Глава 1319 — Без названия

Нафур с изрядным усмирением наблюдал за тем, как изнуренная группа людей, собравшаяся у первого испытания Рэндидли, наконец-то испустила торжествующий вздох: им удалось растопить ледяной кулак на колонне. Вода струилась по боку каменного сооружения, которое так долго ставило их в тупик, делая празднование победы довольно жалким.

Потребовалось почти полчаса, прежде чем Алана, Рихтер, Марк Роуэл, Хэнк Ховард и Виванья сумели преодолеть противодействие окружающего поля Бездны и рассеять образ леденящего холода, оставленный Рэндидли. Нафур тайно наблюдал за всем процессом, слегка удивленный тем, как быстро они приспособились к этой задаче.

Успех привлек некоторое внимание со стороны непрерывно растущей толпы внизу, на светящихся плитах, из-за чего разговоры на несколько секунд поутихли. Однако невыразительное зрелище того, как победители трут виски, убедило остальных отвернуться и продолжить свои беседы. В конце концов, это был редкий шанс пообщаться практически со всеми значимыми фигурами на Земле.

И те разговоры, что не касались политики, превращались в удивительно интересные дискуссии, когда различные методы взаимодействия с Системой из разных Зон сталкивались друг с другом.

Неподалеку от того места, где стоял Нафур, Изабелла Кортес вела довольно жаркий спор с Обирном Мийром, из-за чего расслышать другие разговоры вокруг было трудно.

Обирн пожал своими огромными плечами.

— Слабые умирают, — сказал он. — Такова природа вещей. Существуют более… поддерживающие методы, но разве конечная цель – не выживание вида, а не отдельной особи? Ваши методы тратят время и ресурсы, которые можно было бы направить на взращивание образов с гораздо большим потенциалом. Почему бы не позволить природе идти своим чередом и отбирать победителей для более интенсивных тренировок?

— Невозможно оценить ценность людей на столь раннем этапе их жизни, даже с Системой. — Изабелла подалась вперед и нахмурилась. Она согнула пальцы руки, которая была вчетверо меньше лапы стоявшего перед ней огра, подчеркивая свои слова: —Особеннос Системой. Я вообще не уверена, что потенциал – это то, что проявляется в начале пути; стартовая сила не определяет силу будущую. Нам нужно выявить вероятные показатели, да и тогда – …

Обирн посмотрел на Изабеллу почти с недоумением.

— Но какое испытание потенциала может быть лучше, чем сила воли и ментальная решимость добиться успеха на раннем этапе? — Спросил он. — Те, кто сдается, лишь демонстрируют слабость собственной воли.

Когда мимо проходил официант с подносом, Нафур взял два бокала шампанского. Затем он слегка сместился, двигаясь по периметру вымощенной светящимся камнем площадки, чтобы расслышать разговор группы, только что одержавшей победу. Первый успех означал, что впереди их ждет еще больше трудностей. Татьяна величественным шагом пересекала светящиеся плиты, с легкостью противостоя сиянию окружающих образов.

«Когда все успело превратиться в такое представление?» – тоскливо подумал про себя Нафур. Не то чтобы он пасовал перед этим. Слегка сосредоточившись, он послал от себя импульсы образов, которые приглушили свет чужих аур вокруг него.

Именно сегодня, в эту ночь, Харон и Орден Вождя должны были казаться практически непобедимыми. Как лидеры этих фракций, Татьяна и Нафур были обязаны отбрасывать длинную тень.

Нафур практически видел, как за спиной плавно идущей Татьяны бьют зловещие вороньи крылья. Группа заметила ее приближение и выпрямилась, на их лицах читалась определенная гордость.

Пройдя через изнурительные тренировки в поистине садистском темпе за последний год, Нафур испытывал огромное злорадство, наблюдая, как другие пытаются соответствовать стандартам Ордена Вождя. Особенно сейчас, когда им предстояло узнать, что их работа только началась.

— Прекрасная работа, — произнесла Татьяна столь легким тоном, что это вовсе не прозвучало как комплимент. Глаза Теодоры Грейман сузились, но остальные никак не отреагировали. Было очевидно, что они все еще крайне истощены недавними усилиями. — Вы определенно продвинулись быстро. Однако должна сказать, что первое испытание еще не завершено. Вы прошли лишь половину пути. Прошу прощения за запоздалое объяснение.

Алана фыркнула. Стайка драконов вокруг них дружно закивала головами, словно о чем-то раздумывая. Морщины у рта Теодоры Грейман превратились в глубокие каньоны, по которым бурным потоком пронеслись эмоции.

Все так же безмятежно, словно летний ветерок, Татьяна продолжила:

— Но цель этой задачи должна быть вам знакома. Она прямо противоположна тому, что вы только что сделали: вам нужно будет использовать свои образы, чтобы заново воссоздать лед на колонне, а я попробую его растопить. Учитывая разницу в подготовке между вами и Рэндидли, все, что от вас требуется – это создать замораживающий образ, который помешает мне растопить его в течение одной минуты.

— Никто из нас не работает с образами, связанными со льдом, — прошипела сквозь зубы Теодора Грейман, спрятав руки под мышки.

Взгляд Татьяны скользнул по Виванье, но затем она остановилась на Теодоре и снисходительно улыбнулась.

— Как и Рэндидли Гостхаунд, если говорить начистоту, — ответила она. — Но позвольте спросить вас: сильны ли ваши образы сами по себе, или же сила кроется в Воле, которая ими управляет? Правила остаются прежними – не прикасаться к воде и колонне. Пожалуйста, не стесняйтесь задавать вопросы… и позовите меня, когда будете готовы к моему участию в испытании.

Когда Татьяна отошла, группа на несколько секунд погрузилась в усталое молчание, обдумывая стоящую перед ними задачу. Нафур сделал глоток шампанского. Наконец Марк Роуэл всплеснул руками.

— Это невозможно, даже с помощью драконов! — Воскликнул он. — Нам придется закладывать основу образа и удерживать его в условиях того самого противодействия, на преодоление которого у нас ушло двадцать минут. И я готов поспорить, что создавать что-то под таким подавлением гораздо сложнее, чем разрушать.

Пока Хэнк ласково похлопывал Виванью по спине, на что дракониха отвечала явным отвращением на своей рептильной морде, Алана Донал тихонько напевала себе под нос.

— Дело в самораспространении образа, — задумчиво произнесла она. — По сути, в его Живучести. Вот почему он так упорно сопротивлялся, когда мы силой подавили вмешательство Бездны. Недостаточно было просто убедить образ в том, что он не то, чем себя считает, – это было невозможно. Нам пришлось насильно искоренить каждую крупицу образа холода. Иначе он просто продолжал бы оставаться холодным.

— Непростой навык для быстрого усвоения, — вздохнул Хэнк, глядя на иней, проступающий на его руке, которой он гладил Виванью.

— И все же это хорошее замечание об образах в сравнении с собственной сущностью, — согласилась Алана. Затем она покачала головой:

— В конечном счете образы – это лишь привычное выражение нашей воли. Мы не должны забывать об этом. Мы можем проявлять свою волю по-разному… и это, скорее всего, укрепит наши образы в ответ.

Виванья подползла ближе, уткнувшись головой под руку Алане и упираясь шеей в подмышку женщины, совсем как гигантская кошка. Затем дракониха заговорила, выдыхая из ноздрей морозный туман:

— Между мной и моим потомством достаточно гармонии, чтобы я могла позаимствовать часть их Воли для создания такого образа, но устранение вмешательства… требует гораздо более высокого уровня – …

— Неужели вас всех устраивает, что Рэндидли Гостхаунд так вами помыкает?

Все повернулись к Теодоре Грейман. Женщина говорила достаточно громко, так что некоторые из стоявших внизу, у центральной платформы, тоже притихли, с интересом наблюдая за назревающей ссорой. Со своего места Нафур заметил мимолетное выражение отвращения на лице Марка Роуэла и неприкрытое раздражение Рихтера.

Нафур сделал еще один глоток шампанского. Но в этот момент выжидательной тишины, когда Теодора уже набирала в грудь воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, двери Светящегося бального зала негромко стукнули о стену, явно привлекая всеобщее внимание. Зал повернулся как один человек.

Брови Нафура поползли вверх, когда он увидел, как два новейших кандидата в Орден Вождя, Дерек Мосс и Хайди Мордат, отступили в сторону, пропуская вперед вошедшую за ними группу. Было понятно, что им интересен этот прием, но раз уж они здесь, Нафур быстро вспомнил несколько дел, которые можно было бы им поручить.

Однако новое движение вернуло Нафура к реальности. Два десятка Всадников Гостхаунда, казавшиеся самыми крупными и могущественными из своего рода, неторопливо выехали в зону входа в бальный зал. Люди расступались перед ними, словно морской прилив, отходя к большим лестницам, ведущим на второй этаж. Все всадники были при оружии и восседали на хитиновых скакунах, которые озирались вокруг плоскими, чуждыми глазами. Даже Нафур, будучи знаком с этой группой, нашел их фигуры весьма внушительными, особенно когда они позволили своему естественному давлению слегка разойтись по залу.

«Сильны, – отметил про себя Нафур. – …Очень сильны. Еще одна мощная сила, верная Гостхаунду».

Хотя они и не были столь же могущественны, как сильнейшие люди на Земле, по силе своего образа они вплотную приближались к лучшим десяти процентам. И пугало в каждом из этих двадцати прибывших на вечер Всадников то, что за большинством из них стояло немалое число достаточно сильных последователей.

По образам в зале пробежала рябь, когда Всадники выехали на площадку, и их собственные гармоничные ауры потеснили образы окружающих людей. Но это распространение силы странным образом разрядило возникшее напряжение; их образ ясно давал понять, что им так же любопытны присутствующие, как и присутствующим – они.

«Оливковая ветвь, скрытая за изящными копьями».

Постепенно Всадники рассредоточились и смешались с толпой. Один присоединился к спору Изабеллы и Обирна, другой подошел к Кейлу и начал увлеченную беседу, деталей которой Нафур не мог разобрать. Несколько Всадников приблизились к центральной платформе, чтобы осмотреть драконов. Самый крупный из них, восседавший на ком-то, кто мог быть только бронированным носорогом, направился к группе короля Пхируна и принялся мериться мускулами с королевской стражей. Всадник на пауке подполз, чтобы поговорить с бледным Хань Ячжу и трио Сян Лэ.

Люди расступались, освобождая место, и оживленные дискуссии постепенно распускались вновь, подобно цветку. Шум в зале быстро вернулся к прежнему уровню. Повернувшись обратно к центральной платформе, Нафур с удовольствием отметил, что кто-то, по-видимому, успокоил Теодору, не дав ей устроить истерику.

Татьяна с удивительной внезапностью оказалась рядом с Нафуром.

— Я искренне удивлена поведением Теодоры Грейман сегодня, — тихо произнесла она. — Обычно она действует тоньше и проницательнее. Именно так она на несколько месяцев стала самой влиятельной женщиной в мире, заняв пост Председателя Всемирного Совета.

— Гордыня и высокомерие? — Предположил Нафур.

Татьяна покачала головой, но больше ничего не сказала. Они вдвоем наблюдали за происходящим на центральной платформе. Похоже, группа тех, кто воспринял испытания всерьез, неуклонно росла. И короля Пхируна, и Паоло привлекли к помощи во второй части первого испытания.

Взгляд Нафура скользнул дальше, заметив, что вслед за приковывающими внимание Всадниками в бальный зал вошли несколько не столь приметных фигур. Он сразу узнал Эда Дагга, а рядом с ним была…

Нафур замер с бокалом шампанского у губ. Игристый напиток шипел у его плотно сжатого рта. «Марин».

Прошел год с тех пор, как они разговаривали в последний раз. Нафур повзрослел и обрел огромную уверенность в себе после того, как был вынужден возглавить Орден Вождя, а затем прошел через его суровые тренировки. Он практически забыл о том, как она вернула ему цветочное украшение, которое он купил для нее во Фруктовом саду перед тем, как они оба ушли после лотереи.

И все же, когда их глаза встретились, внутри у Нафура мгновенно все сжалось. Хуже всего было то, какойсчастливойвыглядела Марин, когда заметила его и тут же просияла. И в то же время это было прекрасно.

«Но почему она так рада, если она…»

Она направилась прямо к нему. И все, о чем мог думать Нафур – это о сообщении, которое она прислала ему несколько месяцев назад и на которое он так и не набрался смелости ответить.

Пока Татьяна, заметив его замешательство, тихонько рассмеялась и отступила, Нафур неловко повернулся, пытаясь сообразить, куда бы поудобнее пристроить локти. Внезапно он остро почувствовал всю нелепость того, что держит в руках сразу два бокала шампанского.