Глава 1992 — Без названия

— Я тебя своими руками убью, когда выберусь отсюда, — горько выругалась Шарлотта Вик, потянувшись рукой к виску, чтобы потереть крошечную ссадину от удара. Вспышка злости тут же вызвала мощный обратный удар от окружавшей ее Гравировки, который вдребезги разбил едва зародившийся в ее сознании образ кровавых рек. Шарлотту качнуло из стороны в сторону, пока она пыталась справиться с этой отдачей. Зарычав, она заставила себя вернуть мыслям дисциплину, хотя почти вся ее воля сейчас сосредоточилась в лютой ненависти к стоящему перед ней человеку.

По ту сторону тренировочной капсулы отражения образов ДиОрто Вант тихонько рассмеялся. Он жонглировал пятью камешками, заставляя их порхать и исчезать быстрыми движениями рук. — Поверить не могу, что трачу свое драгоценное время на твое обучение, а в ответ получаю лишь враждебность и проклятия, — сказал он. — Впрочем, в искусстве неуважения ты демонстрируешь образцовые успехи при каждом удобном случае. Вот если бы ты была столь же успешна в других областях. У меня уже так и чешутся руки оставить тебя здесь одну на пару часов. Возможно, одиночество пойдет на пользу твоему характеру.

«Сделай это, ублюдок больной», – от издевки в голосе Ванта у нее заходили ходуном плечи. Шарлотта чувствовала себя как закипающий котел с водой. Капсула отражения уловила этот эмоциональный всплеск и тут же отозвалась болезненной, сверлящей вибрацией в спину и бока. Шарлотта сжалась в комок, снова зарычав и тщетно пытаясь обуздать свои чувства.

Но предел ее терпения в этом упражнении наступил тогда, когда очередной брошенный камешек прилетел ей точно между глаз. Пытаясь исправить положение, она переусердствовала: крупицы ее образа и яростных эмоций просачивались наружу при каждой попытке, навлекая все более жестокую кару со стороны тренировочного массива. В какой-то момент боль стала невыносимой. Шарлотта задергалась и рухнула. Ее образ разлетелся на куски.

Зафиксировав неудачу, тренировочная сфера с гулом остановилась. Вант, стоявший снаружи, с притворной жалостью покачал головой. — Я бы сказал, как восхитительно было твое упорство, но я не люблю лгать, — произнес он. — Особенно когда тебе доверено оберегать честь Гостхаунда. То, что ты сейчас устроила, – просто жалко. Что ж, возможно, тебе больше по душе физическая подготовка; уж она-то точно не требует никаких умственных усилий от твоего крошечного мозга. Иди бери утяжеленный жилет и приступай. И смотри не напутай с пряжками; от тебя так разит потом, что помогать я тебе не стану.

Шарлотта свирепо посмотрела на Ванта, раздумывая, не сорваться ли ей наконец и не напасть на него за все те пакости, что он вытворял в последнее время. Недавно он начал швырять в нее мелкие камешки, пока она находилась в сфере медитации. Боль была пустяковой, но это постоянно отвлекало, раздражало и лишало эмоционального равновесия. И те немногие крупицы успеха, которых ей удавалось достичь, тут же рушились.

Тем не менее Шарлотта лишь фыркнула и отвернулась, встретив его выжидающую улыбку. Вант практически умолял ее напасть. И меньшее, что она могла сделать, – это лишить его такого удовольствия.

К тому же в одном он был прав: Гостхаунд принял ее в качестве своего рыцаря. Она вытерпит эти пытки, просто чтобы доказать Ванту, как он ошибается.

Еще одной причиной, по которой она не стала нападать на него, было то, что последнюю неделю она тренировалась без остановки, чередуя закалку эмоций и физическую подготовку. В своем нынешнем истощенном состоянии она и сама не знала, способна ли вообще представлять для него хоть какую-то угрозу.

Особенно с учетом того, что она только сейчас начала заново выстраивать свой образ после того, как ее Первозданная Сила и смертельное прикосновение Хелен потерпели крах. Шарлотта одолела Ванта на турнире, но сомневалась, что сможет повторить это прямо сейчас.

Если она попытается подраться с ним и проиграет, он будет невыносим целыми неделями.

Шарлотта несколько раз шумно выдохнула через нос, застегивая на себе утяжеленное снаряжение. Вант оказался прав: одежда действительно разила застарелым потом. Тяжелая тканевая куртка была увешана металлическими пластинами, покрытыми дополнительными Гравировками. Половина из них резонировала на неприятной частоте, делая и без того тяжелый труд еще более невыносимым. Другая же половина каким-то образом определяла остаток ее Выносливости и корректировала свой вес так, чтобы этот показатель держался в районе однозначных чисел.

Для тех, у кого характеристики были повыше, это превращалось в сущую пытку. Чем больше выносливости тебе не хватало в процентном соотношении, тем сильнее ощущалась усталость. Конечно, можно было держаться на силе своего образа, но обычно именно в этот момент активировались неприятные металлические пластины. Они делали все возможное, чтобы отвлечь и помешать тренировке.

Твое тело терзали, твоему образу мешали. И все это ради того, чтобы привести разум в нужное состояние, как утверждала Хелен. Если рекрут специальных сил не мог выжить и выстоять в таких условиях, она говорила, что тот заслуживает лишь того, чтобы сдохнуть.

Шарлотта побежала трусцой. И мысленно, и физически это занятие выжимало из тебя все соки. А когда твой садист-тренер решал, что ты отработала достаточно, тебя снова отправляли в сферу преломления образов.

И так раз за разом. Пока тебя не отполируют до идеального блеска.

Она переставляла ноги, следуя по дистанции. Вес металлических пластин колебался, пока не остановился на той отметке, при которой она начала тяжело хрипеть. Пот катился с ее шерсти, смешиваясь с мускусным запахом снаряжения. К ее счастью, смена Ванта в качестве надзирателя закончилась до того, как он снова принялся изводить ее. На смену заступил Виззерет Клэммен, могучий волк.

Волк пристально следил за ее продвижением по дистанции, одновременно тренируя собственный образ. Именно в тот момент, когда Шарлотте показалось, что она сейчас испустит дух, он объявил, что тренировку можно прекратить. Она рухнула на землю и целую минуту рычала, глядя в небо. Это был единственный способ дать выход скопившейся внутри злости. Немного поворочавшись, она перевернулась на спину и расстегнула снаряжение. Шарлотта выскользнула из ремней, слишком уставшая, чтобы подняться, и насквозь мокрая от пота.

Ей потребовалось несколько минут, прежде чем она нашла в себе силы сесть. Виззерет сидел, аккуратно сложив лапы перед собой, и наблюдал за ней. Шарлотта сплюнула в сторону. — Да знаю я, что выгляжу паршиво, — сказала она. — Но Вант ведет себя как настоящий козел. Он не перестает мешать мне, когда я нахожусь в сфере отражения образов. Это сводит меня с ума.

К ее удивлению, Виззерет кивнул:

— Что ж, это необходимо.

Шарлотта округлила глаза и снова шумно выдохнула через нос. — Необходимо? Только потому, что я теперь рыцарь? Хелен тренировала нас совсем не так, Клэммен. Даже близко нет. Она… она была сурова, но лишь для того, чтобы сделать нас сильнее. Чтобы мы осознали свои реальные возможности. А это…

— А это разжигает пагубный огонь в твоем чреве. Это раздувает пламя ярости, которое почти полностью лишает тебя концентрации, — спокойно произнес Виззерет. Шарлотта скривилась – ей очень не понравилось, насколько точным оказалось это описание. Однако волк, глядя на нее, казался озадаченным. — …Ты действительно не понимаешь? Это необходимо для тебя нынешней. Возможно, этим методом не тренировали нас, но именно так Хелен обходилась с ДиОрто Вантом.

— Что? — Из-за усталости ей потребовалось несколько секунд, чтобы в ее затуманенный разум проникло хоть что-то, кроме мыслей о Хелен. И чем дольше она прокручивала в голове его слова, тем сильнее хмурилась.

Виззерет безмятежно кивнул:

— Смотрительница Хелен тренировала нас не одинаково. У нее были особые отношения с ДиОрто Вантом. Часто она утаскивала его на дополнительные тренировки, когда он развивался недостаточно быстро. Она высмеивала его и постоянно лишала возможности укрыться от раздражителей. Она причиняла ему не меньше боли, чем сами тренировки.

— Я… — Шарлотта облизнула губы. Многие воспоминания о Хелен все еще ранили ее, но она действительно помнила, как завидовала тому, сколько времени Вант проводил со Смотрительницей. Однако она не знала, чем именно они занимались. — Ладно, и что с того? Она измывалась над ним, а теперь он должен делать это со мной? Это какая-то извращенная эстафета?

— В каком-то смысле. Он должен обращаться с тобой так, потому что ты изменилась, — мягко произнес Виззерет. — Изменилась, став похожей на них – на Смотрительницу и на него самого. Смотрительница Хелен выделяла Ванта потому, что ему нужен был толчок для достижения величия. Ему не хватало не концентрации, а огня, который оживил бы его и без того мощный образ.

— Твоему прежнему образу требовалась сосредоточенность. Ты постепенно открывала его форму и границы, черпая вдохновение у Гостхаунда. Но этот новый… тот, который ты создаешь на основе первоначального образа Смотрительницы, не должен быть аккуратным и детальным. Ему нужна первобытная эмоциональная сила. Ванту это тоже дается нелегко; но он должен передать тебе тот же урок, который преподала ему Смотрительница Хелен, ведь ее больше нет рядом. Урок о том, что именно ты создаешь этот огонь и управляешь им. И когда ты овладеешь этой силой, ты сможешь достичь практически всего.

Шарлотта несколько минут молча смотрела на Виззерета. Он наклонился и принялся вылизывать лапу, не обращая внимания на ее пристальный взгляд. В груди женщины-медведицы ярость утихла; все раздражение и лютая ненависть начали покидать ее. Пот продолжал катиться с нее градом.

Она тяжело вздохнула, чувствуя себя совершенно опустошенной. — Почти жалею, что ты мне это рассказал.

— Да, пожалуй, — Виззерет выпрямился. — Если бы я этого не сделал, ты вполне могла бы напасть на него в следующий раз. Он еще не начал разбрасывать шипы перед тобой во время физических тренировок?

Шарлотта лишь молча уставилась на него.

— Тебе еще многое предстоит узнать, — заметил Виззерет. — Но не будем забегать вперед. Возвращайся в сферу отражения.

*****

Рэндидли, Эдрейн и Реймунд стояли в тесной комнате здания. Атмосфера была гнетущей. Рэндидли тяжело вздохнул. — Сначала нам нужно разобраться с Покровительницей Перьев.

Реймунд кивнул, но лицо его оставалось напряженным.

Рэндидли искренне сочувствовал ему; он так же сильно хотел узнать, что случилось с Течетадором, как и попытаться помочь Шалю. Но в то же время он понимал: глупо верить, будто все это не ловушка.

Учитывая, что сам Элхум отправился в погоню за Свакками, самым зловещим вариантом казалось то, что ловушку подстроило само это гигантское чудовище. Возможно, из-за вмешательства Рэндидли в дела Покровителей Элхум теперь пытался выманить его наружу.

И это был худший исход, хотя мысль о том, что то же самое делает какая-то таинственная сущность из Нексуса, не добавляла спокойствия. Или, упаси боже, Девик выследила Течетадора и Шаля и решила использовать их как разменную монету…

— Итак, — Рэндидли оборвал собственные мысли; паника сейчас ничем бы не помогла. Он посмотрел на Эдрейн. — Как устроен процесс получения гражданства?

— Соприкосни три монеты вместе, чтобы получить монеты гражданства второго ранга, — указала Эдрейн. — Следи за тем, чтобы в каждой связке была одна настоящая монета. Затем возьми эти три монеты и объедини их. Гравировки на них должны сделать все остальное.

Рэндидли сделал все, как она велела. Монеты первого ранга испустили бледно-голубое свечение, когда сблизились и активировались особые Гравировки. Несмотря на всю свою неприязнь к Нексусу, он не мог не восхититься, глядя на изящное переплетение его магии. Он физически ощущал саму суть того, что давало гражданство, – наслоение одного мира поверх базового.

Монеты вспыхнули ослепительным светом, и на их месте остались три новые. На них была нанесена еще более сложная Гравировка, излучающая мягкий зеленый свет.

Глядя на монеты и ощущая структуры Эфира гражданства второго ранга, Рэндидли гадал, как именно Элхум изначально разделил пространство, чтобы наложить его слоями друг на друга. Напевая себе под нос, он соединил три монеты вместе.

После очередной вспышки света осталась одна-единственная монета. Она была крупнее остальных, размером почти с небольшое блюдце. Свет, который она излучала, был глубокого фиолетового цвета. Изящные золотые узоры покрывали обе ее стороны и тонкие грани.

— И что теперь? — Спросил Рэндидли.

— Сжимай монету и заявляй свои права на гражданство, — прошептала Эдрейн. — Приготовься наконец увидеть Нексус во всей его полноте.

Рэндидли сжал ладонь. Монета раскрошилась и разлетелась на осколки.

На какое-то мгновение ничего не произошло. Рэндидли начал заметно бледнеть. — Эм, я что, только что сломал…

Но тут эфирная структура встала на место, и перед его глазами всплыло системное уведомление.