Глава 1766 — Видение и сталь
Отчаявшийся лизах согласился мгновенно, рыдая от благодарности и вознося хвалу Покровителю Солнца. Нынешний Рэндидли принял эти неуместные молитвы без комментариев; сейчас ему требовались лишь конкретные детали образа Клодетт, через которые он мог бы направить свою эмоциональную энергию.
Красная перчатка вобрала в себя весь его огонь, всю ярость и силу, которую он собирался обрушить на коменданта Вика. Но какой бы мощной ни была эта энергия, его нынешняя задача заключалась в создании оружия мороза и запустения. Всю эту мощь нельзя было просто так воплотить в образе Клодетт – во всяком случае, не напрямую.
«Д'мин прекрасно подходит для красной перчатки, – подумал Рэндидли. – …Его отчаяние создает сильный резонанс. Что же касается черной перчатки…» – он несколько секунд пристально изучал треснувший драгоценный камень в центре эфеса Кларента. Затем он тряхнул головой. «Это может подождать».
Как могла подождать и его холодная решимость убить Вика – столько, сколько потребуется.
Д'мин ахнул, когда по его венам разлились жгучий гнев и негодование. Его глаза расширились, энергия прилила к рукам, пока сдерживая скверну Кларента. Выбор, предложенный Рэндидли, был прост: если он действительно хочет спасти свою планету, ему придется овладеть мечом запустения Кларентом. Либо поглотив разрушительную энергию, либо направив ее на другую цель.
Рэндидли лишь предоставил энергию, чтобы сделать этот выбор возможным. Само же решение принадлежало только Д'мину.
Проявление Рэндидли вздрогнуло. «Мы подходим к моменту, когда я больше не смогу делать всю работу за тебя, Клодетт. Эти последние шаги должны стать твоими».
Пока аспект образа пытался совладать с переполнявшей его эмоциональной мощью, продолжавшей сотрясать Гравюру Нивеи, Рэндидли погрузился в собственное тело и задействовал восприятие, чтобы по-настоящему взглянуть на Кларент. Используя расходящиеся волны алой ярости, он принялся за тонкую настройку клинка.
Тусклый черный камень, ставший сердцем Кларента, был изуродован зазубренной трещиной, похожей на разряд молнии. Но Рэндидли пока избегал этого участка. Вместо этого он подправил жуткие переплетенные щупальца эфеса. Они сходились в плотную сетку, которая одновременно поддерживала и сковывала центральный самоцвет.
Красная энергия волнами поднималась от эфеса к лезвию, придавая кромке легкую извилистость и затачивая ее. Ярость концентрировалась на самом острие, наполняя кристальный край запахом смерти. Кроме того, часть окружающей энергии просачивалась в запечатанную область внутри меча, постепенно преобразуясь в эмоции запертой жизненной эссенции Небесных Королей. Двое ответили мутными всполохами, но третий Небесный Король пульсировал ровными вспышками чистого света.
Эта чистая эссенция стремительно поглощала алую энергию, превращая ее в радужное сияние, которое пыталось дотянуться до расколотого камня. Рэдианс каким-то образом сумела преломить ярость Рэндидли из-за смерти Хелен в десятки тонких эмоций; Рэндидли почувствовал мрачное удовлетворение, наблюдая, как детали мозаики приходят в движение. Гул в Гравюре, очищающей образ, продолжал нарастать.
Однако в конечном итоге точкой опоры для этой перчатки должен был стать Д'мин. Поэтому он снова переключил внимание на цель.
Слои мира замерцали. Они оказались на развилке между двумя возможными вариантами будущего. Подобно тому, как Рэндидли заимствовал чувства Д'мина, он даровал лизаху видение открывающихся перед ним возможностей. Две сферы погрузились в череп лизаха; один глаз Д'мина вспыхнул изумрудным, другой – черным.
В одном будущем – пожалуй, более простом – на этом месте остался бы лишь черный скелет с мечом, пронзившим грудь. Процесс был медленным, и лизахи страдали бы на протяжении поколений, но постепенно мир восстановился бы. Укрепленный силой багровой ярости, Д'мин смог бы вечно противостоять Кларенту, удерживая ничью.
Рэндидли повернулся к расколотому камню. На эту проекцию не последовало даже малейшего отклика. Черная перчатка, сочащаяся жидкой ненавистью, дернулась в презрительном разочаровании. Тогда Рэндидли обратил взор ко второму будущему.
В этой версии Д'мину удалось подчинить Кларент; яростные эмоции стали проводником мастерства. Он обрел еще более высокий статус среди своего народа, постепенно направляя порочную мощь оружия вовне. Он научился управлять Кларентом для совершения невозможных подвигов.
Однако ущерб уже был нанесен; их мир опустел. Благодаря изобретательности Д'мина и губительной силе клинка, лизахи отправились в межзвездное путешествие к далеким мирам, чтобы разграбить ресурсы, которые поглотил меч, пока неистовствовал.
Они бежали сквозь звезды, словно беженцы, в поисках пропитания. Первые месяцы были самыми тяжелыми. Они находили бесчисленные пустые скалы, прежде чем обнаружили хоть малейший намек на жизнь. Тысячи погибли от голода. Но затем Д'мин осознал жажду жизни, которую испытывал меч – это могло привести их прямо к цели.
Сначала все было просто, но затем лизахи столкнулись с разумной жизнью…
Д'мин беспокойно заерзал, вглядываясь в грядущее. Рэндидли черпал энергию из окружения, продолжавая набрасывать значимую проекцию. Его отточенный разум работал на пределе, быстро собирая и отрисовывая будущее, которое должен был увидеть Д'мин.
Поздравляем! Ваш навык Требование Странствующего Божества (А) достиг 400-го уровня!
Поздравляем! Ваш навык Серая Тварь Взирает на Провидение (П) достиг 399-го уровня!
Алая энергия рванулась вперед, прокладывая для Д'мина, вооруженного Кларентом, кровавую дорогу сквозь вселенную. Его руки задрожали, когда видения стали более наглядными. Они встретили коренное население – человекоподобных воронов, которые отказались отдавать свои природные богатства, хотя ресурсов хватило бы на всех. И хотя положение лизахов стабилизировалось, это была единственная близлежащая планета, полная жизни. Память о массовом голоде была еще свежа.
И когда Д'мин сидел ночью в своем шатре, размышляя о бедственном положении своего народа…
Низкий стон сорвался с губ Д'мина. Рэндидли почувствовал некоторую симпатию к нему, но не подал виду. Тело лизаха с трудом вмещало в себя и Рэндидли, и силу красной перчатки. Это не могло продолжаться долго.
Осмотрев треснувший камень Кларента, Рэндидли прошептал в разум Д'мина:
— Твой народ идет по острию клинка, который ты держишь. Если ты не захочешь сжать рукоять, его сила будет лишь ранить тебя, уводя за пределы выносливости.
Рэндидли поднял перчатку ярости. Д'мин в видении постепенно окрашивался в красный. Благодаря наставлениям Рэндидли, образ голодающих детей лизахов не покидал его сознания. Д'мин встал и обнажил Кларент. Черное запустение заплясало на лезвии. Факелы внутри и снаружи шатра померкли и погасли, один за другим.
Затем он вышел наружу и обратился к воронам с последней просьбой, которая была проигнорирована. Не имея иного выбора, Д'мин применил губительную энергию клинка, чтобы забрать то, в чем нуждались лизахи. Целые регионы были опустошены, истерзаны ледяными бурями и яростными ветрами.
Те из народа воронов, кто попал в зону бедствия, не выжили. Их жизни и свет были поглощены лезвием Кларента, чего Д'мин даже не заметил.
Тончайший стон донесся из камня Кларента. Рэндидли хрустнул костяшками перчатки ненависти. Ее пальцы вытянулись, готовые действовать, когда придет время.
Стоило ему однажды ступить на этот путь, как Д'мину становилось все легче и легче. Насилие превратилось в удобный инструмент. Напряжение постепенно покидало его плечи, оставляя лишь целеустремленность. Он сражался и забирал, чтобы его народ процветал. Они были прокляты, и теперь нашли способ исправить ситуацию. Встречая отсталые и суеверные племена, он оказывал им услугу, распространяя среди них культуру лизахов. Даже если некоторые не ценили его усилий, Д'мин знал: все это – к лучшему.
Со стороны Кларента донесся скрежет. Д'мин, погруженный в видение на том черном болоте, даже не обратил внимания.
Поздравляем! Ваш навык Откровения Иссиня-черного Порога (А) достиг 406-го уровня!
Рэндидли чувствовал, что едва выдерживает эмоциональный груз, но воскресил в памяти тело Хелен, чтобы выжать кровь из своего измученного сердца. Вскоре из него начали сочиться черная и красная энергии. Пусть и медленнее, чем раньше, он все еще мог подпитывать перчатку ярости, которая начала тускнеть, поддерживая ветвящееся будущее, дарованное Д'мину.
Перчатка ненависти безмолвно впитывала черную энергию. Рэндидли взял себя в руки и продолжил рисовать будущее. Слои сплетались воедино.
Вскоре империя лизахов распространилась на окрестные планеты. Используя особые сокровища, найденные в странствиях, Д'мин продлил свою жизнь и продолжал служить героем своего народа. Но однажды он получил послание. Совет решил, что пришло время назначить и обучить преемника. Они хотели, чтобы Д'мин вернулся на их новую родную планету и сдал Кларент.
Скрежет клинка усилился, но настоящий Д'мин этого не замечал – он полностью растворился в видении. Черная перчатка разомкнула пальцы.
На самом деле планета, на которую он должен был вернуться, была освоена им самим. И теперь они осмелились отозвать его, требуя отказаться от всего? После всего времени и сил, вложенных в спасение народа? Они каким-то образом пришли к выводу, что ему пора на покой?
Клинок Кларента загудел. Руки Д'мина трескались и кровоточили под волнами конфликтующих сил; его тело приближалось к пределу. Рэндидли потер указательный и большой пальцы перчатки ненависти, создав единственную каплю черноты, которую он поместил в сердце будущего Д'мина.
Лицо лизаха было суровым, когда он смотрел на воображаемый Кларент. Он знал, что не вернется с миром. Даже если ему придется преподать совету урок…
З-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з!
В один миг Кларент больше не смог этого выносить. Спящий камень в сердце меча запустения пробудился. Поток леденящего холода вырвался наружу и мгновенно заморозил Д'мина; он умер на месте, все еще представляя, как постепенно превращается в тирана. Какая-то часть сердца Рэндидли сжалась от этой жестокой смерти, но он, наконец, добился желаемого результата.
Из камня Кларента замерцал свет, и он услышал голос Клодетт:
— Я поняла. Я поняла, о чем ты. Пока я вижу себя такой, это лишь вопрос времени, когда я стану чьим-то инструментом. Мне нужно быть не просто лезвием, но рукой, которая его держит.
Рэндидли промолчал, хотя был рад, что снова достучался до нее. Красная перчатка мигнула и исчезла, полностью истощившись, чтобы провести Д'мина через это путешествие. Вместо нее вперед выплыла черная перчатка ненависти. Слезы чистой злобы скатывались с массивных пальцев и капали в трещину-молнию, расколовшую камень Кларента.
— Но есть причина, по которой я – инструмент, Рэндидли, — голос Клодетт сошел на шепот. — Я слаба. У меня не хватит сил контролировать эту мощь…
«Разве эта мощь не твоя?» – Рэндидли глубоко черпнул из своих трех образов. Он почувствовал, как аура, которую он проявил вне Гравюры, растет, но верил, что все будет в порядке. Потому что даже отточенный до предела объем эмоциональных деталей, воющих в нем, был почти за гранью его возможностей. Ядро Пустоты едва справлялось с тем, чтобы стабилизировать его.
Клодетт хранила молчание. Тогда он мысленно сделал жест, мобилизуя собранную энергию. По умирающему миру образа прошла рябь. Но жест Рэндидли не мог ранить это место; его работа до этого момента неуклонно углубляла здешний фундамент и историю. Его бесформенное ментальное давление могло разрушить Гравюру, расширявшую его для удобства, но сам образ мог это выдержать.
Поздравляем! Ваш навык Убежденность Небесного Катаклизма (А) достиг 516-го уровня!
— Что бы мы ни делали, это не сравнится с тем, что накопил мой отец, — прошептала Клодетт. От нее разило страхом.
Рэндидли почти захотелось усмехнуться. Он представил, какими сладкими были капли ненависти, впитывавшиеся в трещины камня. «Ты хочешь этого? Ты хочешь, чтобы эта сила стала твоей?»
Страх делал ненависть терпеливой. Страх делал ненависть умной.
Снова появилась духовная наставница – с деревянным выражением лица и негнущимися конечностями. Она несколько секунд смотрела на лезвие Кларента, а затем, сустав за суставом, осторожно потянулась, чтобы забрать оружие из мертвой хватки Д'мина. Когда она взяла меч, бывший ею самой, черные щупальца эфеса радостно зашевелились. Огни внутри клинка запульсировали.
— Я не хочу, чтобы меня использовали, — сказала Клодетт. В ее глазах отразился тот яркий центральный свет внутри клинка. Связь была настолько мощной, что даже в своем нынешнем сосредоточении Рэндидли на мгновение дрогнул. Он не мог не задаться вопросом, что же послужило истинным вдохновением для этих запечатанных огней, если они смогли так завладеть ее вниманием.
Черная перчатка ненависти опустилась и сжалась вокруг камня. Все больше и больше концентрированных эмоций просачивалось в лезвие через рану в сердце Клодетт. Рэндидли чувствовал пульс Клодетт – далекий ритм, пытавшийся спрятаться внутри мертвого камня. Но постепенно этот пульс набирал силу. Вспышки света из клинка, особенно того лучезарного, что добровольно отдал свою жизнь, вскоре синхронизировались с ним.
«Тогда чего же ты хочешь?» – спросил Рэндидли.
Наступило долгое молчание; марионетка смотрела на оружие. Даже сквозь странные ограничения Лика Одержимости он понимал, что не оставляет ей выбора. Она либо примет поток леденящей ненависти, который подготовил Рэндидли, либо большая часть усилий, вложенных им в очищение, будет потрачена впустую.
Но, несмотря на эти опасности, свет внутри камней Кларента зашевелился. Он начал впитывать капли ненависти, которыми его кормил Рэндидли. Постепенно камень срастался воедино.
Рэндидли почувствовал, как сознание затуманивается. Не от принудительного разрыва, а от завершения. Он плавно опустился сквозь туманы Лика Одержимости… и коснулся земли.
Оглушительный грохот пронесся по Гравюре Нивеи, когда силы образа Клодетт начали приходить в движение по новому образцу. И Рэндидли вздрогнул, охваченный ужасающим холодом, который внезапно ощутил всем телом.