взял кусок поменьше, вернул его в огонь, а два других сбросил с каменной наковальни. Когда кусок крицы вновь раскалился, он вытащил его и обрушился на него молотком. На этот раз щипцами удалось ухватить кусок как следует, и Шайнбут вернулся на пост. Теперь задача состояла в том, чтобы понять, удастся ли сплотить крицу в настоящий кусок железа, выбивая шлак и трещины и вытягивая металл в длину по ходу дела. Снова и снова кусок металла отправлялся в огонь, с каждым разом становясь легче, плохой материал выбивался прочь, но зато удлиняясь.

Из одного этого куска целый бур было не получить, но Йорвиг надеялся, что все три обломка крицы в сумме дадут достаточно. Час ушёл на то, чтобы вытянуть этот кусок в восемнадцатидюймовый прут. Затем он взялся за два куска покрупнее. Их удалось разогреть и выбить в них хват для щипцов, а после вытянуть каждый по очереди в длину, пока не получилось три отрезка равного диаметра, но разной длины. Следующим шагом была кузнечная сварка. Он раскалил концы двух прутьев почти добела, а затем сбил их концы вместе на наковальне, соединяя раскалённый металл. Понадобилось три попытки, прежде чем сварка вышла ровной, а затем он проделал то же самое с третьим куском. Дело было неподатливое, но в итоге у него получился шестифутовый пруток железа.

Следующие два часа он раскалял прут по частям и выбивал на нём пятигранные грани. По всей длине прут вышел в два дюйма диаметром, а на конце бур завершался плоским, остроугольным резцом-лезвием. По правде говоря, бур и был не более чем большим прутом. Один дворф удерживал его у камня, другой бил по нему кувалдой, и между каждым ударом держащий дворф чуть проворачивал прут, так и пробивая отверстие сквозь породу.

Теперь настала последняя и самая тонкая часть работы, та, что предстояло повторять множество раз за весь полезный срок службы доброго бура. Закалка режущего лезвия. Масла у Йорвига не было, пришлось довольствоваться родниковой водой. Он достал один из высоких, уже пустых глиняных горшков из-под мёда, что они вытесали, и наполнил его чистой водой. Затем сунул конец резца бура в горящие угли и держал, пока тот не засветился. Он дождался, пока металл заблестит, и вытащил резец из углей. Закалка кирки или бура — дело не то, что закалка клинка. Он окунул в воду лишь самый кончик, дав ему потемнеть, но оставив позади себя запас яркого жара. Вытащив кончик из воды, он выжидал, наблюдая, как жар возвращается в металл из горячего запаса позади. Он ждал перемены цвета. Именно цвет подскажет ему нужную твёрдость, какую резец получит после закалки.

Фиолетовый... переходящий в синий...

Он ждал. Важно было поймать закалку точно в нужный момент... лёгкий оттенок жёлтого — для резки камня. Он погрузил конец бура в воду. Забурлила вода превращаясь в пар. Он вытащил резец, взял напильник и испытал кромку. Тот скользнул по железу, не цепляя. Металл закалился.

Шайнбут стоял рядом, наблюдая. Йорвиг и не заметил, как тот подошёл.

— Резать будет, — сказал Йорвиг.

— Что ж, скоро узнаем.

Справочник:

Штольня — горизонтальная горная выработка

Штрек — горизонтальный подземный проход

Ствол (шахты) — это главная вертикальная (реже наклонная) горная выработка, которая выходит на поверхность земли

Забой — главная рабочая зона шахты

Теснина — узкая и глубокая горная долина (ущелье или каньон) со сжатыми, почти отвесными склонами, дно которой обычно целиком занято руслом реки

Таль — в отличие от лебёдки, поднимает груз вертикально, когда лебёдка горизонтально

Рашпиль — напильник, но с очень крупными зубьями. В отличие от напильника снимает толстый слой материала

Закалочная ванна — это емкость со специальной охлаждающей жидкостью (водой, маслом, полимерами или солями)

Сыродутный горн — печь для плавки

Кучная печь — земляная печь для примитивного способа производства древесного угля

Крица — это ком рыхлого губчатого железа в смеси со шлаком и частицами угля