Глава 1310 — Без названия

Когда Рэндидли вышел из парной крупнейшей бани Харона, он сам удивился тому, насколько искренне расслабленным себя почувствовал. Помогало и то, что в пустом коридоре бани не слышалось почти никаких звуков, кроме шума воды, бегущей по трубам над головой. Это суетливое безмолвие отлично помогало привести мысли в порядок.

И вопреки разговору с Лукрецией о чувстве утраты, Рэндидли отчаянно нуждался в покое.

Эта мысль заставила Рэндидли зажмуриться.«Но ведь именно об этом и говорила Лукреция. Мне не сбежать от этой боли. Нужно просто… научиться позволять ей быть частью меня».Подобная перспектива казалась слегка изнурительной даже для Рэндидли – человека, который мог по пальцам одной руки пересчитать все свои дни отдыха за последний год.

Вытирая полотенцем свежеподстриженные волосы, он беспечно двинулся дальше по коридору в зону роскошных купален, предназначенную для элиты Харона. Богато украшенная резьба обрамляла унылую серую дверь, на которой красовалась эмблема Ордена Вождя. Рэндидли огляделся, проверяя, отличается ли это место от остальных; «Мрачная интуиция» быстро успокоила его – ничуть. Как он и ожидал, все были настолько заняты подготовкой к его дню рождения, что практически всё здание оказалось в его полном распоряжении.

Все усердно трудились. А значит, у него было время перевести дух.

Он толкнул тяжелую каменную дверь, и она скользнула в сторону с бесшумной плавностью, говорившей о превосходном качестве петель. Теплый внутренний свет зажегся, стоило Рэндидли сделать шаг вперед и закрыть за собой дверь. К его удивлению, эта зона оказалась скорее одним огромным залом, нежели чередой коридоров и индивидуальных ванн, как в другой половине здания.

И все же место было отличным. Шершавая плитка под ногами приятно согревала, пока Рэндидли шел вперед, осматривая помещение. Гул выгравированных водонагревателей начал разноситься вокруг, наполняя приятной глубиной эту комнату, где царили пустота и неподвижность.

Зал и впрямь был огромным. У ближнего к нему края лежали полотенца и подогретые камни, а рядом стояли несколько тяжелых деревянных скамей. Перед этой зоной располагался большой бассейн. В некоторых местах он был достаточно глубоким для плавания, а вода казалась приятно прохладной на ощупь. Возможно, Рэндидли это лишь показалось, но он сразу заподозрил, что вода в бассейне необычайно чистая; его собственное отражение на безмятежной глади имело резкие, четкие очертания.

Дальше находились гидромассажная ванна и чаша с пушистым снегом – альтернативные способы очищения. Что отчасти и привело сюда Рэндидли. Эхо его шагов разносилось по бане, нарушая тишину лишь звуком шлепанья босых ног по каменной плитке. Затем он встал между гидромассажной ванной и чашей со снегом, прикрыв глаза, пока пар и холодный воздух поднимались вверх, окутывая его тело с двух сторон.

Рэндидли глубоко вздохнул.

«Сегодняшний вечер должен показать людям, что нам пора перестать вязнуть в междоусобных стычках и осознать: все мы – лишь часть пьесы, срежиссированной Системой. Мы не можем позволить нынешнему конфликту затмить надвигающиеся угрозы Бедствий… а теперь нужно решать еще и проблему Эпической Опасной Зоны…»

«Сегодняшний вечер должен напомнить о важности образов. И более того – продемонстрировать, чего может достичь достаточно могущественный образ…»

«А еще, если получится, я бы хотел предупредить людей о некоторых скрытых опасностях Системы… даже если ради того, чтобы моим заявлениям поверили, придется раскрыть кое-какие собственные секреты…»

«И последнее, но не менее важное… Я бы хотел получить подарок от отца…»

Поднявшись по ступенькам к гидромассажной ванне, Рэндидли опустил правую руку в воду. Затем он поморщился и принялся возиться с глифами на бортике ванны, пока температура не поползла вверх. Одной из проблем Земли после Системы стало то, что их тела сделались настолько сильными, что теперь было трудно добиться того обжигающего жара, который Рэндидли всегда так любил в душе в досистемные времена.

К чести Харона, здесь, похоже, нашли лазейку. Быстро сработал какой-то механизм, и в ванну вылилась другая жидкость. Вода в чаше мгновенно стала молочно-белой – вероятно, это повысило температуру кипения смеси. И когда Рэндидли снова проверил воду, она действительно оказалась приятно горячей.

Не по-настоящему обжигающей, конечно, но сойдет.

«… кто бы мог подумать, что настанет день, когда я с нежностью буду вспоминать, как ради выживания мне приходилось прятаться в лавовом озере»,– с ухмылкой подумал Рэндидли, устраиваясь в ванне и стараясь изо всех сил снять напряжение в плечах. Задача была не из легких. Рэндидли прекрасно понимал, что сегодняшний день будет под завязку забит делами, которые не доставляли ему ни малейшего удовольствия.

Разговоры. Посредничество. Объяснения. Обучение. Умиротворение…

«Надеюсь, мне хотя бы представится шанс разнять какую-нибудь драку»,– тихо рассмеялся про себя Рэндидли. Ведь когда прибудет делегация Немезид, будет крайне удивительно, если люди не отреагируют на их присутствие враждебно. В конце концов, гибель людей на футбольном матче в Зоне 1 все еще была у всех свежа в памяти.

Поворачиваясь в воде, Рэндидли зацепился взглядом за шкафчик рядом с ванной. Из любопытства он подплыл ближе и сдвинул деревянную дверцу. Внутри обнаружилось несколько подписанных ячеек для мыла. Большинство пустовали, но одна выглядела так, будто ее обновили совсем недавно.

— …аромат от Гостхаунда… — пробормотал Рэндидли себе под нос. И тут же его лицо скривилось от досады.

Этодействительнобыла его первая баня за долгое время, но все же… Пользоваться этим мылом было немного неловко…

Рэндидли еще раз окинул взглядом помещение. На его лице отразилась крайняя степень обиды, когда он снова посмотрел внутрь шкафчика. Ну почему именно это мыло оказалось единственным доступным… неужели оно… непопулярно?

*****

Солнце, казалось, зашло непривычно рано, словно почувствовав, что все вокруг переполнены предвкушением грядущего. Без солнечных лучей температура быстро упала, но остаточное тепло промышленных горнов Харона, похоже, поддерживало во всем мобильном городе приятную атмосферу.

Улица была отлично освещена – через Харон пролегала чистая, прямая дорога, ведущая прямиком к месту проведения дня рождения Рэндидли Гостхаунда. Изумрудные моховые духи кружили в воздухе, явно каким-то образом ощущая торжественность этой ночи. Они совершали размашистые виражи, порой напоминая скорее стаю крошечных светлячков, кружащих над дорогой, нежели сгустки странного энергетического сознания, коими они являлись на самом деле.

«Ночь, способная заставить любого поверить в магию,– с глубокой ностальгией подумала миссис Гамильтон. – …Ночь для чудес».

— Миссис Гамильтон? Вы слышали, что я сказал?

Миссис Гамильтон вздохнула, перевела взгляд с прекрасного неба на курносого представителя Ордена Веры и ответила:

— Конечно я слышала вас, Карл, но давайте не будем делать поспешных выводов о том, что Орден Вождя скажет об Эпическом Подземелье, не дав им возможности высказаться, хорошо? В прошлом они занимали пассивную позицию, но разве это событие – не доказательство того, что теперь все меняется?

— Миранда… — мужчина снисходительно вздохнул. — Несмотря на ваш статус в Доннитоне, порой меня поражает ваша наивность! Этот праздник в честь дня рождения – просто проект тщеславия. Это же очевидно по предыдущим действиям Ордена Вождя…

— Прошу прощения, но мне, кажется, нужно поговорить со своими подчиненными, — невозмутимо произнесла миссис Гамильтон. Затем она отвернулась, проигнорировав голос мужчины, который пытался окликнуть ее и вернуть к разговору. Они были частью большой, медленно двигающейся к месту торжества процессии – толпы, которая с удовольствием переговаривалась, наслаждаясь уникальной атмосферой Харона. Из-за этого несколько представителей и гостей из других Орденов с любопытством покосились на повысившего голос Карла. К счастью, это заставило Карла быстро насупиться и замолчать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Миссис Гамильтон быстро пошла вперед, спокойно кивая некоторым группам, провожавшим ее любопытными взглядами. Помимо представителей Орденов, значительную часть этой неспешно прогуливающейся толпы составляли политики из Зоны 1, изучавшие Харон во время своего медленного пути к празднику. К сожалению, они подражали представителю Ордена Веры – если не в его назойливой манере, то в самих принципах.

Пока она шла дальше, их шепот и почти язвительные заверения в сгущающихся сумерках казались миссис Гамильтон такими… глупыми. Они вели свои мелкие игры по дороге к столу самого могущественного человека на Земле. Неужели они думают, что все это будет иметь хоть какое-то значение, когда вечер начнется по-настоящему?

За последнее время произошло слишком много событий. Слабость Земли обнажилась во время футбольного матча, но большинство Зон, похоже, считали, что это была слабость исключительно Зоны 1. Миссис Гамильтон же ожидала, что выводы Рэндидли из случившегося окажутся диаметрально противоположными.

Но с другой стороны, она знала Рэндидли Гостхаунда. И миссис Гамильтон понимала: если уж Рэндидли готов подвергнуть себя кошмару приема всей этой толпы, у него наверняка есть план, как удержать вечер в нужном русле.

Мелкие интриги для него – лишь паутина. Он смахнет их, даже не заметив, что они успели соткаться в темных углах праздника, не заслуживающих внимания.

Пройдя мимо большой группы людей, которая казалась охранным эскортом Зоны 7 и лихорадочно разыскивала кого-то из своих лидеров, миссис Гамильтон наконец заметила женщину, которую искала. Она спокойно подошла к Изабелле Кортес, которая завороженно наблюдала за кружащимися моховыми духами, и деликатно кашлянула.

— Где твой брат?

Изабелла покосилась на нее и покачала головой:

— Паоло и Кейл увели его вперед. Судя по всему, при таком количестве гостей мужчины испугались, что еда, приготовленная Хароном, закончится, если они опоздают.

— Это просто предлог, или им действительно не терпится попасть на зрелище? — вслух засомневалась миссис Гамильтон. Изабелла Кортес фыркнула – именно такого поведения она и ожидала от своего брата, Паоло и Кейла. Несмотря на собственную воинскую силу, Изабелла все больше теряла интерес к дальнейшей погоне за могуществом. Вместо этого она с жадностью впитывала любые крупицы политической мудрости, какие только могла найти.

Возможно, она чувствовала, что ее личная сила незначительна. Мощь Рэндидли Гостхаунда была исключением, подтверждающим правило. Его сила могла изменить целый мир, но другим повторить его достижения было не под силу. Поэтому Изабелла относилась к своим доннитонским занятиям со всей серьезностью.

Ирония судьбы заключалась в том, что сама миссис Гамильтон в последнее время начала склоняться к совершенно противоположному выводу.

Миссис Гамильтон слегка улыбнулась, пока они продолжали идти по красивой улице. По мере продвижения вперед здания вокруг сменялись с шумных городских кварталов на более коммерческие и промышленные постройки.«Сколько эта девочка действительно понимает в играх внутри игр, в которые мы здесь играем? Кейл и Паоло, может, и бегут вперед ради собственных желаний, но они прощупают почву и подготовят все к нашему приходу. Мы многое упускаем, прибывая минута в минуту…»

Воистину, растить преемника – адский труд. Миссис Гамильтон то досадовала, то восхищалась успехами Изабеллы, но в конце концов поймала себя на мысли, что эта молодая женщина начала ей настолько нравиться, что это мешало былым планам на ее счет. Хотя изначально она намеревалась быть безжалостно суровой в обучении тонкостям мягкой силы Доннитона, в последнее время она всячески избегала давать Изабелле поручения, способные оставить душевные шрамы.

Те самые душевные шрамы, которые для самой Миранды Гамильтон служили напоминанием о цене ошибок. И с этими шрамами в качестве компаса влияние, которое Рэндидли Гостхаунд оставил в Доннитоне, окрепло и расцвело даже после того, как он разорвал с ними связи. Миссис Гамильтон не считала бахвальством слова о том, что сохранением своего политического веса Доннитон обязан исключительно ее действиям и дальновидности.

Но это было утомительное дело – постоянно следить за тем, чтобы они оставались на передовой Системы. И дело, которое миссис Гамильтон вполне могла бы вскоре оставить. В конце концов, урок Рэндидли был предельно ясен. Для того, что грядет, им нужна сила.

Миссис Гамильтон начинала верить, что ей самой будет гораздо полезнее сосредоточить внимание на Навыках, которые сделают сильной лично ее саму, вместо того чтобы продолжать тащить на себе весь Доннитон.

В глубине своей скрытной, серой души она, пожалуй, могла признаться себе, чтонемногозавидует Алане, которая сбросила с себя груз ответственности в Доннитоне и сбежала, чтобы проводить время, катаясь на гребаномдраконе.

Обе женщины шли молча, пока не начали выходить из тесноты построек к широкому зеленому простору. Место, где должен был проходить праздник, вырисовывалось лишь приземистым силуэтом на горизонте под первыми зажигающимися звездами, но сам парк был великолепен. Деревья и клумбы были не просто безупречно ухожены – повсюду высились небольшие фуршетные столики и огромные обсидиановые чаши с углями, наполнявшие пространство мягким светом.

Большинство гостей, похоже, обосновались именно здесь, не спеша проходить в праздничный зал раньше времени. Тем не менее по широкому парку прохаживались люди в строгой униформе с подносами еды и напитков, так что, судя по всему, в намерения Харона как раз и входило задержать их тут.

Миссис Гамильтон окинула взглядом территорию и с улыбкой повернулась к Изабелле.«Ага, значит, двери пока закрыли, чтобы нас не пускать. Интересно».— Что ты видишь?

Изабелла подошла к осмотру гораздо более вдумчиво, чем миссис Гамильтон. Ее глаза блестели от сосредоточенности.

— …Владыка Войны со своей свитой уже здесь, что-то обсуждают с группой огров. Поскольку на них нет никакой формы, трудно сказать, какая политическая сила стоит за этим огром.

— Пхирун окружен почти двумя десятками охранников совсем рядом со зданием, а столик, который он занял, заставлен пустыми бокалами из-под шампанского. Он пришел сюда злой. Неподалеку Хань Ячжу выглядит измотанным, но три женщины с ним чем-то взбудоражены. Из всех присутствующих именно женщины за тем столом, похоже, внимательнее всего следят за теми, кто перемещается между столиками.

— Некоторые Ордены осторожно приближаются к столу Зоны 7, но, скорее всего, просто ради вежливого приветствия. Зона 7 по-прежнему не горит желанием оказывать Орденам поддержку для продвижения на свои земли. Паоло и Дозер о чем-то спорят, а мой брат и Кейл наблюдают за ними с откровенно скучающим видом. Политиков и военных, пытающихся казаться непринужденными, здесь больше, чем я могу сосчитать. Теодора Грейман и Марк Роуэл окружены людьми, но все они из Зоны 1. В остальном же все избегают их как чумы…

— Но какая группа, несмотря на это, следит за делегацией Зоны 1? — Мягко вставила миссис Гамильтон.

Осекшись на полуслове, Изабелла слегка повернула шею, словно желая проверить, но вовремя остановилась. Улыбка миссис Гамильтон стала шире, пока молодая женщина пыталась сообразить, о ком идет речь, полагаясь исключительно на свою память.

— …Я их не знаю. Но… если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что это торговцы. Люди из Харона, — наконец произнесла Изабелла.

Миссис Гамильтон кивнула:

— Политически все будут их избегать, но именно благодаря этой изоляции могут процветать менее очевидные формы поддержки и выгоды. Никогда не думай, что какая-то победа абсолютна, а поражение окончательно. И еще… кого ты не увидела, когда осматривалась?

К ее чести, на этот раз Изабелла ответила без колебаний:

— Самого Рэндидли Гостхаунда или кого-либо из Ордена Вождя. Сидни из Ист-Энда или Эйса из Прибежища. Люцифера из Франксбурга. Алану Донал и Хэнка Ховарда. Остальную часть нашей доннитонской делегации. Хелен. А также… Немезид.

— Именно так, но я подозреваю, что некоторых из них мы увидим совсем скоро. Слушай, — миссис Гамильтон подняла руку, и Изабелла навострила уши. Ветер прошумел в кронах деревьев неподалеку, но когда он стих, в глубокой ночной тишине остались лишь приглушенные обрывки чужих разговоров.

— Я… не уверена, что именно должна услышать, — наконец призналась Изабелла.

Словно по сигналу, двустворчатые двери праздничного зала вздрогнули и распахнулись настежь. Миссис Гамильтон усмехнулась:

— Шоу начинается.