Глава 1751 — Без названия

«Холод без температуры, значит?»

В конечном итоге Рэндидли шагнул сквозь завесу теней и перешел на новый этап бесконечной лестницы; честно говоря, выбора у него особо не было. К этому моменту он уже полностью вверил себя Лику Одержимости. Он погрузился в тень и почувствовал, как еще одна часть его существа оказалась ограничена – все ради того, чтобы сделать путь к цели более стремительным.

Покинув Частицу Судьбы и вернувшись в мир-образ, он замер на вершине аспидно-серого каменного столпа, воздвигнутого им специально для этой задачи, и просто впитывал окружение. Рэндидли все ещечувствовал, как ветер касается его кожи, ощущал, как волосы встают дыбом, как это обычно бывает при встрече с холодом, но теперь все это воспринималось лишь как давление. Он точно так же истязал свое тело, пока сердце не забилось чаще, а кожа не покраснела, но и тогда не ощутил ни малейшего жара.

Рэндидли поспешил успокоить тело, чтобы не мешать образу Клодетт, и всерьез задумался над этой проблемой. «Что ж, возможно, Частица Судьбы права в том, что не стоит упускать детали, слишком зацикливаясь на температуре. Хотя это утверждение определенно отдает излишней претенциозностью… Итак, если не брать в расчет мороз, что еще делает место холодным?»

«Что общего у всех холодных сред? Как мне усилить это чувство здесь?»

Тут же воспользовалась моментом и вновь заявила о себе тупая боль в его Перекрестке Эфира; мало что заставляло Рэндидли чувствовать такой холод, как пустота, исходящая от того места, где когда-то была его связь с Хелен. Более того, одиночество при мысли о поддержке, которую она ему дарила, и ее нынешнее отсутствие отозвались в уме отчетливой ледяной дрожью.

Рэндидли поднял голову и посмотрел на окружающие его Пустоши потухшим взглядом изумрудных глаз. «Если горе способно так выстудить меня… терзать этим удушающим чувством утраты, то оно, черт возьми, вполне может превратить весь этот образ в острейший ледяной клинок, направленный против козней ее отца…»

На мгновение Рэндидли закрыл глаза, позволяя деталям проецируемого мира растаять. Если он хотел пойти по этому пути, одних физических подробностей было недостаточно. Вместо этого он прибег к эмоциональному восприятию, которое отточил во время своего первого путешествия в Шахту, и изучил нутро образа Клодетт через эту призму.

Какое-то время он не находил… ничего. Странным образом зеркально отражая пустые пространства мертвых лугов и моря, которые Рэндидли выделил выше, эмоциональный аспект этого образа был пуст. Результат приводил в замешательство, учитывая, что Клодетт ощущала на себе достаточное давление, чтобы решиться на столь отчаянную авантюру.

Эфир был энергией формы и эмоций. Клодетт была способной Искательницей Вершины; ейнеобходимыбыли сильные эмоции в ее образе, чтобы продвинуться так далеко.

Поэтому он продолжил поиски. Он прочесывал окрестности, ощущая очертания ее леденящего образа, даже если его тело больше не чувствовало этого обжигающего прикосновения. Процесс занял так много времени, что Рэндидли пришлось трижды прерываться, давая разуму отдохнуть. Но теперь, когда он понял, какую пользу может принести его собственное горе, садистская часть его натуры находила извращенное удовольствие в пытке этими перерывами.

В такие моменты он позволял мыслям возвращаться к общению с Хелен. Он заставлял свою мучительно детальную память перебирать все любимые моменты, проведенные с ней. Все их спарринги на Экспире и Теллусе, изнурительные битвы, где они сражались плечом к плечу на передовой. Рэндидли знал, что Нивея решительно не одобрила бы подобное поведение, но ему было плевать; частицей его мотивации было желание наказать себя за то, что позволил Хелен погибнуть.

Он нашел способ превратить свое горе в оружие. Нынешний Рэндидли не мог упустить шанс превратить свою величайшую неудачу в инструмент, который поможет предотвратить повторение подобного в будущем.

Наконец, прочесав странно заросшую шипами местность внутри образа Клодетт, которую Рэндидли еще не исследовал физически, он обнаружил слабейший след эмоции. Он таился в самых сокровенных глубинах, подобно багровому каркасу. Само его существование приковало внимание Рэндидли.

В этом крошечном дуновении чувства от Клодетт исходило сильнейшее разочарование.

Напав на след, Рэндидли быстро пошел по запаху обратно к ядру образа Клодетт. Там он обнаружил глубокое семя эмоции, изолированное и замороженное в самом сердце мира. Все остальное, что со временем выстроила Клодетт, опиралось на это кристаллизованное ядро.

Рэндидли ощутил странную вневременность, подплывая ближе к этому ужасному источнику стужи. Он не чувствовал холода, но чувства подсказывали: если бы мог, его бы терзали горькие волны окружающей энергии. Довольно долго он в изумлении созерцал тугой узел запечатанных эмоций, пока с опозданием не осознал, что его мысли стали вязкими. Он увеличил дистанцию и взглянул на скованные чувства более критически.

К своему мимолетному ужасу, даже в этом глубоком месте он ощутил знакомые очертания призрака-проводника Клодетт. Она издала предостерегающее гудение, явно потревоженная его присутствием. Ребяческое поведение конструкта не сильно уменьшило охватившее его чувство жути, но этот звук все же заставил Рэндидли улыбнуться.

Некоторое время он просто наблюдал за этим краеугольным камнем образа Клодетт. Связанные эмоции походили на темный камень в глубоком пруду безлунной ночью. Издалека он не мог точно определить их форму, но знал, что они таятся там, под рябью воды.

— Это не принесет радости, — заговорил он вслух, несмотря на то что проекция тревожно наблюдала за тем, как он изучает эмоциональное ядро. — Но это может стать источником твоей силы. То чувство одиночества, что ты запечатала в этом ледяном мече… в нем заключена твоя истинная мощь.

Проводник снова заскулил из-за его присутствия, но Рэндидли лишь покачал головой. Это существо не обладало настоящим интеллектом; с ним нельзя было договориться. И, используя это эмоциональное ядро, он начал прозревать финальную форму, которую мог принять образ Клодетт.

Ведь способ, которым Рэндидли мог окончательно отточить ее образ, заключался в том, чтобы подчеркнуть это удушающее чувство изоляции, что расходилось волнами и физически замораживало все вокруг, и наделить его конкретными последствиями. Он мог создать историю разорения, порожденную ее образом. С одной стороны, это был безжалостный шаг, но через создание жертв ледяного прикосновения Клодетт ее образ обретет глубину.

Впрочем, это было делом будущего. Сейчас же он расправил плечи и вновь направил свою Мрачную интуицию в морозную центральную область образа Клодетт. Он снова почувствовал исходящую от проводника тревогу, когда тот ощутил его сосредоточенность, но Рэндидли проигнорировал эти опасения. Вместо этого он устремил разум к той точке, где грань между формой и эмоцией стиралась. Он смотрел на удушающее одиночество и разочарование, которые одновременно были клинком, вонзенным в землю и обрекающим этот мир на неизбежную гибель от холода.

По мере приближения его мысли замедлялись, но подстройка восприятия времени позволяла сохранять ясность. «Не то чтобы слепое добавление слабостей всегда шло на пользу, но… образ, плывущий на волне истории, сильнее, чем инертный снимок. В данном случае, чувствуя твой образ, я невольно задаюсь вопросом: почему ты вонзила этот меч в этот мир и задушила все коренное население?»

«Может, ты и запрятала это глубоко, но я сомневаюсь, что ты жестока, Клодетт. Нет, судя по этому болезненному чувству изоляции, ты не принадлежишь этому миру; ты иная. Ты забрела сюда и тебе отчаянно нужно было вложить свой меч в ножны». Рэндидли почувствовал глубокую ментальную боль, когда его Воля потянулась к «холоду», питавшему образ Клодетт. Неумолимое сердце ее образа, честно говоря, впечатляло. Тем не менее он преодолел дискомфорт, чтобы подправить крошечную деталь. «У тебя не было злого умысла по отношению к этому месту; просто ты… как и все мы, ты несовершенна».

Несмотря на неспособность чувствовать холод, Рэндидли вздрогнул, проведя пальцем по беспощадному образу Клодетт. Все его ментальное естество направило силу в это единственное касание исместилообраз.

Поздравляем! Ваш навык Убежденность Небесного Катаклизма (Т) вырос до уровня 488!

…

Поздравляем! Ваш навык Убежденность Небесного Катаклизма (Т) вырос до уровня 495!

Хрусть!

Из горла Рэндидли вырвался хрип, когда он пришел в себя. Почва этого проецируемого мира задрожала: крошечный изъян, созданный им в эмоциональной печати, запустил каскад реакций. Внезапно идеальное соответствие формы и эмоции нарушилось. Сквозь эту брешь в мир хлынули эмоциональные миазмы.

Рядом медленно закрылась похожая на бездну пасть проекции Клодетт. Словно желая сохранить пугающий вид, каждый из ее глаз расширился пропорционально этому сдвигу.

ГРРРРООООХООООТ!

Конечно, Рэндидли понимал, что поступает с проекцией бесцеремонно; его вмешательство изменило образ Клодетт куда более яростно, чем он, возможно, намеревался. Однако критический шаг уже был сделан. Теперь он не мог просто взять и заделать этот изъян. Вместо этого он откашлялся и озвучил свою идею:

— Твой меч… печать на твоих эмоциях всегда была с изъяном. Твоя суть просачивалась сквозь тончайшую трещину в ледяном мече. Или, быть может, внутри этого оружия таится ужасающее «нечто», стремящееся вырваться на свободу и растерзать тебя. Вот почему у тебя не было иного выбора, кроме как спрятать это мрачное оружие в уязвимой плоти этого мира.

— …Камни и грязь под ногами – не самая надежная печать, но это лучше, чем просто позволить этому запустению вырваться наружу.

Грохот земли стал еще яростнее. Пока мир-образ перестраивался, Рэндидли не нужен был призрак-проводник, чтобы понять, где находится ядро. Он развернулся и уставился на источник возмущения, а на его лице медленно проступило сожаление. «Не слишком ли поспешно я внес эти изменения?» – подумал он.

ГРРРРРРРООООООООООХХХХХХХХОООООООООТТТТТТ!

Земля не треснула, лишь содрогнулась под напором бушующих энергий.

Но, словно в ответ на его тайный страх, Рэндидли почувствовал, как от лезвия запечатывающего меча исходит темно-синяя скверна. Его Мрачная интуиция ощущала, как пальцы этого существа внутри меча тянутся наружу, проникая все глубже в саму материю этого мира. Рэндидли что-то промычал себе под нос и принялся стремительно пускать в ход Волю, чтобы в ответ проработать детали мира.

Чем больше плотности обретал этот мир, тем больше пространства могло забрать себе то запустение, что приютила Клодетт.

Возможно, из-за того, что изменения были внесены совсем недавно, расползающаяся темно-синяя скверна вскоре выдохлась. Скорость ее расширения замедлилась. Но когда Рэндидли поднял голову к небу, он практически воочию увидел, как ужасающий меч дышит, выпуская в серое небо легчайший намек на несомую им погибель. Глаза Рэндидли блеснули: он направил эти потоки в уже созданные им вихри штормов, еще сильнее подпитывая трансформацию образа.

Поздравляем! Ваш навык Великое Видение (R) вырос до уровня 124!

Рэндидли выдохнул. Его кожа по-прежнему ничего не ощущала; чувство температуры теперь было для него закрыто. Вместо этого он сосредоточился на ползучем накоплении страха в этом мире. Он развернулся и посмотрел на края планеты, которые оттачивал ранее. «Если здесь изначально жила какая-то раса, они бы бежали как можно дальше от источника своей погибели. Или же они бросились бы к нему, пытаясь решить проблему. Хм-м».

«Что за люди были коренными жителями этого места?»

Несколько остаточных толчков сотрясли землю под ногами. Рэндидли пошевелил пальцами ног, наслаждаясь шероховатостью грязи, на которой стоял. Но прежде чем продолжить, он заставил себя взглянуть на призрачного проводника Клодетт. Огромные глаза доминировали на его лице, почти превращая существо в зеркало, отражающее худшие страхи самого Рэндидли.

— Ты в порядке? — Неловко спросил Рэндидли. Проекция неопределенно прогудела. Но, по крайней мере, грохот стал реже – мир привыкал к своему новому состоянию, в котором некая сила, заточенная в мече, вонзила свои когти в коренную породу планеты.

Рэндидли почесал шею и отвернулся. — Теперь – жертвы, чтобы добавить глубины. Существа, обитавшие здесь, должны сыграть свою роль в этой истории. Итак, пока Клодетт владеет образом запустения и холода, исконное население этого мира поклоняется солнцу. Возможно, под влиянием Системы, сущность, которую они почитают, – это Покровитель Солнца.

Его взгляд мгновенно прояснился. Словно воображаемая раса уже существовала, он чувствовал, как быстро извлекает на свет различные детали, формирующие их облик. Он удивился тому, насколько легко давался этот мозговой штурм.

— Их называют… лизахами, — продолжил он. — Как и люди Теллуса, это цивилизация, чей двигатель – гордость. Они поклоняются солнцу, так что это могут быть чешуйчатые рептилоиды-гуманоиды. Когда образ Клодетт впервые явился в это место, они отступили перед ужасающим холодом, решив, что это лишь один из опасных ледниковых периодов, упомянутых в их родовых записях. Но когда холод не отступил, а продолжил распространяться и усиливаться, они наконец решились что-то с этим предпринять.

Рэндидли поджал губы. — И они выбрали поборника, чтобы тот возглавил экспедицию к самому сердцу угрозы. Назовем его… Д'мин Рршк.