Глава 1001 — Без названия

Для Венди месяц после того, как Рэндидли Гостхаунд попросил построить механический город, стал самым лихорадочным в ее жизни. В это время она спала в основном под рабочим столом или скрючившись в кресле своего кабинета. Полупустые кофейные чашки и пачки бумаг оставались позади нее, словно хаотичный след переутомленного инженера.

«Переутомленного ГЕНИЯ, смею добавить…», – Венди часто утешала себя подобными утверждениями, чтобы сохранять самообладание на фоне почти небрежного отношения Рэндидли к ее помощи.

Мало того, что этот человек мог при первой же возможности выдать целое состояние в виде металлов, пытаясь подкупить ее. Он еще и притащил кучу болтливых и суетливых миниатюрных моллюсков, которые задавали неприличное количество вопросов, ставивших Венди в тупик и заставлявших ее рвать на себе волосы. Вопросов, требовавших от нее тратить остатки несуществующего свободного времени на разработку приемлемых ответов.

К тому же неприятной истиной было и то, что Рэндидли привел Лукрецию и ее учеников для помощи в строительстве, а Лукреция заставляла Венди жутко нервничать. Эта женщина спала с одним открытым глазом, а ее рука вечно поправляла волосы, так что они всегда сохраняли салонный блеск.

Слишком часто за последний месяц неряшливая Венди выбиралась из спального мешка, сооруженного из исследовательских работ и исписанных заметок, только для того, чтобы обнаружить, что Лукреция уже вовсю трудится, словно усталость была уделом лишь низших существ.

Но по-настоящему сводил Венди с ума сам Рэндидли Гостхаунд и его невнимательность; он занял значительную часть ее великолепного кабинета под личное рабочее пространство, несмотря на то, что Венди несколько раз намекала, что работает лучше без постороннего надзора.

На что Рэндидли легкомысленно ответил:

— Честно говоря, я вообще не буду за тобой наблюдать. У меня своя работа.

«Это, – подумала Венди, скрипнув зубами, – совершенно не меняет дела».

Вот почему Венди сейчас стояла перед дверью собственного кабинета, возясь с замком и безмолвно молясь, чтобы Рэндидли там не оказалось. А поскольку Рэндидли каким-то образом умудрялся появляться в ее кабинете, минуя коридор, единственным способом узнать, на месте ли он, было открыть дверь.

Но если он там…

Венди яростно потерла глаза. «Он заперся в моем кабинете на целую неделю! Я просто хочу немного пространства, чтобы спокойно разгадать кроссворд… и черт возьми, мне все равно, чем он там занимается, если он там, я просто потребую, чтобы он шел работать в другое место. В конце концов, это мой кабинет. Я гений с собственным кабинетом, и мне нужно побыть одной».

Сделав несколько подбадривающих взмахов кулаками в воздухе, Венди открыла дверь. Она вздернула подбородок и огляделась со свирепым видом, готовая прогнать назойливого Гостхаунда. Но, разумеется, увиденное на несколько секунд лишило ее дара речи.

— Это что… шрамы…?

Стройный Рэндидли Гостхаунд стоял посреди ее кабинета без рубашки. Без одежды была отчетливо видна ужасная рана, из-за которой он лишился левой руки. Но еще хуже были жуткие отметины, тянувшиеся вверх от культи, словно воспаленные дождевые черви.

Рэндидли взглянул на Венди, коротко улыбнулся и снова повернулся к Зеркалу, которое установил посреди кабинета. С помощью рук и отражающей поверхности Рэндидли внимательно изучал глубокие Рунические знаки на своем плече. Задумчиво коснувшись губ, он закончил осмотр и повернулся к Венди.

— …да, в каком-то смысле. Твой проект руки был хорош, но быстро стало ясно, что контрмерой будет удар по креплению, которое удерживало ее на месте. Поэтому мне требовалось более постоянное решение.

Венди молча рассматривала обрубок руки Рэндидли и плечо вокруг него. Глубокие бороздки, искрящиеся отчетливым намеком на Ману, расходились от плеча сложными линиями. Когда Рэндидли проводил пальцами по отметинам, они вспыхивали ярче, наливаясь силой. По напряженным челюстям было видно, что он вносит коррективы… и это далеко не безболезненный процесс.

Сами раны не кровоточили… но определенно были воспаленными и припухшими. Просто глядя на них, Венди понимала, что процесс вырезания их на коже с помощью Маны должен был быть довольно…

— Было больно? — Выпалила Венди, не в силах сдержать любопытство.

Рэндидли кивнул.

— Довольно сильно. И это говорит тот, кто уже несколько лет не избегает боли. Но физическая боль гораздо мягче, чем внутренние терзания, так что в итоге все получилось.

— Тебе нужно будет… эм… как ты сможешь корректировать Гравировки теперь, когда они стали частью тебя? Они выглядят немного… — Венди пошевелила пальцами. По сравнению с загорелой кожей Рэндидли, воспаленные линии Гравировки на его плече казались результатом какой-то ужасной болезни. Это уродовало его тело так, как Система обычно не позволяла.

Возможно, именно поэтому Венди поймала себя на том, что завороженно разглядывает их.

— М-м-м… На самом деле для меня нынешнего это не так уж сложно. Я могу многое сделать, просто регулируя относительную плотность Маны во всех линиях. Даже если дизайн, который я создал тогда, немного грубоват, он пропитан необходимостью. Подобный образ в Гравировке было бы трудно воспроизвести со второй попытки в менее опасных обстоятельствах. Что напоминает мне: я почти закончил приготовления. Ты сделала финальные чертежи?

— О каком из десятков проектов, которые ты из меня вытягиваешь, идет речь? — Пробормотала Венди, в чьей душе снова поднялась обида. Даже если ей нравилось создавать интригующие вещи по просьбе Рэндидли, его ожидание, что она будет выполнять работу без какого-либо предупреждения, задевало ее.

С усмешкой Рэндидли указал на обрубок своего плеча.

— Очевидно, об этом. С этой перчаткой в качестве основы у меня довольно высокие ожидания. Но я скоро… покину наше нынешнее местоположение, поэтому хотелось бы закончить до нашего возвращения.

Вздохнув, Венди лишь пожала плечами.

— Ну да. Проект… ну, э-э… он должен сработать. Просто… эта перчатка… где ты ее взял? Даже среди всех остальных немыслимых материалов, что ты мне давал, эта вещь…

Хотя она не признала бы этого открыто, часть недавней обиды Венди проистекала из того, что ее, как проектировщика, не привлекали к самой практической работе. Рэндидли звал ее для демонстрации концепций ее изобретений, но сборку и изготовление ему приходилось делать самому.

Объяснялось это тем, что Венди не могла работать с материалами; они были слишком высокого уровня.

Когда Рэндидли обратился к ней месяц назад, Венди лишь усмехнулась этой мысли. Поэтому она втайне таскала обрезки металла для экспериментов, чтобы доказать его неправоту. В своих мыслях Венди представляла сцену, где она с триумфом демонстрирует свои способности, и он будет вынужден позволить ей поучаствовать в самых интересных завершающих штрихах.

В конце концов, за последний год Венди поднялась до тридцать третьего уровня. Она больше не была дилетантом.

К ее огромному разочарованию, все эксперименты закончились неудачей. Настолько сокрушительной, что Венди хотелось залезть под груду собранного металлолома и позволить ему раздавить себя насмерть.

Примерно в то же время, когда пришло это удручающее осознание, Рэндидли попросил ее сделать еще одну запасную руку и использовать особую перчатку в качестве ее основы. Естественно, Венди провела несколько тестов, чтобы определить скрытую в перчатке силу.

От результатов ее едва не вырвало.

В отличие от материалов, которые давал Рэндидли, проблема с перчаткой заключалась в том, что Венди не смогла найти ничего, что не смогли бы прорезать ее выдвижные когти. Из-за этого работать с ней было крайне сложно, ведь можно было запросто разрушить часть собственной мастерской.

Было приятно, что перчатка рвала в клочья даже металлы Рэндидли, но радость длилась недолго. Потребовалось лишь несколько случайных поломок тщательно собранных рабочих инструментов Венди, чтобы в ее душе осталась лишь глухая ярость.

Но Венди прежде всего была профессионалом. Даже если Рэндидли Гостхаунд, казалось, вознамерился разрушить ее картину мира. С изнуренным лицом Венди кивнула на его вопрос и протянула ему толстую папку с чертежами.

— Да, проект готов.

— Отлично, мне нужно немедленно приступить к работе, — Рэндидли взмахнул рукой, и перед ним появилась очередная куча металлических слитков. Судя по всему, ему достаточно было просто сильно захотеть, чтобы создать нечто более ценное, чем все, что Венди когда-либо видела. Еще больше раздражало то, что вокруг него сконденсировалось одно из его изумрудных пламен, быстро превращая слиток в послушную каплю расплавленного металла.

«Чертов воображала».

— А… прежде чем ты начнешь… Я хотела спросить тебя кое о чем, — прервала его Венди. Не то чтобы ей хотелось оставаться здесь и смотреть, как он работает, но им нужно было обсудить немало вопросов, касающихся проекта.

— Конечно, давай поговорим, пока я все подготовлю… а, черт, не терпится вернуть левую руку… — пробормотал Рэндидли. Расплавленный металл начал быстро вращаться. Пока Рэндидли каким-то образом удерживал контроль над его движением, металл вытянулся в воздухе, став тонким, как блин. Затем он еще больше увеличил скорость вращения и снова собрал все в сияющую, безупречную сферу.

В то же время Рэндидли быстро просматривал планы, над которыми Венди трудилась последние два дня, чтобы максимально использовать ужасающий разрушительный потенциал и структурную целостность перчатки.

Шорох, шорох, шорох.

Рэндидли быстро перелистывал десятки листов бумаги, содержавших все накопленные знания Венди. Даже зная, что результат ее расстроит, Венди мысленно начала считать.

Один, два, три…

Рэндидли убрал бумаги с довольным кивком.

Три секунды. Выражение лица Венди было ужасным.

Рэндидли растерянно посмотрел на нее.

— Что-то не так? Мне казалось, ты хотела обсудить какие-то вопросы.