Глава 1908 — Без названия

— С мясом закончили, — Селена стянула пластиковые перчатки и швырнула их в мусорное ведро. Несколько рабочих принялись выкапывать запеченное мясо и относить его мяснику для разделки. Она кивнула Рэндидли и Татьяне. — Осталось только разложить по тарелкам. Голодные люди обычно справляются сами, даже без приборов. А теперь мне пора выяснить, почему мой парень потеет так, будто он в родстве с теми тремя десятками свиней, которых мы только что закоптили.

Рэндидли и Татьяна помахали ей вслед. Женщина решительно зашагала к тому месту, где комиссар Арриетти, вздыхая, стоял так опасно близко к живой растительной трети острова, что несколько лиан уже начали украдкой подползать к нему.

Рэндидли приподнял бровь, глядя на Татьяну:

— У нее определенно… сильный характер. Удивлен, что она сошлась с кем-то вроде Арриетти.

Татьяна цокнула языком:

— И ты туда же. Знаешь, несмотря на то, как он выглядит и ведет себя… ну, как он выглядит и ведет себя большую часть времени, он чертовски хорош в своем деле. По сути, все в полиции на него равняются. Просто так вышло, что он единственный, кто не замечает собственной значимости. По этой причине – и потому что он в упор не видит, сколько женщин пытаются с ним заигрывать, – Селена его так опекает. Но хватит сплетен. Ты правда хочешь стоять на раздаче?

— Ага. Узоры, что стекаются сюда со всей Экспиры и сплетаются воедино, просто завораживают. Их гораздо легче разглядеть вблизи, когда я сам в них погружен. — Рэндидли взглянул на небо. Остатки его шторма все еще медлили, зависнув у самого горизонта далеким нимбом смога. Тем временем день становился только жарче. — К тому же ты знаешь, как мне нравится быть маленькой частью подобных событий.

— Знаю. Правда знаю. Веет от тебя этим… принцем, переодетым простолюдином, — Татьяна покачала головой. — Просто боюсь, что твое присутствие застопорит очередь за едой. Или пара-тройка изголодавшихся бедолаг так проникнутся благоговением, что забудут взять тарелку и будут просто пялиться, пока не схватят солнечный удар. Ты же знаешь, я терпеть не могу прибирать за тобой трупы.

— У тебя слишком много забот. Твой босс, наверное, тебе недоплачивает, — с усмешкой пошутил Рэндидли.

Татьяна ответила сухим смешком, отворачиваясь:

— Самое паршивое, что сколько бы мой босс мне ниплатил, его капиталы настолько огромны, что он даже не замечает пропажи. Красть у него – это скорее рутина, чем что-то еще. Хотя я все равно это делаю, просто по привычке.

Хмыкнув, Рэндидли проводил Татьяну взглядом, не став уличать ее в блефе. Он знал, что она заслужила прибавку, и сделал мысленную пометку распорядиться об этом. Единственная неловкость заключалась в том, что финансами ведала она сама. Нужно было придумать, как устроить ей сюрприз, ведь он не хотел использовать ее же руки для этого.

Напевая под нос, Рэндидли повернулся к группе взволнованных кандидатов в Орден Вождя и волонтеров из Академии Харона, которые очень старались сделать вид, будто не подслушивали весь его разговор с Татьяной. Он махнул рукой и вытянул фартук из кучи. — Вставайте вокруг меня у стола. Татьяна ведь дала вам задания? Давайте по кругу назовем имена, а потом приступим.

Знакомство прошло менее болезненно, чем ожидал Рэндидли, хотя он и предложил это по чистой случайности. В основном потому, что суета помогла раздатчикам еды отвлечься от его присутствия. К тому же, пользуясь этим затишьем, Рэндидли начал вплетать значимость своего присутствия и действий в окружающую обстановку. Он перестал так сильно полагаться на физические чувства и погрузился в постоянный, гудящий слой Пустоты, лежащий под всем сущим.

Поздравляем! Ваш навык Левая Длань Оракула Пустоты (M) вырос до уровня 690!

Его прикосновение было легким: он рассылал свои щупальца сквозь всех этих людей, расширяя диапазон восприятия прибывающих узоров. Связи он оставлял свободными, а узы – почти неощутимыми, боясь ненароком изменить траекторию жизней окружающих, привязав их к себе.

Другой стороной этой деятельности было использование самого себя как части узора. Он все еще чувствовал некоторую скованность, но постепенно ощутил сноровку, позволяющую вплетать узоры в свои естественные движения. Он видел и чувствовал, как перемещается в мире и сдвигает окружение. В таких небольших ситуациях он все еще мог обладать высокой степенью влияния.

Рябь Пустоты, соединяющая и разделяющая, начала прибывать все более плотными скоплениями.

Его эволюционировавший Фокус, Изысканное Благочестие, также сыграл в этой настройке ключевую роль. Он мог вливать внимание в этот псевдоритуал, возможно, даже полагаясь на ту врожденную веру, на которую указывала Сидни. Он оперся на это, используя собственную уверенность, чтобы поддержать распространение намеченных узоров.

Вскоре вокруг него образовалась гигантская проводящая чаша Пустоты, которая впитывала и передавала информацию навыку Рэндидли Ощущение Пустоты. Честно говоря, эффект казалсяслишкомхорошим.

Когда группа начала занимать позиции перед открытием раздачи, Рэндидли взглянул на небо. «Не то чтобы я сказал об этом Татьяне, но другая причина, по которой мне нужно быть здесь, – стать волнорезом для грядущей значимости. Какая-то ситуация близится к развязке, но элементов слишком много, чтобы я мог точно понять, какую форму она примет».

Он расправил плечи и повязал фартук на поясе. Пустота продолжала гудеть, требуя внимания, но он старался пока не погружаться слишком глубоко. Гости его вечеринки начали переваливать через близлежащие дюны – они смеялись, переговаривались и несли с собой плотные реки Пустоты. На мгновение Рэндидли поразился сходству этого события с тем, что устраивал дон: шум прибоя, атмосфера тики-бара. Разница была лишь в том, что там Рэндидли чувствовал себя не в своей тарелке. А здесь…

«Что ж, – размышлял Рэндидли, пока первые юнцы галопом неслись к столу, охотно пролезая без очереди, в то время как остальные гости казались опасно беспечными в вопросах пропитания. Он наконец расслабил защиту и позволил узорам воздействовать на него. – …здесь… здесь каждый из них – часть меня. Они существуют в моем теле, питаясь моим Эфиром и Пустотой».

И снова его Ядро Пустоты закружилось и сжалось; еще один фантомный толчок дремлющей Власти, начинающей пробуждаться. Но пока он позволил этому чувству угаснуть. Рэндидли подозревал, что еще не совсем готов извлечь на свет эту следующую силу. Особенно когда его понимание того, чего именно он может достичь с помощью навыка Захват, оставалось столь ограниченным.

Он тряхнул головой. Физический мир и мир Пустоты лежали друг на друге, но ощущать, как значимость движется в унисон с тем, что видели глаза, было на удивление дезориентирующе. Из-за песчаных дюн появлялось все больше людей, некоторых из которых Рэндидли узнавал по Академии Харона и Ордену Вождя. У других образы обладали такой силой, что Рэндидли приподнимал бровь: стандарты Экспиры продолжали расти. Он занял свое место и приготовился раздавать мясо.

Честно говоря, простота этого занятия стала залогом его присутствия здесь. Большинство узнавали Рэндидли почти мгновенно, когда, проходя мимо ребрышек к его стойке с рваной свининой, мельком поднимали взгляд. Они тут же замирали и начинали заикаться, но большинству хватало слов, чтобы выдавить, хотят они еду или нет. Огромная очередь змеилась назад, сворачиваясь на вершинах дюн, но Рэндидли казалось, будто он в трансе.

Поздравляем! Ваш навык Ощущение Пустоты (L) вырос до уровня 717!

Физическое продолжало занимать все меньшую часть его внимания. Его восприятие превратилось в сверкающее море связей и узоров. Каждый человек, особенно обладающий силой, приносил с собой свои взаимодействия и уникальные формы. Они были дыханием, течением, спиральной галактикой возможностей; вращение и инерция их предыдущих орбит врезались в уже существующие здесь связи и значимость, а затем уничтожались прибывающей значимостью. Чаша Пустоты гудела, напрягаясь под давлением. Сложная экосистема взаимодействий быстро переросла способность Рэндидли управлять ею, и в этот момент он просто скользил по волнам, наслаждаясь бушующим величием хаоса.

«Так же, как они – часть меня, – Рэндидли глубоко вдохнул в коротком затишье Безумного Кормления. – …кто я, если не амальгама миллионов малых частей, наполняющих меня? Возможно, поэтому я и хотел быть здесь; мы с Альфа-Космосом – две стороны одной медали. Значительная часть моей мощи существует только благодаря им».

Его тело двигалось медленно, разум был далеко. Взволнованные помощники приносили подносы с мясом, когда оно заканчивалось. Глаза людей в очереди на мгновение ловили взгляд Рэндидли, что приводило к нескольким секундам запинок, но после пары добрых слов или неловкой шутки они спешили дальше. Большинство едоков останавливались чуть дальше по пляжу; поток тел заполнял пространство, пока они не оказывались почти по щиколотку в воде, поедая копченое мясо.

Значимость их присутствия, их слова, когда они начинали говорить, их осознание Рэндидли… узоры строились и разрушались с такой скоростью, что даже он не мог уследить за теми, что возникали прямо перед ним. Калейдоскоп пересечений, уз, разрушительных сил и столкновений, заставлявших все вращаться в гигантском водовороте, вызывал легкое головокружение. Он находился в самом центре этого феномена, созидая и будучи созидаемым, питая и питаясь сам.

Гул резонанса вдоль связей Пустоты становился только громче.

Его осознание следовало за мельчайшими кувыркающимися взаимодействиями все дальше, пока он не почувствовал тяжесть моря соглашений, постоянное и бурлящее движение приветствий, обмена информацией и эмоциональной отдачи. Органическое дыхание общества и культуры заставляло его внимание трепетать, не в силах до конца постичь величие увиденного.

Поздравляем! Ваш навык Философия Безграничного Потопа (M) вырос до уровня 725!

И все же, чем дольше он впитывал взаимосвязанность Альфа-Космоса, тем отчетливее ощущал гнилостные изъяны, пронизывающие узоры. Рэндидли сквозь зубы втянул воздух, чувствуя яд их существования. По сравнению с остальными энергиями, текущими сквозь него, это были мелочи. Дурные привычки, взращенные и вплетенные в саму суть человечества. Склонность к лени. Жестокость и недальновидность. Лживость и вспыльчивость.

Незапятнанные узоры кружились вместе с порочными, смешиваясь и размножаясь, порождая недостатки и мимолетные мгновения неупорядоченного блеска в своем вечном танце значимости. Слои и течения Пустоты продолжали перетираться и кружиться, направляемые во все стороны. Рэндидли почувствовал желание обрушиться на них с огнем и яростью, превратив свою Силу Воли в очищающий луч, который вырвет эти сломанные части из великого полотна значимости.

Но Рэндидли также видел, что этот порыв был продиктован скорее изъянами, чем теми крошечными мгновениями прекрасной связи.

Он позволил своему вниманию расфокусироваться. Без пристального взгляда на детали положительные и отрицательные части сливались в неистовое и вечное движение. Безграничный танец, органическое созидание или, возможно, разложение, а то и окончательный крах – возможности были безграничны. Узоры и формы были непредсказуемы и неповторимы.

Гудение чаши Пустоты резко оборвалось, когда напряжение наконец стало чрезмерным. Псевдоритуал рухнул, оставив Рэндидли возможность чувствовать лишь кожей.

Поздравляем! Ваш навык Лейтмотив Голодной Бездны (P) вырос до уровня 704!

«Теперь я понимаю, почему тот сломленный Мастер преследовал столько Путей и узоров. Даже сейчас, в собственном теле, я чувствую себя так, словно снова оказался на середине Пути Крови: мельком вижу край механизма, но не могу его ухватить». — Рэндидли открыл глаза и посмотрел на свои руки; поднос перед ним был пуст. Он понятия не имел, как долго стоял неподвижно, наслаждаясь узором, работавшим вокруг и сквозь него. — «Этот мир… несмотря на всех злых и эгоистичных людей, – удивительное место».

Какое-то смутное предчувствие заставило Рэндидли обернуться. Он встретился взглядом с потухшими глазами знакомого человека, который как раз поднимался на дюну: это был Тодд, тот самый мальчишка, которого задирали в Академии Харона и который научил Рэндидли создавать Каракули. Серость в его глазах была незнакомой, но черты лица почти не изменились.

Расстояние не имело значения. Рэндидли все еще парил на волнах Пустоты. Теснота физических тел не была преградой для прочной связи между ними.

Но в следующий миг эмоциональная пропасть между тем Тоддом, которого помнил Рэндидли, и этим, ударила его под дых. Вера этого мальчишки была разбита. Рэндидли почувствовал его боль, обвинение и глубокую, глубокую печаль, которую тот нес в себе. Пустота между ними встала на место, и Рэндидли практически воочию увидел дугу его пути. Он чувствовал агонию и смятение, через которые пришлось пройти парню, чтобы оказаться здесь.

Тодд ожидал, что Рэндидли будет героем, но тот позволил Бедствию опустошить Экспиру.

Что-то внутри Рэндидли попыталось уклониться от этой ответственности, но, заметив это, он укрепил решимость и вскинул подбородок. Он жалел, что так вышло, но Рэндидли поступил бы так же снова – чтобы научить Экспиру тому, что ей понадобится в тот маловероятный день, когда он больше не сможет защищать планету.

И все же Рэндидли почувствовал мутное бурление в животе. Копье обвинения Тодда пересекло расстояние между ними и ударило в самое сердце.

К счастью, возник повод отвлечься. Сквозь толпу Рэндидли увидел странную женщину-монстра, с которой чувствовал определенное родство – в том же буквальном смысле, в каком Альфа-Космос был его телом, она была частью фундамента его Ядра Пустоты. Но, что странно, встретившись с ним взглядом, она начала вскидывать руки и визжать.

Как и в случае с Тоддом, нынешний чувствительный и обнаженный Рэндидли ощутил на себе прямое воздействие значимости между ними. Однако женщина принесла с собой запутанный ворох образов и агрессии. Ее основной связью, казалось, была длинная тень, которую Рэндидли отбрасывал на Альфа-Космос, а не какое-либо прямое взаимодействие.

«Но в этом-то и дело, не так ли? Эта тень иестья». — Глаза Рэндидли блеснули, когда сила образа этой женщины начала распространяться – серая коса, готовая качнуться вперед и обрушиться на него. Поднялся ветер, и растущий образ быстро привлек внимание сильных личностей на пляже. Некоторые обернулись, готовя собственные образы. Тела качнулись, желая сдвинуться с места, но их удерживало огромное количество людей, столпившихся на берегу.

Один в частности – мужчина, который, судя по всему, так наслаждался вечеринкой, что прыгнул в море, не снимая льняного костюма, – теперь проталкивался сквозь толпу, чтобы встать между Рэндидли и женщиной. Попутно он отшвырнул в сторону нескольких человек:

— Нападение! Нападение нелюдя!

Рэндидли почесал щеку, глядя на столь драматичную реакцию. Он, Мойры Ряби, ловко потянулся к силе, которую женщина направила на него, и просто сгладил ее, оставив воздух безмятежным, как гладь болота.

Ветер стих. По-настоящему могущественные люди бросили на Рэндидли многозначительные взгляды, почувствовав отголоски того, что он сделал, но продолжили заниматься своими делами, не комментируя случившееся. Большинство же людей и вовсе не заметили быстрой перемены. Их заботили более приземленные вещи.

— Эй, придурок! — Одна женщина поднялась с земли, отряхивая песок. Она ткнула пальцем в мужчину в промокшем льняном костюме. — Ты что творишь, черт подери?

Рэндидли отложил щипцы для раздачи и сделал шаг назад. Как бы больно это ни было, ему нужно было поговорить с Тоддом.