Глава 1982 — Без названия

Татьяна не стала делать публичных заявлений о дополнительном отборочном турнире. Она планировала выпустить пресс-релиз только тогда, когда определится финальный участник испытания. Так было проще с точки зрения организации. Она просто сопроводила четверку бойцов на безлюдный остров и наблюдала за процессом, избавившись от лишних глаз и тех, кто мог бы помешать поединкам. Рэндидли даже не пришел – он был полностью занят составлением режима тренировок для Шарлотты.

Дополнительным преимуществом в отсутствие Рэндидли было то, что Татьяне нужно было заботиться лишь о собственной безопасности.

Жеребьевка распределила пары следующим образом: Алловаэн против Кейла и Илльдан против Вольфрама. После жестокой схватки, уничтожившей половину острова, Кейл впечатал Алловаэн в море, и она очень долго не появлялась на поверхности. Кейл завис в воздухе, просто глядя вниз, в морскую пучину, пока его взор медленно возвращался от затуманенного упоения насилием к осознанности.

Если говорить о стремлении к победе, у женщины-химеры не было ни единого шанса. Втайне Татьяна считала, что чувство упущенной возможности и внезапно дарованный второй шанс взвинтили решимость Кейла, включив ее на полную Перегрузку.

— Ты в порядке? — Спросила Татьяна.

Кейл молча кивнул. Лицо его было бледным.

Второй матч уничтожил оставшуюся часть острова, и Татьяна мысленно порадовалась, что догадалась взять с собой исписанную рунами баржу в качестве смотровой площадки. Каменное основание суши раскололось и ушло на дно, заставив Илльдана балансировать на цыпочках по волнам, пытаясь сократить дистанцию до осыпающего его навыками Вольфрама. Океан бурлил вокруг бойцов, неистовствуя от ярости стольких умений, обрушенных на столь малом пространстве.

Татьяна была искренне впечатлена: всего за полторы недели этот огр значительно отточил свои методы. Ей было интересно, как ему удалось поднять редкость стольких своих навыков за такое короткое время. Но также было очевидно, что сила этих атак опиралась на комбинации и его базовые характеристики – он приобрел более качественные навыки, но у него еще не было возможности повысить их уровень.

Учитывая ситуацию, одно то, что Вольфрам так быстро оправился и с головой ушел в тренировки, уже вызывало уважение.

В конце концов Илльдан пронзил копьем левое легкое огра. Издав жуткий, влажный выдох, Вольфрам признал поражение. Молодой человек из Теллуса глубоко вдохнул и протрубил о своей победе, словно ликующий слон. От него по поверхности океана разошлась рябь.

Татьяна покачала головой, почти разочарованная тем, что остров не выдержал натиска. Группа переместилась на другой небольшой клочок суши к югу. Это была сплошь изрезанная скала, без песка и растительности. Финальный матч отборочного турнира начался.

В течение трех минут их обмен ударами был невероятно стремительным и оставил на острове глубокие шрамы. Их движения стачивали грубые каменные выступы, быстро выравнивая поверхность под ногами. Казалось, бойцы разделились на призраков, ведущих друг с другом несколько сражений одновременно. Оба обладали сокрушительной проникающей силой и почти предсказывающей ловкостью. И все же в какой-то момент Татьяна заметила, что решимость Кейла начала угасать. Мстительная ревность, с помощью которой он сокрушил Алловаэн, словно иссякла. Он продолжал наносить удары с хирургической точностью, заставляя Илльдана либо исправлять серьезные изъяны в своем стиле боя, либо получать глубокие раны. Но характер поединка полностью изменился.

Изящные движения Кейла стали скорее поучительными, нежели опасными. Поглощенный отчаянной борьбой за выживание, Илльдан, похоже, этого даже не замечал.

В итоге бой затянулся. Чтобы выявить победителя в финальном поединке, потребовался целый час. Татьяна сама объявила о завершении, когда Кейл приготовился подняться на ноги после того, как едва не пропустил удар в шею.

— Ладно, думаю, достаточно, — произнесла она. — Илльдан, ты победил. Возвращайся на Остров Турнира и готовься. Кейл, иди со мной. Нам нужно поговорить.

Илльдана покачнуло, его глаза все еще выдавали боевой транс. Затем он моргнул, возвращаясь к реальности, и огляделся по сторонам, сбитый с толку столь внезапной развязкой. Он все еще сжимал свое копье, не понимая, не ловушка ли это. Кейл сжал губы и без лишних слов запрыгнул на баржу. Медленный транспорт поднялся в воздух и поплыл прочь, оставив Илльдана самостоятельно искать дорогу назад.

Когда они поднялись в небо, Кейл вздохнул. Его шелковистые черные волосы упали на лицо, скрывая выражение. Длинные конечности были покрыты мелкими порезами; он целый час невероятно искусно уклонялся от атак Илльдана, и лишь последняя серьезная рана на шее напоминала о бое. И даже Татьяна заметила несколько моментов, когда ему не хватало агрессии, чтобы нанести удар при открывшейся возможности.

Его тело блестело от пота. Какое-то время он просто стоял и вертел в руках один из своих длинных ножей. Это был человек, который пришел к важному осознанию самого себя и теперь должен был с этим примириться.

— Хочешь поговорить об этом? — Просто спросила Татьяна, когда Кейл убрал нож обратно в ножны.

Кейл убрал волосы со лба рукой, открывая сосредоточенный взгляд и волевые скулы.

— Немного, — ответил он. — Ты никогда не задумывалась, как долго еще сможешь этим заниматься? Физически-то понятно, но ментально… Я просто… Почти десять лет моя жизнь определялась одними и теми же отношениями и статусами. Тем, что я соперник Паоло, тем, что я столп Доннитона… Я начинаю уставать. И этот бой с Илльданом…

— Он просто такой молодой и глупый, — усмехнулась Татьяна. — Трудно вспомнить времена, когда на моих плечах лежало так мало забот. Уж точно не с тех пор, как я встретила Рэндидли.

На мгновение Кейл улыбнулся. Затем к нему вернулось бесстрастное выражение лица.

— Действительно. Вероятно, я мог бы победить его… но тот я, который выигрывает этот бой… Не думаю, что я хочу больше быть этим человеком. Знаешь, у меня было несколько интрижек, но с тех пор, как появилась Система, у меня не было серьезных отношений. Меня полностью поглотила погоня за силой.

Татьяна усмехнулась и весело взглянула на него.

— Ну же, Кейл, только не говори мне, что ты отказался от чести и славы быть избитым Рэндидли Гостхаундом из-за романтики. Особенно учитывая, что ты определенно входишь в пятерку самых могущественных людей на Экспире.

— Ну, что-то вроде того. — Кейл попытался пригладить рукой растрепанные волосы, все еще влажные от пота после боя. Затем он слегка кашлянул и повернулся к Татьяне, будучи примерно на полголовы выше нее. Улыбка, которая появилась на его лице, представляла собой странную смесь волнения и уверенности. Его глаза сияли. — Но еще я знал, что если проиграю подобным образом, ты захочешь провести время наедине с собой. Так что… Татьяна, не согласишься ли ты поужинать со мной в пятницу? Я знаю отличное местечко на окраине Доннитона, где сами делают пасту.

Впервые за долгое время Татьяна испытала искреннее удивление.

*****

Азриэль сидела напротив Рэндидли. Она замерла с ложкой у губ, собираясь что-то сказать. Из стоявшей перед ней миски поднимался пар, источая соблазнительный аромат. Она заговорила без колебаний, в своей типичной манере:

— В этом испытании мы планируем ударить по твоей слабости. Конкретно – по недостатку эмоционального воздействия твоих образов.

Рэндидли вздохнул. Он поднял руку и потер переносицу. В животе урчало; после долгого дня, посвященного оттачиванию режима тренировок Шарлотты, ему хотелось просто поесть.

— Мне показалось странным, что ты вдруг пригласила меня на ужин, — ответил он. — Так у тебя был свой скрытый мотив. Чего ты хочешь?

Азриэль фыркнула, словно сама мысль о том, что она может быть расчетливой в своих побуждениях, глубоко ее оскорбляла.

— Подобная откровенность – обычная вежливость. Из-за того, насколько интимными являются образы, публичное обнажение слабости может оказаться весьма неловким. Я просто хочу подготовить тебя, в духе дружеского соперничества, к тому, что тебя ненадолго сокрушат.

— Решила подразнить перед боем? — Рэндидли закатил глаза. Несмотря на то, насколько вкусным было рагу Нрорси, он отложил ложку и пристально посмотрел на Азриэль. — Не надо скромничать, тебе это не идет. Почему ты на самом деле говоришь мне об этом? Либо атакуй, либо нет. Думаю, мы оба понимаем, что это мало что изменит.

Пожав плечами, Азриэль проглотила еще один кусочек и откинулась на спинку стула.

— Ну, если честно, я хочу сделать хотя бы символическую попытку мирно разрешить твой эмоциональный блок. Но у меня мало надежды на то, что ты этим займешься, так что, возможно, мои слова звучат формально.

— Неужели мои эмоциональные воздействия действительно настолько слабы? — Рэндидли приподнял бровь, но его веселость быстро улетучивалась. Несмотря на все свои достижения, он признавал, что не силен в понимании эмоций. Он мысленно пробежался по эмоциональным тонам своих образов, проверяя, нет ли там каких-то проблем. Чтобы успокоить себя, он также проанализировал их значимость. Секунду спустя он вернулся к реальности, укрепившись в уверенности относительно работы, которую проделывал последние несколько месяцев.

— Возможно, если мы разберем их по одному, это поможет, — Азриэль ответила ему столь же пристальным взглядом. Оба отодвинули свои миски в сторону и посмотрели друг на друга. — Расскажи мне о своем образе Мирового Древа.

— Это еще… — начал Рэндидли, но тут же вспомнил, что имеет дело с Азриэль, которая не признавала полумер и не шла на уступки, если уж приняла решение. Он цокнул языком и решил пока подыграть ей. — Ладно. Этот образ изначально достался мне от Кит Кларка, деревни-побратима Доннитона, через навык, который ускорял восстановление, протягивая корни золотой силы в земле. Образ, который жаждет стабильности и роста – того, чего… возможно, мне не хватало в детстве. Первый из моих образов и самый надежный. Такого объяснения достаточно?

Азриэль кивнула.

— Хорошо, теперь Мертворожденный Феникс.

Рэндидли пришлось подумать несколько секунд, прежде чем ответить:

— Более сложный Путь образа. Я не помню точно, какой навык положил ему начало, но Мертворожденный Феникс – это метафора моего большого пути, верно? Сделать невозможное возможным. Свергнуть Нексус, источник моей новообретенной силы. Этот образ – моя попытка родить великолепного феникса из яйца тьмы. Он содержит все мои самые яростные эмоции: надежду, гнев, страх, горе… он поглощает все это и порождает космическую силу. Эмоциональное воздействие этого образа… ну, признаю, у него есть два очевидных изъяна. Однако я понятия не имею, как подступиться к их решению. Пока что эмоциональную сторону подпитывает этот сновидческий аспект моей личности.

— Я ценю широту твоих образов. Но напоследок – Серая Тварь. — Азриэль подалась вперед.

Рэндидли поджал губы. Значит, ее претензии касались Серой Твари?

— Серая Тварь – это незаконнорожденное дитя Шаля, моей ранней борьбы с Системой и Истрикс. Образ зародился из ката Пепельного Копья, а затем со временем принял форму Призрака Копья. Кроме того, он вобрал в себя отголоски других трудностей моего детства, когда я сталкивался со сложными эмоциональными ситуациями, которых не понимал. Так что у меня уже был инстинкт пригнуть голову и выживать. Этот инстинкт сослужил мне хорошую службу в Системе.

— А что насчет его эмоционального воздействия? Что чувствует Серая Тварь?

Рэндидли уперся руками в стол.

— Серая Тварь сосредоточена на выживании. Больше всего на свете я каждый день думаю о том, какую угрозу Нексус представляет для развития Альфа-Космоса. Я собираюсь вернуться туда, чтобы найти лекарство для Покровительницы Перьев и надеяться, что у нее есть ответы на вопросы о том, что произошло в конце Второй Когорты и чего пытается достичь Элхум. Так что я живу с этими страхами каждый день. Я сталкиваюсь с ними каждый день. Серая Тварь стойко переносит их. Воля к выживанию оттачивается этими страхами.

Азриэль склонила голову набок.

— И как ты сам относишься к Серой Твари?

— Я… ну, этот образ очевидно невероятно полезен. Он самый искусный в боевом плане из всех моих образов. — Вопрос застал Рэндидли врасплох.

Азриэль ухмыльнулась, словно заработала очко в свою пользу.

— Ты даешь такой ответ, но при этом утверждаешь, что в твоем отношении к этому образу нет изъяна?

Рэндидли откинулся на спинку стула. Он постарался не сжимать челюсти.

— Я сыграл в твою игру, так что говори прямо, что хочешь сказать. Честно говоря, меня это уже начинает раздражать, Азриэль.

— Я считаю, что ты отказываешься признавать свои негативные чувства к Истрикс. И в каком-то смысле, подозреваю, это переносится на намеренное игнорирование того, что связано с твоей матерью. — Азриэль соединила кончики пальцев. — Ты таишь в себе много гнева по отношению к ним обеим, настолько много, что, вероятно, испытываешь нечто близкое к ненависти. Но ты – возможно, благодаря твоему эмоциональному интеллекту, который развит сильнее, чем думают многие, – не хочешь, чтобы твоя личность определялась яростью этих эмоций. Поэтому ты не стал разбираться с ними и давать им выход. Ты их не выразил. Ты просто похоронил их глубоко внутри и позволил им там существовать. По сути, ты заложил эмоциональную бомбу в самое ядро Серой Твари.

Рэндидли моргнул.

— Что?

— На этом и закончим, — кивнула Азриэль. — С остальным разберемся во время испытания. Надеюсь, ты готов. Мы не станем щадить тебя из-за всего, что ты для нас сделал. Скорее наоборот, это сделает нас только решительнее.