Глава 13 — Глава 13: Под камнем должен быть порядок

Вспышка света мелькнула в штреке и снова погасла. Следом послышался стук засова, вставшего на место. Кто-то вошёл в штольню. Йорвиг сел. Боль в рёбрах и руке почти отпустила. Он осторожно свесил ноги через край ниши. По штреку послышались шаги — это приближался Шайнбут с зажжённой смоляной лучиной. Запах достиг Йорвига первым, но на этот раз резкий дух смолы не вызвал тошноты.

— Чаргрим, — сказал Шайнбут. — Как ты?

— Лучше. — Йорвиг с минуту разглядывал Шайнбута. Дворф выглядел уже не таким бледным, как раньше. Йорвиг заподозрил, что они неплохо подкрепились мясом.

— Так вы наделали смоляных лучин?

— Пока сгодятся.

Свойства сосновой смолы дворфам были хорошо знакомы. Немало сосняков росло в сухих нагорьях над Пустошью и на западном склоне Красных Хребтов. Раз в несколько десятилетий в тех холмах вспыхивали пожары, оставляя за собой полосу выжженной черноты, что спустя несколько лет вновь взрывалась новой жизнью. Охотники говорили, что после таких пожаров дичь идёт лучше всего.

— А мясо?

— Всё ещё коптится. Я только что разгрузил тачку и подбросил дров.

— Никаких признаков ürsi? Запах дыма ведь…

— Пока нет. Но дверь у нас крепкая, да и решётка есть — можно выглянуть, прежде чем выходить.

Йорвиг кивнул.

— Хорошо. Я голоден. Есть что…

Он осёкся. Из глубины ствола донеслись внезапные гневные выкрики двух дворфов. Очнувшись ото сна, он ещё не вспомнил про их ссору. В нём тут же поднялся собственный гнев.

— Они всё ещё грызутся?

— Аи, да, — сказал Шайнбут, вздохнув и покачав головой.

— Пришли их ко мне.

— Что?

— Приведи их сюда.

— Зачем?

— Просто сделай это.

Глаза Шайнбута на миг расширились, но он решил не спорить и потопал по штреку к лестнице. Звуки перебранки наверху всё ещё продолжались.

Йорвиг задумался, что тут вообще можно сказать. По обычаю ему следовало бы молчать. Они были его старшими, но… вспышка гнева поднялась вновь. Они вели себя как глупцы. Kith na maemim, гласила старая дворфья поговорка. Копают шахту собственными черепами.

Крики внизу стихли. Вскоре скрип лестницы предупредил об их приближении. Йорвиг не был уверен, что скажет, да и не был уверен, что затея не окажется скверной, но он ждал, придерживая свой гнев, как горящие угли, оберегая его и не давая погаснуть. Он не обернулся, когда те приблизились по штреку.

— Шайнбут сказал, мы тебе нужны, — сказал Слэджфист, подойдя. — Рад видеть, что ты уже на ногах.

Йорвиг покосился на Шайнбута, который поджал губы. Что ж, привести-то он их привёл.

Слэджфист и Хобблфут появились в штреке бок о бок, лица их горели багрянцем. Прежде эти лица заливал совсем иной румянец, от веселья и эля, когда они вместе пировали в похлёбочных Глубокого Разреза. Йорвиг остался сидеть на краю спальной ниши, ещё не решаясь довериться собственным ногам без опоры. Понадобится костыль. Странное было чувство, по обычаю младший дворф не сидит в присутствии стоящего старшего, тем более не смеет его отчитывать. Йорвиг раздувал тлеющие угли своего гнева, давая им разгореться. Нужно было удержать этот гнев, не дать ему угаснуть перед лицом двух старших дворфов. И потому он собрался с духом.

— Я иду в дикие земли добывать еду для ваших оголодавших костей, едва не гибну, едва не становлюсь пищей для ürsi, едва не умираю от загноившейся раны, и всё ради того, чтобы вернуться сюда и слушать, как вы двое препираетесь, точно безмозглые глупцы.

— Следи за тем, как ты говоришь с нами! — сказал Слэджфист, скорее удивлённо, чем гневно.

— Правда? Потому что ведёте вы себя как безотцовские gilke.

— Довольно, Чаргрим! — Теперь Слэджфист сжал руки в те самые кулаки, откуда взялось его прозвище, но удержал их у бока. — Видно, жар ещё не прошёл, раз ты так со мной разговариваешь.

— Буду говорить как хочу. Я сижу в шахте без rinlen, посреди диких земель, с двумя твердолобыми дурнями, которые вообразили, будто ссоры из-за штреков да голодная смерть — это и есть то, ради чего мы все сюда пришли. Пусть мне и удалось вас прокормить, но я пожалею об этом, если придётся терпеть эту дрянь ещё хоть одну смену.

— Если ты не можешь унять своего брата, как ты вообще рассчитываешь управлять шахтой? — спросил Хобблфут, обращаясь к Слэджфисту.

— О, побереги дыхание, Хобблфут, — сказал Йорвиг, повернувшись к нему. — Ты прекрасно знал, отправляясь сюда, что никакого уговора нет. Или ты вправду решил, что всё будет по-твоему — заберёшь двойную долю, точно остальные пришли сюда тебе прислуживать? Хорош друг.

— Твоё мнение мало что значит.

— Посмотрим, но дело не только во мне. Есть ещё Шайнбут.

Шайнбут и впрямь вскинул голову, глаза его снова расширились.

— Или я неправ? — спросил Йорвиг. Шайнбут открыл рот, но не смог выдавить ни слова. — Но если ты думаешь, что моё слово мало что значит, то узнаешь: мой труд значит немало. Договоритесь, определите доли как друзья среди равных и поклянитесь этого держаться. Если нет, тогда я заберу добытое мясо и буду ждать и наблюдать. Оно моё по праву. И Шайнбут пойдёт со мной, если в нём есть хоть капля разума. Мы не будем таскать вашу руду. Мы не будем расчищать ваши штреки. Мы не будем делиться припасами. Если вы не хотите быть единой шахтой, тогда заботьтесь о себе сами.

Йорвиг увидел, как руки Хобблфута сжались в кулаки не хуже, чем у Слэджфиста, и оба уставились на него, лица их будто пылали огнём.

— Хорошо. Давайте. Ударьте раненого дворфа. Довершите то, что не удалось ürsi. Покажите мне, чего вы стоите.

Ни один из них не шевельнулся. Ни один не произнёс ни слова.

— Вот как. Тогда пусть моё слово останется в силе. Даю вам три дня. Если не придёте к миру к тому сроку, я отправлюсь в Глубокий Разрез, пусть на это уйдёт хоть две зимы и пусть я сломаю по костылю за неделю, и рассказ, что я принесу с собой, не будет вам во славу.

— Ты болен, — сказал наконец Слэджфист.

— Но не ранами. Уже нет. Три дня — это больше, чем вы заслуживаете. Мне стыдно за вас обоих.

Все четверо стояли так какое-то время, не двигаясь и не говоря ни слова. На лбу Йорвига выступил пот, и там, где прежде был гнев, начала подниматься паника. Что, если он допустил ошибку?

— Идите, — сказал он. Он просто хотел, чтобы они ушли. — Оставьте меня в покое. Ступайте.

Отослать так старшего дворфа в Глубоком Разрезе сочли бы возмутительным и, пожалуй, обернулось бы побоями. Такой обычай вбивали в юных gilke старшие gilke, которые продолжали требовать к себе уважения как к старшим, даже не пройдя ещё rhundal. Разница была лишь в том, что gilke колотили младших, не опасаясь смертельной вражды, покуда не наносилось настоящих увечий. К тому времени, как gilke достигали возраста rhundal, то есть трёх десятков лет, и ставки возрастали, подобные обычаи почтения были уже крепко усвоены.

То ли пристыженные, то ли просто ошеломлённые, Слэджфист и Хобблфут побрели прочь, к стволу. Шайнбут задержался ещё на мгновение, брови его взлетели чуть ли не до самых сальных волос, но затем ушёл и он. После своей вспышки Йорвиг почувствовал усталость, но вместе с тем и облегчение, будто с плеч свалился груз. Неужели он и вправду отправится обратно в Глубокий Разрез? Он вовсе не собирался такое говорить, но сама мысль остаться здесь с этими двумя, отказывающимися мирно трудиться вместе… это было невыносимо. Дворфы либо трудятся сообща, в ладу и порядке, эти слова были для них почти равнозначны, либо расходятся. В расставании не было позора. А вот нынешнее состояние этого участка, вот оно было постыдным, и им следовало бы это понимать. Забастовка помутила им разум.

А в грубой штольне, прорубленной в скале выше по лощине, камень скрывал в себе золотую жилу, что могла бы сделать их всех богачами, довольно богатыми для выкупа за невесту… Довольно богатыми, чтобы доказать свою состоятельность вне всяких сомнений, чтобы у каждого было своё потомство под камнем, а не только у старших в роду.

Он не вспоминал об этой находке уже несколько дней. Мысль о ней не проникала даже в его лихорадочные сны. Но теперь она вернулась, точно тяжкий груз. По крайней мере, это придало ему больше уверенности в сказанных словах. Им предстояло прийти к согласию, к клятвенному соглашению, прежде чем такую находку можно будет раскрыть. Под камнем должен быть порядок.

Справочник:

Штольня — горизонтальная горная выработка

Штрек — горизонтальный подземный проход

Ствол (шахты) — это главная вертикальная (реже наклонная) горная выработка, которая выходит на поверхность земли

Забой — главная рабочая зона шахты

Теснина — узкая и глубокая горная долина (ущелье или каньон) со сжатыми, почти отвесными склонами, дно которой обычно целиком занято руслом реки

Таль — в отличие от лебёдки, поднимает груз вертикально, когда лебёдка горизонтально

Спиральный бурав (штопорное сверло) — в отличие от дрели, применяется исключительно по дереву