Глава 1477 — Без названия

Харон гудел вокруг Рэндидли Гостхаунда на полную, яростную мощность. В различных малых залах заседаний по всему городу собравшиеся учителя начали дорабатывать учебные планы для Академии Харона. Татьяна пригласила различные сельскохозяйственные группы Харона в свой кабинет с высокими окнами, чтобы обсудить приобретение парящего острова, предназначенного для выращивания пищи для Бродячего Города. Комиссар Арриетти возглавил расследование злоупотреблений властью в правительстве Харона, начав со своих собственных полицейских сил. В самом чреве города Орден Вождя начал повышать сложность своих тренировочных заданий, пока многочисленные кандидаты готовились побороться за пять открывшихся вакансий.

Но это была лишь верхушка айсберга. Группа кандидатов на иммиграцию наконец-то получила одобрение и обрела полноправный статус граждан Харона. Металлургический комплекс недавно совершил прорыв, использовав странную жидкость из таинственного источника в Зоне 11 для создания металла, который можно было с легкостью переплавлять. Разгоралась конкуренция между рестораторами Харона, которые наслаждались взрывным спросом во время турнира, но теперь вынуждены были вернуться к обслуживанию только лишь населения города. Городская служба парков с сомнением готовилась к приходу настоящей зимы.

Тем временем Рэндидли тихо стоял на своем парящем острове и чувствовал, как волны значимости проходят под ним, словно складки на шелке, пока Харон стремительно развивался. Но все же, как и во время турнира, на Экспире было что-то еще, порождающее значимость. Он слегка нахмурился, используя свои тонкие чувства, чтобы попытаться выследить источник. Но в то время как значимость медленно накапливалась вокруг Харона, Рэндидли не мог уловить причину этого постепенного сдвига.

Конечно, Рэндидли хотел, чтобы действия Харона были значимыми. Но он чувствовал, что это не полностью заслуга его города. Поэтому, прежде чем перейти к тренировкам, он уделил некоторое время тому, чтобы полностью сосредоточить свое внимание на этих изменениях.

Простояв несколько секунд в напряженном внимании, словно немецкая овчарка, почуявшая сурка, Рэндидли шумно выдохнул и встряхнулся. Он повернулся и посмотрел на свой теперь уже частично отремонтированный дом. На разрушенном третьем этаже высились семь деревьев, между которыми было довольно много пространства. После почти целого дня периодических выбросов его образа Иггдрасиля стало ясно, что растительная жизнь начинает превращаться во что-то, что должно существовать разве что в мифах.

В воздухе этого «леса» чувствовалось нечто неземное. Кроме того, Рэндидли время от времени улавливал золотистое тление от корневых систем, которые создавали эти деревья. Но образ еще не сформировался до конца.

Рэндидли размял костяшки пальцев правой руки и достал Ключ Философа. Честно говоря, Татьяна очень хорошо восприняла новость о том, что он решил переделать верхний этаж, учитывая, во сколько обошлось нанять Марин. Она лишь подчеркнула, что любые изменения, которые он вносит, должны быть завершены до его отъезда в Нексус; она наотрез отказалась доделывать какой-либо полуготовый беспорядок. А учитывая, что это будет работа с образом, Рэндидли предпочитал заняться деталями сам.

Когда его разум настойчиво продолжил суетиться из-за меняющегося слоя значимости на Экспире, Рэндидли прошел через портал и оказался встречен мягким шумом волн, набегающих на берег. Они перекатывались через его пальцы ног и пенились у лодыжек. Он глубоко вдохнул, ощущая тяжелый, приносимый ветром привкус соли.

Для этой тренировки Рэндидли решил отправиться на старую базу Немезид посреди моря. После срыва Теи и в силу того, что мир теперь принял их, Немезиды стали более открыто перемещаться в Зоны. Будучи также гражданами под властью безумного Нексуса, они, честно говоря, довольно хорошо ладили со своими коллегами-Поборниками. А это означало, что заброшенное и пустынное тайное убежище можно было использовать совершенно свободно.

И Рэндидли не придется беспокоиться о загрязнении окружающего пространства. Или о том, что земля останется разорванной и обугленной.

Рэндидли отошел от береговой линии, но не стал спускаться в головокружительную сеть туннелей и пещер, проходящих под островом. Рэндидли усмехнулся, глядя на чистое лазурное небо над головой, слегка усеянное быстро плывущими облаками. Отбросив опасность вызвать обвал на самого себя, он искренне хотел остаться здесь, снаружи. Цвет неба напоминал ему глаза Вуаллы.

Тем не менее ему пришлось прогнать все эти мелкие отвлекающие мысли, как только он устроился в сидячем положении. Сегодняшний день, как он надеялся, станет началом сдвига, который назревал уже очень давно; сегодня Рэндидли Гостхаунд со всей серьезностью займется образом Мрачной Химеры.

Воздух вокруг него треснул, когда его тело начало быстро выделять тепло. Сердцебиение участилось. Кровь буквально шипела, разносясь по телу и передавая кислород мышцам. По мере того как изменения в его сердечно-сосудистой системе становились все более резкими, по телу Рэндидли пробежала дрожь. Из его губ вырвалось тихое рычание. Глаза сузились в щелочки, когда пришла боль.

В отличие от тройной активации образов, которая становилась все более привычной, Рэндидли сдерживал и Мертворожденного Феникса, и Иггдрасиль, позволяя Мрачной Химере свободно расширяться в его теле. Раньше он тщательно распределял место в себе для сосуществования каждого из образов. Но теперь ему не требовался этот точный расчет. Он мог просто взорваться целеустремленной силой. И Мрачная Химера с ликованием расширилась и проявилась во всем существе Рэндидли.

Его металлическая левая рука пошла рябью, и на ее месте появилась бугристая мускулистая рука, заканчивающаяся массивной лапой с когтями длиной с человеческую ладонь. Эти когти лениво вытянулись, словно проверяя законы физики в окружающем пространстве. Его правая рука медленно усыхала и вытягивалась, пока из локтя не выдвинулось костяное копье, покрытое засохшей кровью. Его плечи и позвоночник хрустнули и выгнулись, когда он стал немного выше и шире. Два его костяных хвоста метались из стороны в сторону у шеи и талии. Пульс продолжал расти.

Глаза Рэндидли вспыхнули изумрудным огнем. Его рот растягивался все шире и шире – не от эмоций, а скорее как побочный эффект от того, что его челюсть с треском и скрежетом перестраивалась в новое суставное соединение. Сердцебиение ускорилось еще сильнее, гремя в груди. Кожа на торсе побледнела, в то время как кожа на конечностях потемнела. Воздух вокруг него шипел, когда Рэндидли выдыхал, выпуская струи пара.

Его увеличившиеся плечи приподнялись, когда новые легкие раздулись, чтобы заполнить новую грудную клетку. Когда он выдохнул пар, тот слегка светился, хотя этот эффект почти терялся при ярком дневном свете под великолепным лазурным небом. Затем все его тело затрепетало; долю секунды спустя Мрачная Химера вскинула голову и взревела к небу, извергая пар, словно дракон, чью сокровищницу разграбили.

Стая птиц на дальнем конце острова взмыла в воздух, когда звуковые волны и отголоски образа разнеслись во все стороны. Рэндидли почувствовал, как рыбы быстро метнулись из близлежащих теней на глубину, и не смог сдержать прилив ликования в своем сердце. Вот она – первобытная доминантность, которой обладала Мрачная Химера. Испытания, которые едва не убили ее, сделали ее невообразимо сильной. Для верности Рэндидли взревел еще раз. Остальные животные в окрестностях бросились наутек.

«Рев хищника – это универсальный сигнал», – лениво подумал Рэндидли. Затем он расправил плечи и сделал шаг вперед. Его лодыжка и колено слегка согнулись, и он насладился ощущением силы, хлынувшей через него. Физические ограничения Системы практически отсутствовали, хотя Рэндидли все еще смутно чувствовал, где они лежат, свернувшись, словно несвязанная веревка вокруг его тела. Но вместе с этим осознанием пришла и уверенность, что он может топнуть ногой и почти мгновенно преодолеть этот предел, обрушившись на землю и расколов остров вокруг в яростном взрыве насилия.

Это осознание принесло Мрачной Химере огромное удовольствие. Хотя Рэндидли теперь был олицетворением своего образа, он все еще обладал независимым разумом, который наблюдал за внутренними механизмами мыслей Мрачной Химеры. Вероятно, неконтролируемые эмоции были отражением тех частей Рэндидли, которые обитали в других его образах. Но этого наблюдающего Рэндидли отчасти забавляла легкая радость и свирепость Мрачной Химеры. «Если ты не будешь контролировать этот голод, то вскоре откусишь больше, чем сможешь проглотить. Вероятно, раньше, чем думаешь».

Мрачная Химера сделала вдох, втягивая кислород и энергию из окружения.

[Поздравляем! Ваш навык Проклятый аппетит призрака (L) развился до уровня 299!]

Относительно плотный Эфир, окутывавший Экспиру, хлынул в тело Мрачной Химеры. Тонкая пленка Пустоты дала почти незаметный толчок его Туманности Пустоты. Но настоящим эффектом было то, как окружающий воздух острова, казалось, померк на несколько секунд. Рэндидли заметил легкое ослабление камня под ногами, когда Мрачная Химера крала что-то жизненно важное у всего, чего касалось ее дыхание.

Мрачная Химера задержала это дыхание в груди на несколько секунд, а затем постепенно выпустила его. И снова сделала вдох.

И все же от всей этой энергии Мрачная Химера практически светилась. Рэндидли сделал еще несколько шагов вперед, наслаждаясь опьяняющим чувством силы в этой физической форме. Затем, прежде чем это ощущение увлекло его окончательно, Рэндидли вытянул правую руку. Тонкая нить веревки, обернутая вокруг его запястья, затрепетала, а затем развернулась в воздухе. Вскоре перед ним зависли сложные матрицы Ловца Снов Долгой Ночи.

Мрачная Химера, горящая боевым духом, скользнула в странное пространство огней и отдающихся эхом резонансов. Наблюдающий Рэндидли почувствовал легкую жалость. «Ты веришь, что это необходимо, чтобы проявить себя, а мы верим, что это необходимо, чтобы тебя сломали, а затем перековали, но… будь осторожна».

Без колебаний Мрачная Химера вызвала в памяти одно мгновение, и оно вспыхнуло, устремившись к нему. Из всех моментов внутри Ловца Снов по его пронзительному плачу было ясно, что этот – один из самых могущественных. Рэндидли осторожно сплел защитную пленку из Эфира и Пустоты плотно вокруг своего Класса, а затем позволил нетерпеливой Мрачной Химере потянуться вперед и коснуться этого тяжелого мгновения. Возникло мимолетное чувство дезориентации, а затем Рэндидли оказался там, паря в пустоте.

Это было затянувшееся, пустое мгновение. Мрачная Химера оскалилась в предвкушении. Рэндидли Гостхаунд выдохнул, пока Мертворожденный Феникс и Иггдрасиль приготовились. И тут это мимолетное Восприятие снизошло на него, когда Элхум искал Истрикс.

Первым впечатлением Рэндидли от этого контакта было чувство благоговения. При их прошлом столкновении он не обладал тем знакомством с Эфиром и Пустотой, которое было у него сейчас. Поэтому, когда на этот раз перед ним возник огромный массив кристаллизованного Эфира, он смог по-настоящему оценить масштаб того, что это собой представляло. Окаменевшей силы там было достаточно, чтобы соперничать с тем, чего могли бы достичь миллион Рэндидли Гостхаундов одновременно. Внутри этого кристалла размером с континент были горные хребты, долины, плато и изрезанные ущелья, и все это обладало большей первобытной силой, чем мог сгенерировать Рэндидли.

Глядя на это, казалось, что такое невозможно.

Что еще более пугало, на этот раз Рэндидли мог почувствовать, что лежит под этим огромным и приковывающим взгляд куском кристаллического Эфира. Он покоился на бурлящем болоте Пустоты. Это был зловещий деготь, который шипел на стыке с кристаллизованным Эфиром, представляя собой столь же ошеломляющее скопление значимости, зеркально отражающее тот смысл, которым обладал Элхум.

Но это шипение заставило Рэндидли нахмуриться. Почему…

Что-то глубоко запертое внутри всего этого кристаллизованного Эфира зашевелилось. Это движение породило крошечную трещину. Бесшумный скользящий след прошел по кристаллическому континенту. И внезапно все, что Рэндидли мог чувствовать, – это далекое жужжание.

Когда он пришел в себя, его Абсолютный Расчет подсказал ему, что он пробыл без сознания четыре минуты и одиннадцать секунд. Он сел с со стоном, свирепая головная боль стучала на периферии его сознания. Это мимолетное соприкосновение с Элхумом, судя по всему, выбросило его прямиком из Ловца Снов Долгой Ночи.

Он огляделся. Похоже, этот процесс также расплавил песок, на котором он стоял и который только сейчас начал остывать.

Рэндидли обратил внимание внутрь себя и облегченно вздохнул; хотя его Класс был потрясен, его не опустошили до основания, как это случалось в прошлом. Возможно, то, что его выбросило из воспоминания и ему не пришлось оставаться под пристальным взглядом Элхума, ослабило необратимый ущерб. Или, что довольно удручающе, возможно, он наконец-то стал достаточно силен, чтобы пережить хотя бы один взгляд Элхума.

В этот момент Рэндидли услышал тихий жалобный скулеж, исходивший от Мрачной Химеры. То, что он обнаружил в своем образе, повергло его в шок: даже самые стержневые детали этой уверенной в себе Мрачной Химеры теперь были размытыми и нечеткими. Удар внимания Элхума разнес ее в щепки. Если бы это не был образ, ориентированный на выживание, его, скорее всего, полностью уничтожило бы, а остатки теперь бесполезно разлетались бы в стороны.

Иггдрасиль тоже пострадал от этого столкновения, но гораздо меньше, чем Мрачная Химера. Поэтому он быстро мобилизовал свою энергию и приготовился исцелить дружественный образ. Но Рэндидли покачал головой и остановил его. «Мрачная Химера сама выбрала это. Пусть исцеляется сама. Ей это необходимо».

Тем временем пронзительный плач страдания продолжался. Но этот звук был не столько жалобой, сколько обещанием. Мрачная Химера клялась отомстить за каждое мгновение своих мучительных страданий.