Глава 1758 — Без названия

Едва оказавшись на темной лестнице в пустоте иного мира, Рэндидли замер. Сонная одурь мгновенно улетучилась. «Неужели я и правда активировал свою Частицу Судьбы во сне?» – пронеслось у него в голове.

Прошли едва ли сутки с тех пор, как он принес последнюю жертву своей одержимости, утратив контроль над тем, когда ему делать перерывы. По правде говоря, время, проведенное вне работы, лишь отвлекало и изматывало его, а не придавало сил. Поэтому Рэндидли совсем не горел желанием терять что-то еще так скоро.

Однако он кожей чувствовал, как вокруг него смеется Лик Одержимости. Ступени под ногами вибрировали. С помощью этого инструмента можно было лишь идти вперед или замереть, но никогда – отступать. Рэндидли покачал головой и зашагал вниз по лестнице, насчитывающей более шести с половиной миллионов ступеней, навстречу очередному барьеру тени, который уже ждал, чтобы отсечь от него еще одну часть.

Когда это головокружительное путешествие подошло к концу, кожа Рэндидли покрылась мурашками: на этот раз проекция приняла облик Шаля. Учитель посмотрел на Рэндидли, нахмурившись.

— У тебя какие-то проблемы с этим обликом? — Спросил он.

— Нет, — тихо ответил Рэндидли.

В его сердце кружились разные мысли, разные чувства, которые он хотел бы высказать человеку, изменившему его жизнь. Настроение быстро испортилось. Разумеется, он промолчал; высказывание этих мыслей собственному подсознанию не освободило бы Рэндидли от гнетущей вины.

«Но Шаль определенно был прав, когда объяснял мне устройство мира много лет назад в Подземелье», – Рэндидли посмотрел на свои предплечья. «Жизнь не становится проще, когда ты становишься сильнее. Нужно продолжать идти вперед, всегда, иначе тебя раздавит тяжесть этого мира».

— Ты отвлекся, — Шаль прервал его раздумья. — Пора с этим покончить. Твоей следующей жертвой станет способность связываться с внешним миром. Пока ты не исполнишь свою Одержимость или пока тебя насильно из нее не выбьют – никакого общения ни с кем, кто не имеет отношения к твоей задаче.

Рэндидли зажмурился. Он понимал, что бессмысленно указывать на то, что большинство отвлекающих факторов порождали его собственные эмоции, а не внешние контакты. Единственным его собеседником была Алана, и ему хватило десяти секунд, чтобы отложить этот разговор и продолжить работу. Он просто спустился ниже, позволяя тени пройти сквозь него.

Следующие двенадцать часов работы тянулись мучительно медленно. И все же даже Рэндидли вынужден был признать, что ему отлично удается создавать атмосферу давящего холода, несмотря на то что сам он не чувствовал температуры. В каком-то смысле он начал понимать суть того, что делала Частица Судьбы.

Она полностью изолировала его, лишала возможности видеть лица и даже отнимала тело. Затем она лишила его контроля над временем и действиями. Она самым прямым образом заставляла его вспоминать худшие моменты жизни, когда он оказывался в похожих ситуациях. Эти воспоминания пробуждали по-настоящему неприятные, но необходимые эмоции. Через сны Частица Судьбы заставляла его барахтаться в этих ужасных мгновениях.

Теперь мир образов Клодетт был пропитан неистребимой серой унылостью, даже в те редкие моменты, когда солнце раздвигало облачную завесу. Тяжелая стужа существовала за пределами температурного спектра. Массивный горный хребет вокруг ее центральной зоны был сложен из камней настолько темных, что полное отсутствие света было заметно даже ночью.

Поздравляем! Ваш навык Убежденность Небесного Катаклизма (T) поднялся до 507 уровня!

Поздравляем! Ваш навык Глубинное Видение (R) поднялся до 188 уровня!

Но это не означало, что Рэндидли наслаждался процессом. Эмоции закисали в груди, оставляя после себя горький привкус и легкую тошноту. Каждый взгляд на ядро образа напоминал Рэндидли о его неутихающем порыве подчинить это улучшение собственным целям. Каждое самоосуждение погружало его все глубже в трясину вины.

И его сны…

Некоторые были старыми тревожными снами, другие – мгновениями передышки (хотя теперь он старался не смотреть на Лик Одержимости даже во сне), но самым частым мотивом была та комната с темным углом. Рэндидли держал ледяной меч, в который превратилась Клодетт, а его собственные образы убеждали его вонзить клинок в тело зверочеловека с закрытым лицом.

Поздравляем! Ваш навык Серая Тварь Созерцает Провидение (P) поднялся до 397 уровня!

— Разве ты не чувствуешь? — Прошептала Серая Тварь. — Это и есть ответ! Почему ты медлишь? Неужели Хелен и впрямь так мало для тебя значила?

Хватка Рэндидли на рукояти меча усилилась, челюсти свело от напряжения, но он не вонзил клинок в грудь связанного существа. Пока он не решит, как поступить в этой ситуации, он не позволит на себя давить. Он просто стоял, слушая, как на заднем плане воет Мертворожденный Феникс, и чувствуя, как его Ядро Пустоты извергает густую тьму.

Влияние +47!

Проснувшись в тот день, он не стал возвращаться к деталям; Рэндидли чувствовал, что сойдет с ума, если продолжит доводить до совершенства область вокруг центра. Он сделал практически все, что мог. Дальше пошли бы пустые придирки. Теперь ему нужно было заняться самим ядром, как бы ни ныл нарыв на его сердце при этой мысли.

Возможно, из-за этого внутреннего отторжения Рэндидли начал работать напрямую с тонким слоем Пустоты Клодетт. Этого слоя было недостаточно для создания чего-то грандиозного, но Рэндидли заглянул в основу памяти и связей Клодетт и начал вычерчивать небольшой узор изоляции.

Поздравляем! Ваш навык Ощущение Пустоты (L) поднялся до 354 уровня!

Поздравляем! Ваш навык Левая Длань Оракула Пустоты (M) поднялся до 362 уровня!

Пустота, уже имевшая некую сочувственную связь с Клодетт, очень быстро влила свою энергию в созданный Рэндидли узор. То, что у него получилось, было куда слабее даже самого крошечного Ядра Пустоты, но узор все равно будет служить фокусом для ее значимости. Если она даст ему время, ее скрытое преимущество будет неуклонно расти.

«А теперь…»

Рэндидли прервал работу и осмотрел мрачные окрестности. Чувство апатии поползло по его телу, поэтому он отвернулся и сосредоточился на следующей задаче, прежде чем его успело затянуть в очередную эмоциональную черную дыру. Но обернувшись, Рэндидли вздрогнул: перед ним стояла Клодетт, его духовный проводник, с торжественным выражением лица.

Ее искусственные черты задрожали и защелкали, соприкасаясь друг с другом.

— Рэндидли… — пустой рот открылся с явным трудом. Глаза Клодетт были расфокусированы, но он сразу понял, что что-то изменилось. Духовный проводник стал другим. — Я… это Клодетт. Я хотела… кое-что сказать. Я чувствую твое горе и нерешительность. Я вкладываю все силы, чтобы пробиться сквозь проекцию, потому что вынуждена наблюдать за твоими действиями со стороны. И те изменения, которые ты вносишь…

У Рэндидли внутри все оборвалось, хотя у него и не было тела. Ужасное чувство вины прошило его разум, подтачивая Волю и лишая сил перед лицом скорби. Но когда Клодетт продолжила говорить, Рэндидли моргнул от удивления.

— …сделаны для того, чтобы дать мне силу. Я чувствую, как они работают. Так что не волнуйся так сильно, — прошептала Клодетт. Шарнир ее челюсти скрипнул при движении. — Я чувствую, как ты борешься с чем-то. Я ощущаю твою нерешительность. Ты не позволяешь себе менять ничего слишком важного в моем образе. Меняй меня столько, сколько потребуется, преврати мой образ в инструмент, который принесет покой нам обоим. Потому что, если честно…

Марионетка Клодетт попыталась улыбнуться. Там, где оригинал озарил бы все вокруг яркой и очаровательной улыбкой, эта версия смогла лишь явить кривую и пустую ухмылку.

— …мне не очень-то нравится нынешняя я.

Ветер этого безлюдного мира завывал вокруг него. Тщательно выстроенный серый мир, лишенный жизни, простирался во всех направлениях. И Рэндидли долго смотрел на эту сломленную механическую куклу, даже после того как искра сознания угасла в ее глазах. Его губы искривились, когда в голову пришла одна мысль. «А что, если я все это время ошибался? Я полагал, что духовный проводник выглядит так жутко из-за того, как Нивея настроила Гравировку проекции. Но что, если эта марионетка – именно то, как Клодетт видит саму себя?»

«И если это заикающееся существо – источник этого ужасающего одиночества…»

Постепенно к Рэндидли вернулось тепло. Но он не позволил всему вспыхнуть опасным пожаром. Он поддерживал жар низким и постоянным; тепло пульсировало в его ментальном пространстве, наполняя его энергией. Огонь прижег рану, которой он позволял гноиться в своем сердце последние два дня.

— Я вел себя немного эгоистично, верно? — Произнес Рэндидли вслух. Он развернулся и посмотрел в сторону центральной зоны. Затем его призрачное тело заскользило вперед. Земля здесь была окрашена в иссиня-черный цвет странной порчей, исходящей от клинка. — Я позволил горю полностью поглотить меня. Но мне не нужно чувствовать вину за то, что мы здесь делаем. Я позволил себе забыть об отчаянии, в котором мы оба существуем.

Теплая ненависть галопом пронеслась по разуму Рэндидли. Эти эмоции начали изливаться из него, когда он приблизился к небольшому полю, где находилось ядро образа Клодетт. Раньше он уже подходил к этому эмоциональному спектру, но теперь и физическая реальность была искажена ледяным влиянием этого оружия.

Ядро образа Клодетт и впрямь было могущественным.

Его аура попыталась замедлить его, но ненависть Рэндидли вспыхнула, сдерживая это ограничивающее влияние. Даже если стужа использовала весь этот мир, который он для нее создал, этого все равно было недостаточно, чтобы добраться до него; у архитектора образа были свои естественные преимущества.

Рэндидли подплыл ближе к клинку, торчащему из инея.

— Если я не стану лучше, комендант Вик потеряет терпение и привяжет меня к себе своим ужасающим образом. Если ты не станешь лучше, твой отец продаст твое тело и душу тому, кто больше заплатит, чтобы подготовиться к собственной попытке достичь Пика. Я чувствовал, что должен «улучшать» твой образ. Но мы здесь не для этого, верно? Не поэтому ты выбрала меня своим мастером образов.

— Ты выбрала меня, потому что я осмелился противостоять отголоскам столкновения Короля Пустоты и Спекулума, — продолжал говорить Рэндидли, и его жажда мести росла, вступая в противоречие со сковывающей энергией меча. — И потому что мне это удалось. Я не могу всего, но то, что могу, я делаю хорошо.

Ненависть и покинутость сошлись в схватке внутри проекции образа. Ярость столкновения этих эмоций искажала воздух по мере их сближения. Рэндидли чувствовал, как по всему образу Клодетт расходятся вспышки мощных разрядов, но ему было все равно. С деталями он разберется позже. А сейчас…

Его ментальная энергия ухватилась за рукоять меча сердца Клодетт и вырвала его из земли. Почти мгновенно над этой центральной долиной сгустился новый слой грифельно-серых облаков. Густые пряди оскверняющей черноты извивались, сползая с бледного клинка. Рэндидли посмотрел на них и увидел в них нечто схожее с влиянием оригинальной Вуаллы, которую горе завело так далеко, что она уничтожала все, к чему прикасалась.

«Я смогу с этим работать», – подумал Рэндидли.

У Клодетт пока не было силы или упорства оригинальной Вуаллы, но он чувствовал, что ее образ со временем приведет ее в то же место глубокой тьмы. Хватка Рэндидли на клинке стала крепче.

У него не было тела, но оружие оказалось легче, чем он ожидал. Кожаная рукоять, бледное лезвие, щупальца тьмы… все это легко двигалось в его руках, стоило лишь его ненависти нейтрализовать требовательное запустение этого оружия. Меч был почти невесомым.

Он поднял клинок и осмотрел острие. Сейчас ему нужно было создать оружие, способное ранить Нексус.