Глава 1312 — Без названия

— Постойте! — Окликнула ее Теодора Грейман, скрестив руки на груди, когда Татьяна уже собралась отвернуться и заговорить с незнакомой женщиной, стоявшей рядом. Выступать с заявлениями сейчас было рискованно, но Теодора Грейман не желала уходить сегодня с пустыми руками. Ей требовалось завоевать хоть немного расположения, и это казалось отличным шансом.

Татьяна обернулась, и в ее глазах промелькнуло нечто, в чем Теодора без труда распознала жалость.

— Да? Что-то не так?

«Какая досада, что и эта странная особа смотрит на меня без малейшего намека на почтение», – подумала Теодора, скользнув взглядом по седовласой женщине, стоявшей подле Татьяны.

— Мне довольно трудно просто веселиться на приеме в такое время, — ровным, деловым тоном произнесла президент Грейман. — Учитывая многочисленные угрозы, нависшие над Землей. Эти Оскверненные Захватчики… Полагаю, сейчас самое время обсудить, как мы намерены противостоять этой угрозе. И встретить ее лицом к лицу как единая Земля. Я думала…

— Я ценю вашу преданность Земле, президент Грейман, но нам не придется тратить время на этот вопрос прямо сейчас, — перебила ее Татьяна.

Президент Грейман не знала, радоваться ли тому, что Татьяна отреагировала в точности так, как она и ожидала, или же злиться на ее пренебрежительный тон. Ведь даже несмотря на позор недавней атаки на Зону 1, на мировой арене президент Грейман оставалась куда более влиятельной фигурой. Неужели Татьяна действительно держала ее за пустое место?

— Вот как? И это официальная позиция Харона? Насколько я поняла из системного уведомления, время для получения бонусов от Системы жестко ограничено, а вот опасности останутся навсегда. И, не сочтите за банальность, но у остальных из нас нет такой роскоши, как возможность увести целый город подальше от угрозы. Так что если мы хотя бы не распределим между собой Опасные Зоны, которые необходимо исследовать…

— Это происходит несколько раньше, чем планировалось, но раз уж вы проявляете такое рвение… Рэндидли Гостхаунд уже сообщил мне, что расскажет об Оскверненных Захватчиках позже. Он уже определил Опасные Зоны, подвергшиеся осквернению, и поделится сведениями, как только все подготовит, — Татьяна одарила Теодору теплой улыбкой. — Как я и сказала, подобные обсуждения сейчас – пустая трата времени.

Не дожидаясь ответа, Татьяна развернулась и, не оглядываясь, стала подниматься по правой лестнице на второй этаж бального зала. Кое-кто из гостей проводил Теодору взглядами, но присутствующих куда больше интересовали праздничные угощения и бесплатный бар, нежели пересуды о том, как изящно только что отшили госпожу Грейман.

Теодора стиснула зубы и тихо обратилась к Марку Роуэлу:

— Как думаешь, есть шанс, что они блефуют?

— Нет, — довольно резко ответил Марк. — Даже Рэндидли Гостхаунду не сошло бы с рук вранье такому количеству людей. Да и не думаю, что ему есть до этого дело. И эта женщина не вела бы себя так ледяно и уверенно, если бы ей пришлось что-то скрывать. Нет, сейчас лучше затаиться и сделать ход позже. Я ни за что не поверю, что здесь совсем ничего опасного не произойдет. А когда этот фасад неуязвимости даст трещину, у нас появится больше рычагов давления.

Теодора задумалась на пару секунд, собираясь ответить, но вдруг заметила, как обострился взгляд стоявшего рядом Рихтера. Она проследила за направлением его глаз. На мерцающие черные плиты, занимавшие большую часть бального зала, вышел Кейл – мужчина, которого она знала как одного из сильнейших выходцев из Доннитона.

Стоило ему сделать шаг, как под его ногами начало разгораться сияние.

Поначалу оно было столь слабым, что его легко можно было не заметить, но к третьему шагу Рэдианс разрослась настолько, что гости стали оборачиваться на внезапный источник света. Кейл резко остановился, хмуро глядя под ноги. Свет мягко пульсировал, расходясь волнами по полу.

И в тот же миг вместе с теплыми волнами света, рожденными его соприкосновением с полом, президент Теодора Грейман ощутила мысленный образ – настолько мощный, что волоски на ее руках встали дыбом. Казалось, в самом центре зала завис клинок, невероятно острый и направляемый смертоносной рукой. Она физически чувствовала холодную сталь, прижатую к нежным венам на шее. Теодоре почудилось: сделай она хоть шаг, и это лезвие опустится, разрубив ее надвое.

— Боже, — прошептал Рихтер, хмуро разглядывая Кейла. Его любимая монетка продолжала порхать между пальцами. — Этот пол каким-то образом служит проводником для образов…

Похоже, придя к тому же выводу одновременно с Рихтером, другой житель Доннитона выпрыгнул вперед и приземлился на звездные плиты примерно в десяти метрах от Кейла. Этот мужчина, в котором Теодора узнала Паоло, ухмыльнулся Кейлу, а затем с явным упоением посмотрел на плиты под своими ногами. Тотчас же его собственный свет начал стремительно разрастаться, тянясь к пятиметровой сфере сияния, которой уже обладал Кейл.

Новый образ разошелся мягкими волнами. Эти волны несли в себе рев беснующейся толпы и образ окровавленного поборника, победно вскинувшего руки. Два образа столкнулись, но при этом оба вполне отчетливо сосуществовали в воздухе. Завораживающее зрелище, которое, однако, оказывало сильнейшее ментальное давление на всех присутствующих.

Внезапно свет под их ногами изменился. Сияние обоих продолжало разгораться и шириться, пока они не соприкоснулись, после чего огни сжались до более умеренных размеров, зафиксировавшись примерно на семи метрах в диаметре. Казалось, оба воина стоят на сферах из белого пламени. Излучаемый ими свет не слепил, а лишь мягко озарял зал. С появлением второго источника быстро установилось равновесие.

Но тут Паоло широко улыбнулся Кейлу:

— Надеюсь, это не предел твоих возможностей?

Кейл лишь фыркнул. И в то же мгновение свет под ними обоими взорвался со всей неистовством извергающегося вулкана.

Некоторых наиболее слабых помощников, которых фракции взяли с собой на прием, буквально сбило с ног ударной волной образов, когда двое бойцов из Доннитона усилили свое противостояние. Физического воздействия эти образы не оказывали, но было очевидно, что местное покрытие давало им ту опору, которой они обычно были лишены. Просто высвобождая чистую суть своего образа, эти двое породили столкновение, которое каждый мог видеть и осязать.

Мысли Теодоры лихорадочно сменяли одна другую, пока она смотрела на пол. Не в этом ли материале крылся секрет силы Рэндидли Гостхаунда? Если бы им удалось разгадать его тайну…

— Не возражаете, если я присоединюсь? — На плиты спокойно ступил лидер Одиннадцатой зоны, именовавший себя владыкой войны. Вспыхнуло яркое пламя, и на полу возник третий костер света. Троица ухмыльнулась друг другу, явно наслаждаясь возможностью сойтись образами лицом к лицу. Свет владыки войны быстро расширился до пяти метров, после чего его рост замедлился.

Вокруг зашевелились и другие силы. Представители Орденов переглянулись и сделали несколько шагов назад. Многие и вовсе начали подниматься на второй этаж бального зала – кто ради лучшего обзора на развернувшееся внизу противостояние, кто в надежде отыскать Татьяну. Теодора не сдержала усталого вздоха. Если эти плиты действительно помогали заземлять образы для их прямой тренировки, то Зона 1 явно была не единственной группой, пожелавшей завладеть этим секретом.

Обладать возможностью тренировать образы подобным образом страстно желал каждый из них.

— Выглядит забавно, не против, если я тоже попробую?

Теодора резко обернулась, удивленная тем, кто заговорил на этот раз. Миссис Гамильтон стояла на краю обычного покрытия, с улыбкой глядя на троих мужчин. Не дождавшись мгновенного отказа, она сочла это за согласие и шагнула на звездные плиты. Почти сразу же Теодора и еще несколько человек в зале содрогнулись. Образ миссис Гамильтон вызвал у половины присутствующих глубокое чувство ужаса, а у другой половины – непреодолимое отвращение.

Теодора пошевелила пальцами: возникло ощущение, будто ее тело медленно опутывают паутиной, утаскивая в темное гнездо. И даже то, что пальцы двигались легко и свободно, не приносило избавления от этого липкого чувства.

Плиты отразили и эту разницу в силе образов. Если первые трое были относительно равны по мощности и яркости, то явившийся образ миссис Гамильтон разрастался все шире и шире, пока сияние остальных не начало меркнуть. Теодора Грейман не знала, насколько точно плиты отражают реальный масштаб сил, но казалось, что миссис Гамильтон превосходит каждого из этой троицы на треть. Ее источник света уже приближался к десяти метрам в диаметре.

— Так вот он какой, Доннитон… — тихо произнес Рихтер. К удивлению Теодоры, этот наполовину парализованный мужчина смотрел на происходящее с искренним, азартным восторгом.

— Тебе что, все это кажется шуткой? — Зловеще прошептал Марк Роуэл. — Эти люди – наши прямые конкуренты. По-моему, уже предельно ясно, что Система создана для того, чтобы заставлять жителей одного мира соперничать друг с другом за ограниченные ресурсы. И если слова Татьяны верны, у Рэндидли Гостхаунда уже есть колоссальное преимущество в информации. Если мы уступаем им и в силе, и в знаниях…

— Нет, я прекрасно понимаю, что это не шутки, — легкомысленно отозвался Рихтер. Он на мгновение задержал взгляд на лидере Ордена Доблести, после чего пожал плечами. — Но я не собираюсь делать вид, будто этот вызов мне не по душе. Мне надоело проводить почти все время в лаборатории. Я хочу испытать свои пределы.

И с этими словами Рихтер покатил свое кресло вперед, к остальным на плитах. Впрочем, он был не одинок в своем порыве. Вслед за ним на темные мерцающие плиты стали спускаться и другие. Среди них был возвышающийся исполин – сам король Пхирун, несколько избранных Поборников из Орденов, а также та самая седовласая женщина, что стояла рядом с Татьяной.

«Пожалуй, сюда стоило прийти хотя бы ради того, чтобы увидеть эти плиты, – с хмурой улыбкой подумала Теодора. – …Но из-за духа соперничества… это место также служит естественным фильтром для отсеивания слабых фракций. Они просто не смогут долго выносить образы такого уровня… По правде говоря, даже мне…»

Стоящие на плитах разошлись подальше, чтобы их образы не смешивались слишком явно. Как оказалось, миссис Гамильтон продолжала доминировать, пока остальные только начинали раскрывать свои силы. Свет под ногами многих дрожал и сжимался по мере того, как все больше образов насыщали пол. Большинство присутствующих оказались немного слабее первой тройки, превратившись в блеклые огоньки вокруг ключевых фигур. Лишь Пхирун преподнес сюрприз: его образ по мощи расположился ровно посередине между первоначальной троицей и миссис Гамильтон.

И тут седовласая женщина тихонько кашлянула.

— Это немного похоже на издевательство… но за последние несколько месяцев я изрядно устала от своей сугубо деловой роли… Думаю, Рэндидли поймет, если я немного отведу душу теперь, когда у меня снова есть тело…

И ее образ хлынул наружу. Первым делом не скромный свет под ее ногами устремился ввысь, а все остальные огни на плитах начали стремительно угасать. Те, кто и до этого не блистал силой, теперь едва испускали слабое свечение. У первоначальной тройки ореолы света сжались буквально до одного метра. Даже миссис Гамильтон была безжалостно подавлена, растеряв половину своего сияния под напором новой доминирующей силы.

Теодора с тревогой взирала на мощь, продемонстрированную этой женщиной, и не могла не отметить, что плиты создавали поистине космическую картину – казалось, перед ней раскинулось полотно с изображением небесных тел во Вселенной.

Лишь когда остальные окончательно померкли, свет седовласой женщины начал расти. Ее сияние заняло самую большую площадь, раскинувшись почти на тридцать метров. Остальные присутствующие на плитах поспешили отступить назад, чтобы не оказаться в пределах зоны влияния ее образа.

— Какая забавная игрушка… ссс… Как насчет того, чтобы дать и нам попробовать?

Возможно, виной тому было непрекращающееся давление образов на ее чувства, но Теодора испытала настоящий шок, осознав, что в зале беззвучно появилась еще одна группа гостей.

Змей с пернатыми крыльями. Человеческая женщина в сопровождении восставшего из мертвых медведя. Наглая ухмылка Короля Бандитов. Усталый взор Обсидианового Герцога.

Немезиды прибыли на прием к Рэндидли Гостхаунду.