Глава 1767 — Без названия

Несколько долгих секунд Рэндидли сидел, не мигая, и наблюдал за бушующей метелью, расходящейся кругами от Кларента. Его глаза фиксировали каждое движение ледяных кристаллов, которые неслись в яростных порывах ветра. Если раньше подобные штормы были лишь порождением среды, то теперь произошел важный сдвиг: сама Клодетт возвысилась, превратившись в завывающий двигатель, извергающий опустошение на все вокруг.

Чувства постепенно возвращались к Рэндидли. В теле возникло покалывание, голова отозвалась тупой болью.

Гравировка преданно продолжала поглощать Эфир, с трудом справляясь с силами образов, которые сплетались в новые узоры. Однако мощь Клодетт и Кларента стремительно вырывалась из-под контроля. Трансформация, происходящая перед ним, не была ни чистой, ни удобной. Огромные волны темно-синей изморози выплескивались наружу, полностью скрывая детали, которые Рэндидли так кропотливо оттачивал.

Губы Рэндидли дрогнули, но он принял этот исход. Острота, которую он добавил, притуплялась, но само ядро образа Клодетт перерождалось с каждой секундой. Она использовала всю ту терпеливую и настойчивую ненависть, которую он выжал из себя, чтобы подпереть собственную психику. А затем она высвободила всю силу своего одиночества и запустения – мрачную беспомощность жизни, в которой ей всегда казалось, что она ничего не контролирует.

То, что он видел сейчас, было моментом, когда она возвращала себе власть. Если бы он не чувствовал себя так паршиво, то наверняка ощутил бы гордость за то, что помог Клодетт в этом процессе. В нынешнем же состоянии он мог лишь стонать и мутным взором осматривать себя, пытаясь понять, почему у него такое чувство, будто по нему проехалась луна, а не он сам просидел на ней…

Поздравляем! Ваш навык Абсолютный Расчет (Ru) развился до уровня 204!

Прирост уровня навыка принес с собой и те знания, которые он искал.Ах, в Гравировке Нивеи были функции ускорения времени. Похоже, я провел там около года, работая над образом Клодетт. И этот срок еще не учитывает того факта, что Лик Одержимости любезно позволил мне воспринимать время медленнее. Вероятно, из-за этого сжатия я и чувствую себя так хреново.

Шторм из инея и запустения взревел и внезапно обрушился на землю. Гравировка Нивеи не только получила серьезные повреждения, но и сама поверхность луны содрогнулась. Суставы заскрипели, когда Рэндидли уперся ладонями в землю. Даже если он закончил направлять Клодетт, он все еще мог удерживать периферию ее образа, не давая ей разрушиться под натиском текущей трансформации.

Ярость этого превращения довольно… сильна.Усталый разум Рэндидли пытался подобрать подходящее слово, но не нашел ничего стоящего. Он тряхнул головой.Но я уверен, что Хелен гордилась бы тем, что стала его частью.

Поняв, что все еще сидит на земле, в то время как Гравировка Нивеи начала выходить из строя, он попытался подняться. Но его могучая Воля не могла обрести опору в теле. Усилия словно вытекали из него и рассеивались. Разрушительный шторм клубился и пульсировал, прорывая в Гравировке еще одну опасную брешь. Наблюдая за этим хаотичным послеродовым процессом, Рэндидли почувствовал, как плавно погружается в густую пелену тумана, все еще дрейфуя в глубинах Лика Одержимости.

Последняя жертва, самая короткая,– черты лица Рэндидли заострились, когда он осознал свое положение.Отказаться от всякого контроля и быть вынужденным просто наблюдать. Остальное действительно… зависит от Клодетт.

У него не было выбора, хотя он и сомневался, что это действительно ей поможет. Поэтому Рэндидли сидел и смотрел, как вся та тщательно взращенная им эмоциональная энергия, истинная интенсивность, рожденная смертью Хелен, безрассудно поглощается Клодетт. Плотные потоки льда и ветра выли на границах центральной зоны, сплетаясь в ленты, которые стягивали бушующую метель в тугой узел.

Спустя час великое творение Нивеи едва держалось. Рэндидли был измотан. Даже просто сохранять внимание сквозь пелену головной боли стало непосильной задачей. Но эта усталость распространилась и на его чувства; смирение давалось легче, чем какие-либо эмоции по поводу происходящего. Подобно красной рукавице ярости, черная рукавица неуклонно поглощалась. Чувства Рэндидли обострились, когда он увидел, как катастрофический шторм, опустошивший мир лизахов, свернулся и был втиснут в рукоять меча. Гравировка словно испустила вздох облегчения.

Достаточно этого или нет, я ни о чем не жалею.Рэндидли наблюдал за кульминацией ясным взором. Кларент вспыхнул ослепительным светом, когда весь накопленный импульс начал перестраивать основные детали образа Клодетт.

Поздравляем! Ваш навык Факел Быстрого и Медленного Безмолвия (A) развился до уровня 264!

…

Поздравляем! Ваш навык Факел Быстрого и Медленного Безмолвия (A) развился до уровня 275!

К тому времени, когда энергия начала стихать, его тело покрылось тонким слоем инея и снега. Искусно созданная Нивеей эфирная машина то хрипела, то грохотала – само ее основание было изъедено излучаемой энергией.

Ветер утих, обнажив пустынную поверхность луны Экспиры. Гравировки на земле медленно гасли, выполнив свое предназначение. Рэндидли склонил голову, благодаря их за то, что они продержались так долго. Наконец последние остатки пыли и изморози рассеялись, явив фигуру Клодетт, сидящую со скрещенными ногами перед парящим мечом.

Финальная версия Кларента несколько изменилась, глубоко испив ненависти Рэндидли. Клинок потемнел до мутной черноты, подсвеченной в нескольких местах крошечными искрами света, которые дрейфовали вдоль режущей кромки. Темные щупальца рукояти вытянулись, защитно обвиваясь вокруг основания лезвия.

А центральный самоцвет меча окрасился в глубокий металлический синий цвет. Оружие словно дышало, испуская ауру запустения, от которой кожа Рэндидли зудела даже на таком расстоянии.

В данный момент Рэндидли был не в состоянии судить о мощи того, что они создали за год ускоренных усилий. Но первой его мыслью при взгляде на клинок было желание сразиться. Что, надо надеяться, было добрым знаком.

Эта мысль заставила его поморщиться. Голова раскалывалась, а последние путы Лика Одержимости окончательно исчезли.

В один миг осязаемый образ начал рассеиваться. Клодетт просто откинулась назад и прижалась затылком к каменистой почве. Кларент исчез, а его создательница потеряла сознание прямо на земле.

Рэндидли поморщился и, прилагая усилия, поднялся на ноги. После того как он так долго был сосредоточен лишь на ментальных измерениях, тело казалось заржавевшим и тяжелым. Вместе с дискомфортом пришло и ворчание в животе. Он расправил плечи, его взгляд скользнул к левой руке.Мне действительно нужно найти время, чтобы переделать ее.

Разум все еще казался вялым, но постепенно связи с внешним миром возвращались к Рэндидли. Первым делом нахлынула волна уведомлений о Влиянии; очевидно, его Ядро Пустоты справлялось с эмоциональными затратами, лишь постоянно уплотняя Пустоту. Сейчас его Ядро Пустоты было истощенным и хрупким, но только потому, что он потратил так много сил, помогая Клодетт.

Влияние +27!

Он открыл экран статуса и заглянул в раздел Пустоты. Его Влияние достигло 105 тысяч, и с каждой секундой цифры росли.

Влияние +51!

Рот Рэндидли растянулся в довольной усмешке, но он начал игнорировать эти уведомления, почувствовав, как сознание Нивеи коснулось его собственного. Привычное мгновенное понимание ее намерений потерялось в мутном мареве переутомления последних дней.Нивея? Тебе что-то нужно?

О! Ты проснулся.Ментальное сообщение Нивеи было настолько резким и ярким, что Рэндидли поморщился. Лик Одержимости оставил после себя худший вид похмелья. Она почувствовала его дискомфорт, умерила интенсивность и попробовала снова.Я чувствую, как ты истощен, но Пантеон просит об одолжении.

Это может подождать?— Рэндидли потянулся, привыкая к знакомой тяжести физической оболочки.

Он почувствовал отрицательный ответ Нивеи.Они выстроили целое повествование для Экспиры, раз уж ты устроил такой явный переполох на луне. Экспедиция провела последнюю неделю, прорываясь на планету Бедствия, так что напряжение сейчас на пределе. И если пророчество сбудется без чего-то зрелищного, это может подорвать весь их настрой.

Некоторые слова Нивеи наконец привлекли внимание Рэндидли.… что именно они наговорили?

*****

— В ритуале наступила финальная стадия! — Проревел Тосам. Перед ним Кадир, вращая вихрь смерти, взмахнул глефой и перерубил пополам одно из инсектоидных чудовищ. — Нам нужно прорываться вперед; если мы не доберемся до центральной зоны до того, как Покровитель Серого возродится, нам придется иметь дело с еще одним ублюдком!

Силы Экспиры этим утром разбили лагерь в верхней части долины и теперь совершали марш смерти к подножию, где темный туннель вел к самому сердцу Бедствия. Согласно разведданным, собранным Зонами, между центральной областью и феноменом, из-за которого луна в последние недели потемнела и стала похожа на налитый кровью глаз, существовал странный энергетический резонанс.

К несчастью, местные обитатели вышли на бой в полную силу.

По всему каменистому склону образы врезались в бесконечные ряды мутировавших кошмарных муравьев 85-го уровня, которые роились, выбираясь из глубин. Скрежет зубов и щелканье жвал создавали ужасающий шум, который низким гулом сопровождал крики ярости и боли бойцов Экспиры.

К тому же двое из тех «ублюдков», о которых говорил Тосам, заполнили небо сокрушительными ударами, сражаясь с величайшими воинами Экспиры. Алана сдерживала одного в одиночку. Люцифер и Вольфрам взяли на себя другого, а на последнего из трио напали Паоло и Кейл.

Несмотря на напряженную обстановку, крик Тосама заставил многих взглянуть вверх. На их глазах вздувшийся нарост цвета ржавчины на луне лопнул. На мгновение там закружилось нечто маленькое и холодное. Но затем энергия начала рассеиваться.

Д'мин воспользовался свободной секундой, чтобы вытереть скользкую смесь крови и пота, скопившуюся на ладонях, и перехватить оружие. У него не было возможности беспокоиться о чем-то, кроме собственной жизни. Впереди массивный призрачный кентавр, призванный Гленделом, скосил троих муравьев, но еще трое прыгнули вперед, нанося глубокие раны на задних ногах существа. Тварь взревела от животного страха и боли.

В следующий миг там оказался Ин'улк, нанося удары саблями с жестокой точностью. Первого он выпотрошил, второму отсек голову, а третьему отрубил лапу. Его образ сияющего золотого крокодила окутал тело, давая возможность не отставать от монстров, чей уровень намного превосходил его собственный.

Но, как и всегда, на место павших товарищей спешили новые ужасные создания. У обитателей этого бесплодного пристанища Бедствия не было ни собственных мыслей, ни воли. Обет защищать ритуал призыва их павшего Покровителя гнал их вперед. Их жизни имели ценность лишь до тех пор, пока они служили высшей цели.

И мой народ в точности как они,– с отвращением подумал Д'мин. Пусть он и не был так смертоносен, как Ин'улк, но его глаза скользили по хаотичным рядам, пронзая сложное сплетение навыков, крови и ихора. Он поднял дротик и метнул его вперед. Оружие со свистом пронеслось по воздуху и пробило муравья насквозь, как раз когда тот собирался напасть на огра со спины.

Удар не был смертельным, но он дал атакованному огру шанс прийти в себя. Д'мин поднял руку, потратив небольшое количество маны. Ин'улк был не единственным, кто научился паре трюков в Подземелье вместе с Аланой.

Поздравляем! Ваш навык Возврат Дротика (Un) развился до уровня 134!

В редкую свободную минуту взгляд Д'мина скользнул к двум небесным телам, нависшим в небе. Из-за перспективы Экспира казалась меньшей из двух. Самую большую тень отбрасывала луна Экспиры, где в течение последней недели неуклонно накапливалась странная красно-серая энергия.

Однако теперь она продолжала рассеиваться. Сердце Д'мина устало, но даже он почувствовал тонкий укол страха перед тем, что последует дальше.

Возможно… ритуал провалился?

С помощью Ин'улка кентавр смог собраться с силами и продвинуться еще глубже по склону к центральному храму. Все больше оставшихся призывов Глендела бросались вперед, помогая прокладывать путь. Мускулистый воин-лизах на мгновение остановился, окидывая поле боя критическим взглядом. — Те'Лето, ко мне! Нужно помочь на фланге. Иначе Покровитель Серого сможет спуститься на эту планету!

У Д'мина пересохло во рту, и он не нашел в себе сил заговорить; Те'Лето погиб шесть часов назад, когда они проходили через вход в большую долину, охраняющую последний храм. Остальные четверо выживших лизахов тоже молчали, слишком измотанные, чтобы указывать Ин'улку на его ошибку.

Но он, казалось, мгновенно осознал свой промах. Его лицо побледнело, и на мгновение даже неукротимый Ин'улк позволил своим плечам поникнуть. Но в следующий миг он сжал губы и поднес одну из сабель ко лбу – жест лизахов, выражающий почтение Покровителю Солнца. — Д'мин, тогда ты. За мной. Мы прорубим путь вперед.

— Я? — Выпалил Д'мин. Остальные воины посмотрели на него, и он покраснел.

Ин'улк просто кивнул, направляясь вниз по склону. — Да. Твои чувства – самые острые. Нам нужна брешь, чтобы хоть что-то изменить. Среди лизахов… даже до нападений небесных выдр, я не знаю, видел ли я когда-нибудь кого-то столь же острого, как ты.

Он с яростным лязгом скрестил сабли, привлекая внимание дюжины мутировавших муравьев, которые начали сползаться к нему. Ин'улк натянуто улыбнулся Д'мину. — Пришло время заслужить наше место в этом мире.

Словно в ответ на слова Ин'улка, столб серого света вырвался из угасающих остатков аномалии на луне и устремился вниз, к центральной области Бедствия.