Глава 987 — Без названия

Зевнув, Рэндидли поднялся на ноги после редкого для него сна в Подземелье. Даже если он не нуждался в отдыхе, порой это приносило приятное чувство обновления. Потягиваясь и почесывая поясницу, он направился к выходу на поверхность, к свежему воздуху. Стоило ему покинуть купол, как пришлось поднять руку, защищая глаза от палящего солнца.

За те пять с лишним месяцев, что он провел здесь, окружающие джунгли оказались полностью уничтожены двумя враждующими группами Райдеров, которые вели между собой холодную войну архитектурных стилей. Несколько недель назад Рэндидли наконец-то заставил обе стороны самостоятельно заниматься улучшением своих миниатюрных замков. Он полагал, что это замедлит их безумную экспансию и избавит его от лишней траты времени.

Как выяснилось, он глубоко заблуждался.

В ту ночь, когда Рэндидли объявил, что отныне они обязаны строить сами, он почувствовал, как гора свалилась с его плеч. Однако уже на следующее утро два квадратных километра джунглей были стерты с лица земли в их безумной гонке за ресурсами. Более того, без его вмешательства их методы строительства стали только изысканнее. Возможность использовать собранные ресурсы теперь служила одной из наград, за которые состязались группы.

Рэндидли лишь печально покачал головой. «Если честно, не могу дождаться возвращения на Землю, – подумал он. – …Там хотя бы никто не ждет от меня участия в этих бессмысленных политических дрязгах… Интересно, сколько времени прошло в Эриксон Стил… наверное, едва ли день».

Рэндидли подошел к выветренному каменному монументу и прижал к нему ладонь. Прикрыв глаза, он позволил своей воле потечь сквозь пальцы в прохладный камень. Пронизывающая аура безвременья ощущалась как привычное, удобное кресло, в котором он устроился с полным комфортом. Разлитый вокруг образ напоминал весенний дождь, моросящий для того, чтобы напитать его собственный образ Мирового Древа.

Последний месяц или около того витающего в воздухе образа уже не хватало для тренировок Рэндидли с Мировым Древом. Тот стал слишком разреженным из-за постоянного использования. Поэтому ему пришлось прийти к самому монументу и черпать силу напрямую, чтобы получить хоть какую-то пользу.

Но и этот источник через несколько месяцев должен был иссякнуть. Рэндидли понимал это, но чувствовал себя бессильным. Если не использовать этот метод, его образ не будет развиваться. Пусть даже он растрачивал ограниченный ресурс, он все равно шел на это ради непрерывного роста. Часть его развития должна быть направлена на понимание угроз, сплотившихся против него. У него не было возможности деликатничать с обитателями этого Подземелья и их монументами.

В конце концов, Земля сама превратится в Подземелье, если Рэндидли не сумеет достичь достаточного уровня силы.

Каждую ночь перед тренировкой по Начертанию Рэндидли тщательно настраивал свой разум, обдумывая возможные варианты будущего и этические дилеммы. Один из вопросов, с которыми он столкнулся, заключался в том, сможет ли он жить с осознанием того, что убивает других существ ради спасения мира.

Возможно, обычный человек с Земли, сумевший пережить приход Системы, со временем стал бы достаточно силен, чтобы выбирать свои битвы, и счел бы важным поразмышлять о моральной стороне своих поступков. Но Рэндидли воспитал Шаль. А тот предельно ясно дал понять: рассуждать о философии могут лишь победители.

«Пытать я никого, конечно, не стану… но и перед убийством ради защиты Земли не отступлю», – Рэндидли почувствовал, как тяжело стало на душе. Оказаться святым, запертым в Подземелье, было бы трагической иронией.

Чтобы поддерживать внутреннее напряжение, Рэндидли также постоянно напоминал себе о том странном существе и своей прошлой борьбе против Суда. Балансируя эти страхи, он размышлял об освобождающем чувстве пребывания вдали от Земли, когда у него наконец появилось время для поиска собственного Пути.

Эти две мысли, по-разному испытывавшие на прочность ментальность Рэндидли, непрестанно гнали его вперед. Ему требовалось стать лучше во многих аспектах, чтобы оказаться по-настоящему достойным противником для Системы. Он не мог позволить себе упустить ни единой мелочи, пока у него было время для самосовершенствования.

Громкое фырканье отвлекло Рэндидли от каменного монолита. Медленно повернувшись, он увидел троих Райдеров, которые смотрели на него с недоумением. Закатив глаза, Рэндидли махнул рукой.

— Еще не время идти на плато, — сказал он. — Пожалуйста, просто патрулируйте границы наших владений.

Троица закивала. Райдеры развернулись и порысили прочь по довольно убого выглядящим равнинам, оставшимся после вырубки лесов. На ходу зверь под вожаком шумно выплюнул струю густой слюны, которая припечатала росший неподалеку цветок к земле, словно заламинировав его.

Рэндидли потер лоб. С тех пор как он перестал оказывать строительные услуги, ему пришлось расширить список наград для Райдеров. Те единогласно попросили создавать больше сородичей. И Рэндидли, несмотря на свои опасения, начал призывать новых. Теперь в Подземелье насчитывалось почти сто Райдеров, распространявших свои противоречивые идеологии.

Странно, но трое из них наотрез отказались вступать в два ранее созданных легиона. Они образовали Легион Маршевого Каденса и быстро приспособились ездить на верховых животных, очень похожих на верблюдов. Это решение родилось из обрывочных воспоминаний Рэндидли о Диввете, который заменял ему Шаля, когда учитель был занят другими делами. Больше всего в Диввете Рэндидли запомнилось его терпение.

Хотя не исключено, что это было лишь защитной реакцией на изнурительные тренировки со вспыльчивым Шалем.

В отличие от двух других легионов, Легиону Маршевого Каденса было плевать на соперничество. Вместо этого они настойчиво просили разрешения исследовать плато, ходить на которое Рэндидли строго-настрого запретил. Честно говоря, эти постоянные расспросы уже начинали утомлять.

«Их упорство вызывает уважение… – …Рэндидли покачал головой. – …Но нет никакого смысла отправлять их злить опасную тварь до того, как я сам буду готов к встрече с ней. С другой стороны, если через пару месяцев даже этого монумента станет мало для образа безвременья…»

Бросив долгий взгляд на каменный монолит, Рэндидли вернулся в глубины своего убежища. Обычно в это время он занимался ковкой, но сегодня поступил совершенно нетипично для себя: отправился на кухню и быстро нарезал все ингредиенты, необходимые для завтрака.

Минут через десять Рэндидли приготовил омлет. Он быстро съел его, отрезая большие куски и отправляя их в рот.

Омлет получился неплохим. Яйца были хорошо взбиты и посолены, благодаря чему само блюдо вышло пышным и нежным. Начинка из мяса монстра оказалась мягкой и полностью прожаренной. Не самая лучшая еда в жизни Рэндидли, но вполне удовлетворительная. Он не сомневался, что с таким блюдом мог бы открыть простенькую лавку в Теллусе и заработать кучу денег.

Затем Рэндидли вымыл посуду и посмотрел на вторую порцию ингредиентов, которую отложил заранее. Похрустев пальцами, он медленно подошел к столу. Его изумрудные глаза опасно блеснули.

«Думаю… самое время проверить пределы этой силы», – решил Рэндидли. С предельной осторожностью он опустил руку и провел кончиком пальца по одному из приготовленных яиц. Затем его глаза сузились. Все остальное погибает, но время вращает Землю.

Воздух вокруг него искривился и сжался, словно Рэндидли с силой обрушился коленом на саму ткань мироздания. Яйцо, которого он касался, треснуло и разлетелось брызгами, но словно в замедленной съемке. Внезапно Рэндидли разделился на две свои версии. Затем на четыре. На восемь. Его мышцы напряглись и забились в судорогах. Он закусил губу с такой силой, что вырвал приличный кусок плоти. Вкус крови заполнил все восемь его ртов.

Осколки разбитого судорожными движениями яйца продолжали медленно разлетаться в стороны. Время закручивалось и собиралось в лужи.

Затем его стало шестнадцать – он извивался, мутировал и пробивался сквозь окружающие временные линии. Боль постепенно нарастала. Мышцы горели огнем. Рэндидли содрогался в таких мощных спазмах, что у него дрожали кости. И тут…

Мрачная Химера вскинула голову и завыла. Обтянутая кожа на ее черепе натянулась еще сильнее, обнажая темный контур рта. Ее руки раскинулись и размножились. Конечности переплетались друг с другом, медленно создавая нечто новое. Ноги Рэндидли словно приросли к полу его убежища, но ему казалось, что он способен дотянуться далеко за пределы этого места. Если бы он протянул пальцы и искренне пожелал этого…

Рэндидли со вздохом рухнул на пол. Сердце бешено колотилось. Правая рука была испачкана в яйце. Ужасный гул заполнял все его сознание. Из-за мелкой дрожи, бившей его тело, он не мог подняться. Он тяжело дышал носом, стоя на коленях и пытаясь вернуть контроль над собой. Прошло несколько минут, прежде чем конечности наконец согласились подчиняться приказам.

Когда Рэндидли поднялся, его взгляд приковал исходящий паром омлет, лежащий на тарелке перед ним. Нахмурившись, он внимательно изучил посуду. Он не приносил с собой в Подземелье тарелок. По крайней мере, столь искусно украшенных. Когда рука восстановилась достаточно, чтобы держать вилку, он осторожно отрезал кусочек и отправил его в рот.

Рэндидли не смог сдержать резкого выдоха:

— Черт, как же вкусно.

Процесс поедания великолепного омлета затянулся. Он искренне наслаждался каждым кусочком блюда, созданного с помощью странного абсолютного навыка Мрачной Химеры. Одновременно с этим он размышлял о том, какой урок преподнес ему этот опыт.

Поморщившись, Рэндидли в конце концов заковылял к выходу на поверхность и осторожно лег на траву. Первое, что он понял: несмотря на общее улучшение примерно на 10 уровней всех его пассивных физических навыков, это умение все еще превращало его в дрожащую развалину. Пусть это и раздражало, Рэндидли твердо решил вложить больше очков в Стойкость, чтобы справляться с нагрузкой.

Было немного неловко, что его показатель Стойкости находился на жалком уровне 348. Скоро это будет исправлено.

Второе, что он уяснил: его догадка о работе навыка оказалась верной. Абсолютное умение Мрачной Химеры являлось своего рода эволюцией. Но вместо прямого развития навык разделял тело Рэндидли между несколькими параллельными мирами в поисках той версии, где у него имелись необходимые навыки для выполнения поставленной задачи.

Или, по крайней мере, это было вполне сносным объяснением. Точный механизм работы навыка все еще ускользал от Рэндидли, особенно потому, что умение Мрачной Химеры можно было использовать для самых разных целей. Оно могло дать ему все, к чему бы он ни потянулся.

В данном случае – высокий уровень Кулинарии.

Рэндидли поморщился. «Но проблема в том… что в этот раз нагрузка на тело оказалась куда сильнее, хотя моя просьба была относительно простой. Раньше я хотел сразить Паоло и Кейла одним ударом. И мне это удалось, при этом осталось достаточно выносливости, чтобы спокойно уйти с арены… так почему сейчас было труднее?»

Однако у Рэндидли уже имелась гипотеза. Испытанная им боль была не платой за совершение желаемого действия… это была боль, которую ему приходилось терпеть в поисках подходящей под его требования версии себя. А значит, цена, скорее всего, зависела как от сложности запроса, так и от того, насколько далекой от его нынешнего состояния была необходимая мутация.

«И все же я не понимаю, как определяется эта „дистанция“ мутации, – нахмурившись, подумал Рэндидли. – …Хотя логично, что найти версию меня с огромной разрушительной силой проще, чем версию шеф-повара…»

Покачав головой, Рэндидли наслаждался теплом солнца на коже и мягкостью травы под спиной. Пусть последние несколько месяцев он и работал на пределе возможностей, этот момент напомнил ему, что, пожалуй, он все еще слишком берег себя.

В конце концов, это был первый раз с момента его прибытия в Подземелье, когда тренировка превратила его в совершенно беспомощное существо. Даже легкая головная боль, возникавшая после долгой работы над Начертанием, казалась сущим пустяком в масштабах его истинных пределов.

Рэндидли улыбнулся солнцу и облизал зубы. «Что ж, это легко исправить. Полагаю, нам просто нужно поднять планку».