Глава 1325 — Без названия

Альта Баунти находила саму идею концертов довольно странной. Было время, когда подобная перспектива казалась ей интригующей, затем – просто милым развлечением, но с годами она видела в таких сборищах лишь бессмысленное расточительство. Столько усилий, помпы, щедрых трат, которые ровным счетом ничего не меняли… в каком-то смысле это напоминало тот погребальный костер, что Альта разожгла в собственной душе, дабы уничтожить целый мир.

То была ненасытная огненная пасть, пожирающая слишком многое ради создания чего-то мимолетного и яркого. И все же реакция людей на эти два параллельных явления оказалась совершенно разной.

Никто не ликовал, когда Альта обращала все сущее в пепел. Даже у нее самой после этого на душе остались лишь горечь и глубокое раскаяние.

В тот вечер выступали трое исполнителей. Альта вынуждена была признать, что каждый последующий превосходил талантом предыдущего. Все завершилось проникновенным выступлением, заставившим толпу покачиваться и колыхаться, точно люди обратились в живое море. В том, как присутствующие внимали музыке, ощущалось единение, непостижимое для Альты. Они превратились в единый метаорганизм, хрупко балансирующий на волнах мелодии.

В этом бескрайнем просторе Альта оставалась упрямым утесом. Возможно, какая-то часть ее души и признавала, что рано или поздно вода источит и этот камень, но уж точно не сегодня.

Больше всего концерт оставил ее… в смятении. Вся ее жизнь превратилась в сплошное недоразумение с тех пор, как она «умерла», став удобрением для Душевного навыка Рэндидли Гостхаунда. В последнее время она избегала мыслей об этом глубоком экзистенциальном расколе внутри себя, с головой уйдя в заботы пантеона Альфа-Космоса. Но здесь, за пределами того мира, отрезанная от близкой связи с его образами и историями… у Альты не осталось ничего, кроме нее самой.

Вид этого всеобщего единения заставлял пустоту внутри нее медленно расползаться шире.

И заглянув в эту дыру в своем сердце, она обнаружила лишь ничто. Ей не хватало душевных сил даже на то, чтобы ужаснуться тому, в каком упадке находится ее разум. Если бы у Альты не было роли в пантеоне… пустота внутри, скорее всего, поднялась бы и поглотила ее целиком. Пламя той горькой ненависти, что когда-то толкнула ее на уничтожение собственного мира, давно угасло, но оставшийся после него пепел все еще отравлял все ее существо.

Стоя неподвижно, Альта медленно переводила взгляд с одного человека на другого, осматривая собравшихся. Какая-то ее часть искала ответы, но другая до смерти боялась, что она одним своим присутствием разрушит это хрупкое единение. В конце концов, она не заслужила права находиться здесь.

«Когда же все пошло не так?»

— С вами все в порядке?

Взгляд Альты резко дернулся влево, когда к ней обратился тихий женский голос. Повернувшись, она увидела стоявшую рядом молодую женщину с янтарными глазами и темными волосами. Музыка вокруг продолжала бурлить, из-за чего Альта на мгновение засомневалась, действительно ли незнакомка заговорила с ней, или же ей послышалось в грохоте ударных.

Но тут женщина ободряюще улыбнулась и протянула Альте руку:

— Не хотите прогуляться?

Почти онемев, Альта вложила свою ладонь в ее руку. По сравнению с холодными пальцами Альты, ладони незнакомки были теплыми и сухими. Женщина быстро повела ее к противоположному концу бального зала и поднялась по лестнице на второй этаж. Казалось, они перенеслись в другой мир. Музыка все еще была слышна, но теперь она звучала достаточно приглушенно, чтобы можно было спокойно разговаривать.

Женщина отпустила руку Альты и изобразила изящный реверанс:

— Очень рада знакомству. Я – Лэ. Я видела, что музыка никак не трогает вас… и почему-то сразу поняла, что нам нужно поговорить.

— …Просто эта музыка не в моем вкусе, — неловко произнесла Альта. С тех пор как она попыталась уничтожить мир, люди относились к ней по-разному. Но то, что эта женщина с ходу проявила такое дружелюбие… казалось фальшивым. Словно это происходило лишь потому, что собеседница не знала, кто она такая. — Но я тоже рада знакомству. Я – Альта Баунти.

— Альта Баунти… — на лице Лэ не отразилось ни тени узнавания, однако в ее глазах вспыхнул еще больший интерес. — Что ж, приятно познакомиться, Альта. Могу я задать личный вопрос? Кем вы приходитесь Рэндидли Гостхаунду?

Над этим вопросом Альта сама напряженно размышляла последние несколько часов. В груди заныли фантомные ожоги, когда она попыталась подобрать слова, способные описать раскол в ее душе:

— Я… та, кто пыталась уничтожить то, что было очень дорого Рэндидли.

— Вот как? — Лэ жестом пригласила Альту следовать за ней. И когда они подошли к балюстраде, чтобы взглянуть на нижний ярус бального зала, волна музыки перед ними отхлынула. В тот самый момент, когда они остановились и посмотрели на стоящих внизу людей, певица поклонилась, встреченная громом аплодисментов.

Лэ размяла шею и усмехнулась, повернувшись к Альте:

— Насколько я могу судить, Рэндидли Гостхаунд – человек прямолинейный. Так что сейчас, когда у всех приподнятое настроение после концерта… пока вон та группа продолжает безуспешно биться над первым испытанием… — Лэ указала на центральный островок, где десятка два людей продолжали безмолвно обливаться потом. — …Рэндидли нанесет удар. Он сокрушит эти эмоции своей силой. Такова уж прерогатива главного героя.

— Главный герой, значит… — как ни странно, Альта ощутила непонятное облегчение, услышав такое определение в адрес Рэндидли. Она очень давно не читала никаких книг – с того самого рокового дня, когда вырезали ее семью, – но все еще помнила избитые сюжетные тропы. Герой… и злодеи.

«Значит, я просто одна из поверженных злодеек, которая пошла за героем… Интересно, смогу ли я… когда-нибудь… искупить свою вину?»

— Ну вот, самое время, — Лэ заговорила вновь. В бальном зале зажегся свет, знаменуя окончание выступления. Рабочие сцены запрыгнули на подмостки и принялись быстро разбирать временный помост, сооруженный для концерта. Разговоры начали возобновляться, а залы наводнила прислуга с подносами, уставленными бокалами шампанского. — С этого места, бьюсь об заклад, нам будет лучше всего видно…

Лэ осеклась на полуслове и уставилась куда-то через плечо Альты. Альта, все еще не разобравшись в своих чувствах по поводу внезапного желания искупить вину, проследила за ее взглядом и обернулась.

По лестнице, прижимая к боку мольберт и держа в другой руке холст, спешила не кто иная, как женщина, только что потрясшая весь зал своей музыкой. Ее длинные, густые черные волосы струились за ней, точно водопад чернил, а лоб все еще блестел от пота после выступления. По какой-то причине она очень торопилась, поэтому заметила стоявшую впереди пару лишь тогда, когда до них оставалось всего несколько метров.

Поскольку она направлялась именно туда, где они стояли, ей пришлось резко затормозить, хотя даже в этом движении на убийственно тонких шпильках сквозило изящество.

— Ах… — растерянно выдохнула женщина. Затем она моргнула и неловко улыбнулась. — Я не хотела вам мешать… Я просто собиралась нарисовать то… то, что может произойти дальше…

— Чудесно! Я всегда рада компании творческого человека с хорошим глазомером. Вы ведь наверняка хотите запечатлеть платформу с испытаниями? Отсюда открывается лучший вид во всем зале, — Лэ отступила в сторону и тепло улыбнулась. — Вы ведь Рейна, верно? Потрясающее выступление. Присоединяйтесь к нам, будем вместе наблюдать за главным героем. Я – Лэ, а это Альта Баунти.

— Очень приятно, — с мягкой улыбкой ответила Рейна. Она тут же принялась устанавливать мольберт и подрамник, после чего достала несколько табуретов, на которых разложила палитры с красками. И только закончив с приготовлениями, она повернулась к Лэ:

— Вы… Лэ? Из Зоны 7? Мне очень жаль, что вам пришлось через это пройти. Как вы… справляетесь?

Лэ поморщилась:

— К счастью, никому из тех, кто действительно способен подняться в Системе, нет дела до того, что мы женщины. Так что их попытки были… довольно нелепыми. Но, к сожалению, они становятся все наглее…

— Мне очень жаль это слышать, — Рейна протянула руку и коснулась плеча Лэ. Затем она повернулась к Альте и спросила:

— Вы… тоже из Зоны 7?

— Нет, я… — Альта запнулась. Она облизнула губы, прежде чем примерить на себя новую роль. — Я просто поверженный злодей, который искупает свою вину, следуя за Рэндидли…

— Ага! Я так и знала! — Лэ буквально просияла, глядя на Альту. — Я подозревала нечто подобное, но как же здорово, что вы сами это подтвердили! Каким злодеем вы были? На каком этапе пути Рэндидли это случилось? Вы были из тех злодеев, которых Рэндидли сам породил по неосторожности?!

Альта лишь слабо улыбнулась, не зная, что ответить. Рейна тихонько рассмеялась и принялась со знанием дела смешивать краски.

*****

Изабелла Кортес уже была готова погрузиться в очередную глубокую дискуссию с Обирном Мийром, когда почувствовала легкое прикосновение к своему локтю. Обернувшись, она увидела ту самую дежурную улыбку, которую миссис Гамильтон напускала на себя лишь тогда, когда назревало что-то важное. Изабелла тут же приняла такое же выражение лица.

— Прошу меня извинить, — обратилась Изабелла к Обирну Мийру. Тот чинно кивнул и повернулся к другим гостям. После этого Изабелла позволила миссис Гамильтон увлечь себя через зал к месту, где все еще разбирали сцену.

— Зачем мы идем сюда? — С любопытством спросила Изабелла, пока миссис Гамильтон вела их прочь от светящихся плит пола в сторону суетящихся рабочих. К этому моменту сцену уже почти полностью разобрали и унесли. Места здесь было предостаточно, и все же…

Какая-то часть ее души желала, чтобы миссис Гамильтон относилась к ней как к взрослой, но более практичная половина Изабеллы понимала, что та обладает почти сверхъестественным чутьем на любые перемены в обстановке. Именно благодаря этому Навыку она сумела превратить Доннитон в ту политическую силу, которой он являлся сейчас, даже после того, как Рэндидли разорвал с ними связи.

— У меня такое предчувствие, что скоро всех попросят освободить центр зала, — тихо произнесла миссис Гамильтон. Она повернулась и спокойно окинула взглядом помещение. — И нам стоит занять хорошее место перед тем, что произойдет дальше.

— И что же произойдет? — Спросила Изабелла. Но стоило ей произнести эти слова, как по бальному залу поползла странная тишина. Она передавалась от человека к человеку, заставляя всех оборачиваться и смотреть вглубь зала. Ибо там появилась фигура, облаченная в угловатые серые доспехи, с огромным копьем с тремя волнистыми наконечниками в руках.

Его черные волосы были растрепаны. Изумрудные глаза горели. Ноги были босы. На лице застыло тяжелое выражение, когда он окинул взглядом комнату.

Рэндидли Гостхаунд явился во всеоружии.