Глава 1987 — Без названия

На арене Доннитона собралась целая толпа, чтобы посмотреть трансляцию на гигантском экране. Зрительская платформа парила прямо над провалом, который образовался несколько лет назад во время их собственного испытания против Гостхаунда. Буквально за последнюю минуту настроение собравшихся совершило резкий разворот на сто восемьдесят градусов. Наблюдатели сидели в молчании, которое становилось все тяжелее по мере того, как затягивалось испытание.

Кейл и миссис Гамильтон сидели на возвышении. Изначально они должны были выступать в роли комментаторов, способных объяснить тонкости боя тем, у кого показатель Восприятия находился на обычном уровне. Все прекрасно понимали: когда одновременно сражается столько соперников, да еще и с такими высокими Характеристиками, рядовому гражданину будет практически невозможно уследить за противостоянием и хоть что-то понять в этой схватке. Даже с самыми высокотехнологичными камерами человеческий разум просто не успевал бы фиксировать движения до того, как происходило следующее действие. Комментаторы же могли говорить быстро и хотя бы удерживать контекст происходящего.

Но сейчас они оба молчали. Безмолвие комментаторов стало лишь еще одним симптомом осознания, которое постепенно охватывало весь Альфа-Космос по мере того, как люди наблюдали за происходящим. Кейл сжал губы, вцепившись руками в стол. Миссис Гамильтон сохраняла более нейтральное выражение лица, но Донни, наблюдавший со стороны, видел, что увиденное задело и ее.

Донни отвел взгляд от трибун и снова уставился на стремительные, как молния, действия на экране. «Тяжело видеть его таким, – подумал он. – …Остальные не поймут, но ведь когда-то он был лишь на волосок сильнее нас. В Доннитоне все еще помнят его тем нелюдимым студентом колледжа, у которого было преимущество всего в несколько десятков Уровней Навыков, что казалось непреодолимым препятствием в самый момент прихода Системы. А теперь…»

Гостхаунд приближался к выстроившейся против него группе, увлекая за собой сокрушительную волну напряжения. Он сталкивался с претендентами один за другим, каждый раз буквально стирая в порошок противопоставленные ему образы. Его буря Пустоты непрерывно подавляла их порыв, заставляя пятиться и обороняться.

Его движения были методичными и безжалостными; он планомерно разрушал их построение. Пытаясь поспеть за ним, претенденты получали все больше и больше ран. Донни снова скосил глаза на трибуну комментаторов. Те по-прежнему безмолвствовали. Атмосфера становилась гнетущей.

«Все дело в его буре Пустоты», – понял Донни. Он поднял голову и расширил свое восприятие, опираясь на силу, которую даровал гигантский Ритуал Пустоты в ядре планеты. Темные приливы расходились волнами от той Маленькой Мун, что висела высоко в небесах. Даже отсюда они чувствовали его холодную непреклонность.

В самом прямом смысле вся Экспира оказалась погружена в его бесстрастную бойню. И им приходилось это чувствовать.

В какой-то момент столкновения стали для претендентов совсем гибельными. Ранение получила Алана, затем Кимпап и Илльдан, следом Паоло и Хэнк. В отчаянной попытке выбить почву из-под ног Гостхаунда взорвалась колонна, но к тому моменту, как они рухнули, остальные соперники уже были повержены и вбиты в землю.

В общей сложности испытание продлилось, наверное, меньше минуты. Вокруг воцарилось долгое молчание. Никто не мог облечь в слова свои чувства – это инстинктивное ощущение собственного бессилия перед лицом подобной демонстрации.

Когда Рэндидли объявил, что испытание окончено, Донни почувствовал, как люди вокруг начали перешептываться. Они не могли поверить, что все закончилось так быстро, и пытались найти рациональное объяснение случившемуся. Самым популярным мнением стало то, что бойцы просто решили не выкладываться на полную. И пусть стороны обменялись множеством ударов, а претенденты получили глубокие раны или лишились конечностей, это все же был мир, усиленный Системой. Большинство Классов знали, что можно сражаться и побеждать вопреки любым увечьям.

Сражаться и преодолевать. Вся история Гостхаунда состояла из таких моментов.

Однако горечь на лицах претендентов, поднимавшихся из-под обломков – особенно Аланы Донал и Паоло, – в конце концов разрушила эти шаткие оправдания. Задыхаясь под широкой бурей Пустоты Гостхаунда, люди начали признавать очевидное. Испытание завершилось.

В толпе поползли шепотки, в которых сквозило новое, отчаянное беспокойство. В особенности молодые люди – те, кто пришел в предвкушении зрелища и кому не хватало Восприятия, чтобы уловить суть обменов ударами, – недоумевали, почему все закончилось так быстро.

На сцене Кейл наконец прокашлялся.

— Вот и все, — произнес он. — Меньше чем за минуту, не прибегая к масштабным демонстрациям образов, Рэндидли Гостхаунд сокрушил большинство сильнейших бойцов Альфа-Космоса. Мы детально разберем, как именно это произошло… завтра. А пока пора расходиться по домам. Думаю, нам всем нужно немного перевести дух.

Донни вздохнул.

Один из молодых бойцов Отряда поднялся со своего места и выкрикнул:

— Но ведь… никто даже не успел использовать свою самую мощную атаку! Все выглядело каким-то… мелким и невпечатляющим. Претенденты просто берегли свои лучшие образы и так и не получили шанса? Несправедливо исключать их вот так!

Лицо Кейла исказилось от досады, и Донни даже посочувствовал ему: кричавший явно не понимал, что обычные, будничные атаки Гостхаунда были куда страшнее любого напыщенного зрелища.

Прежде чем Кейл успел собраться с мыслями, заговорила миссис Гамильтон:

— Думаю, в этом и заключалась часть урока, который Гостхаунд хотел нам преподать. Силы, которыми обладает Нексус, не знают жалости и справедливости. Они не придут в Альфа-Космос, чтобы вызывать нас на благородные дуэли. У них есть способы подавлять мощь наших образов, душить нашу Силу Воли, делать нас почти беспомощными перед ними. Причина, по которой никто не смог воплотить свои лучшие образы, кроется в том, что они физически не могли этого сделать – Рэндидли Гостхаунд подчинил их всех одновременно. Один по-настоящему могущественный образ способен затмить восемь наших сильнейших. И очень легко представить, как какой-нибудь другой пришелец явится и проделает то же самое с целым городом. Это отрезвляющая истина.

Боец отряда не выглядел удовлетворенным, но товарищи увлекли его за собой. Постепенно толпа в Доннитоне начала расходиться; люди негромко переговаривались небольшими группами по пути домой. Настроение оставалось подавленным и недовольным, даже когда Донни почувствовал, как потоки Пустоты Рэндидли втягиваются обратно к своему создателю. По крайней мере, из-за яростного действия и столь неудовлетворительного финала этот горький осадок от испытания еще долго будет стоять у людей поперек горла. Такое не забывается легко.

Когда большая часть зрителей разошлась, Донни поднялся на сцену. Миссис Гамильтон сидела там, уставившись в небо, где висела Маленькая Мун. Она кивнула в знак приветствия, но не отвела взгляда от бескрайнего небосвода.

— Неужели мы действительно так слабы? — Задумчиво произнесла миссис Гамильтон. — В масштабах мироздания, я имею в виду.

Донни пожал плечами:

— Ну, если думать так, то определенно проще принять отказ Гостхаунда открыть проход в Нексус. Хотя трудно сказать, сколько таких, как он, существует в Нексусе.

— Верно, — прошептала она. Она склонила голову набок, словно взвешивая оставшиеся в воздухе потоки Пустоты. — Однако у этого будут последствия. На Кейла это уже давит тяжелым грузом. Подобная демонстрация, из-за которой сила, за которую жители Экспиры так упорно сражались, кажется ничтожной и бесполезной, лишит многих желания развиваться дальше. Мне кажется, фракция сторонников застоя пополнится значительной частью населения. Одно дело – делать силу впечатляющей и яркой. Но это…

— Вам страшно? — Спросил Донни.

Миссис Гамильтон моргнула и повернулась к нему. Затем она тихо рассмеялась:

— Да, Донни. Мне очень страшно. Ты чувствовал его? Его эмоции, то абсолютное презрение, с которым он смотрел на наших восьми самых талантливых претендентов? Глупо, наверное, говорить такое… Но порой трудно поверить, что это тот самый человек, который помогал строить Доннитон.

— Да, — тихо отозвался Донни.

*****

Глаза Мисси Карп покраснели оттого, что она почти не моргала, пока бессмысленные комментаторы в новостях пытались осмыслить то, чему только что стали свидетелями. Не имея в своем штате сильных бойцов, новостные каналы полагались на замедление кадров, превращая их в серию дерганых смазанных пятен, чтобы объяснить, как и почему все произошло. Когда изображение становилось слишком зернистым, они просто возвращались к тому, чем каждый боец был известен в прошлом.

Каждое новое объяснение, каждый разбор выглядели все более нелепо и неудовлетворительно. Мисси позволила этому потоку слов слиться в белый шум на заднем плане. Потому что главным в этом испытании было само ощущение. И даже спустя полчаса это чувство не покидало ее.

По сравнению с настоящим физическим вызовом, который бросили эти бойцы, ее политические интриги казались бессмысленными. Даже если она наберет силу, сможет ли сдвиг в общественном мнении замедлить его? Альфа-Космос был его телом, но это работало в обе стороны. Если достаточное количество мыслей сможет повлиять на него, он сумеет ответить на это вмешательство тем же.

Сконцентрировав огромную мощь.

Мисси вздрогнула. Разумеется, были те, кто обладал способностью понять это сокрушительное чувство, и те, кто не мог этого сделать. Чувства наблюдателя должны быть отлично отточены, чтобы по-настоящему осознать, каким монстром стал Гостхаунд.

Осознать, как его пальцы почти лениво смыкались вокруг них всех, готовые вырвать сердца при первом же признаке сопротивления.

— Ой, да к черту, надоело это дерьмо, — татуированный мужчина с эспаньолкой шумно выдохнул сквозь зубы. Мисси покосилась на соседнюю камеру, где он принялся мерить шагами пространство. — Люди просто заливают Гостхаунду в уши, чтобы выслужиться перед ним. Это был не честный бой. Наверняка договорились за кулисами, чтобы пробиться в Нексус и не подпускать обычных работяг к кормушке.

Мисси приподняла брови. Она еще слишком остро ощущала страх перед Гостхаундом, чтобы всерьез воспринимать его слова. Однако его голос привлек внимание других заключенных.

Его грудь колесом раздулась от гордости за проявленное внимание. Он подошел и запрыгнул на свою голую шконку, внезапно превратившись в образец уверенности и мудрости.

— Да вы посмотрите, какая хаотичная запись. Вы реально верите этой зернистой херне? Сколько раз свет или обломки перекрывали камеру? Вот по этому и видно, что все подстроено. Харон, Доннитон и, наверное, гребаная коммунистическая Седьмая Зона – все они замешаны в этом обмане, чтобы держать нас в дураках. А эти пришельцы с других планет? Бля. Мне что, нужно все вам разжевывать?

— О чем ты вообще несешь? — Прорычал другой заключенный.

Ухмыляясь, обладатель эспаньолки был только рад пуститься в объяснения:

— Ну так вот, у нас есть порталы в разные места, но откуда нам знать, что это не просто какие-то далекие земли на нашей же планете? Есть хоть одно доказательство, что существуют другие планеты, где можно жить? Кто-нибудь вообще получал Навык, позволяющий дышать без воздуха? И почему я вдруг не вижу эти новые планеты, висящие в ночном небе? Что мы точно знаем, так это то, что Нексус существует; иначе с чего бы Экспире… и кстати, до чего же хреново, что Система даже не дает нам произнести истинное название планеты… с чего бы Экспире внезапно катиться к чертям?

Мужчина с эспаньолкой ткнул пальцем вперед. Он искренне верил в каждое свое слово.

— У нас могут быть Навыки и вся эта хрень, но мир-то не изменился. Верхний один процент контролирует все, скармливая среднестатистическому дебилу нужное мнение через новости и прочую лабуду. И это – идеальный пример. После всего этого гребаного хайпа вокруг затянувшегося турнира нам подсовывают вот такой бой? Он выглядел убогим и разочаровывающим. Очевидная фальшивка. Очевидный обман.

— И знаете почему? Потому что они раздули Гостхаунда до уровня супермогущественного существа, превосходящего всех остальных вместе взятых, — мужчина взмахнул рукой. — А ведь он просто обычный мужик, как и все остальные. Он точно так же вонюче срет после жирной пищи. Невозможно было всерьез выдать его за какого-то полубога, как шепчутся люди. Эти победители турнира наверняка почти так же сильны, как и он. Вот они и опустили всех остальных, чтобы он выглядел лучше. Сделали все грязным и сумбурным. Но хрен им, мы только что видели, как все эти люди дрались. Мы знаем, на что они способны. И вдруг они все разом обделались? Да пошли они нахер.

Остальные заключенные задумались над этим. По выражению лиц некоторых из них Мисси поняла, что люди, обладающие хоть какими-то реальными способностями, видят в этом человеке обычного пустозвона. Однако у других во взгляде промелькнуло сомнение. Ее глаза расширились, а дыхание участилось. Ведь на всей Экспире большинство людей не отличались особой проницательностью. Они просто ждали, пока кто-то их убедит.

На экране телевизора продолжал бубнить голос диктора: «Даже сейчас нам трудно зафиксировать и осознать истинную силу Гостхаунда…»

— А ведь это, — Мисси несколько раз моргнула, — на самом деле отличная идея.

Мужчина с эспаньолкой фыркнул:

— Еще бы. Я ведь здесь не потому, что я из тех овец, которые просто принимают этот гребаный статус-кво, верно? Я – Альфа. Вижу цель – иду к ней, сечешь?