Глава 1131 — Без названия

«Я… я ведь ненастоящая, да?»

В этих нескольких словах, сорвавшихся с губ Вуаллы, Рэндидли ощутил такое экзистенциальное истощение, которое сам едва мог постичь за те месяцы, что боролся за жизнь, будучи всего лишь бесплотным образом. Этот вопрос был задан с обнаженной, хрупкой уязвимостью существа, готового вот-вот сломаться.

Рэндидли открыл рот еще до того, как она закончила говорить. Пусть в его душе и царил хаос, инстинкты сработали безошибочно. — Ты настоящая, Вуалла.

Возможно, дело было в том, что детство Рэндидли прошло в одиночестве, где равнодушие и пренебрежение окружающих были привычным делом. В те годы он порой подолгу смотрел в пыльное зеркало в своей темной спальне и гадал, в чем же так провинился, раз оказался в столь глухой изоляции. Этому отражению, наполовину скрытому висевшей на раме футболкой, Рэндидли раз за разом задавал один и тот же вопрос: за что ему все это?

И постепенно, шаг за шагом, он понял, что эти мрачные эмоции и капризы судьбы – лишь страх, примеривший маску истины. Стены, которые он возводил вокруг себя, были полыми внутри, призванными лишь усыпить его бдительность и доказать, что в своих бедах он не виноват. И именно эти фальшивые преграды бросали столь длинные тени на его Путь.

Но затем появилась Система и дала ему второй шанс. Суровая необходимость выживания мало-помалу заставила Рэндидли разрушить все ментальные и эмоциональные барьеры, которыми он сам себя окружил. И это освобождение принесло облегчение. До такой степени, что он до сих пор не мог примириться с мыслью, какую огромную пользу принесла его жизни Система.

И вот теперь видеть, как Вуалла бьется в тисках точно такого же одиночества… и осознавать, что все его детские страхи оказаться отверженным и обреченным для этой Вуаллы были чистейшей правдой…

«Нет. Я не позволю этому случиться». В груди Рэндидли закружился вихрь яростного тепла и уверенности. Он повторил свои слова вслух, хотя какая-то его часть понимала, что говорит он это сейчас столько же для себя, сколько и для нее:

— Ты настоящая, Вуалла.

Когда Вуалла подняла на него взгляд, ее глаза казались стеклянными и опустошенными. Она шумно, прерывисто дышала, ее плечи вздымались и опускались с каждым выдохом. — Но…

— Ты настоящая, — повторил Рэндидли еще тверже. Его собственное дыхание участилось, а жар в груди разгорелся так сильно, что начал обжигать легкие и сдавливать грудную клетку. Казалось, между ними заметались искры невидимого пламени, заставляя их сердца биться в унисон, подстегиваемые теплом этой связи. — Ты настоящая.

Вуалла моргнула. В ее лазурных глазах блеснули слезы, и она снова опустила взгляд в землю. — Рэндидли, тебе не нужно…

— Ты точно такая же настоящая, как и я, Вуалла, — процедил Рэндидли. Ярость и настойчивость собственного голоса удивили его самого. Он чувствовал, как Мрачная Химера вскидывает голову и яростно воет, скаля зубы на саму судьбу. К тому же Рэндидли и близко не понимал, как вообще возможно сотворить нечто столь могущественное, как дублирование человека. Особенно когда было очевидно, что оригинал, скорее всего, давно мертв.

Но даже если он и подозревал, что Вуалла была… чем-то иным, столкнуться с этой правдой лицом к лицу прямо сейчас…

— И даже если… — Рэндидли на секунду запнулся, шумно выдыхая воздух сквозь зубы. Затем он отбросил сомнения и позволил словам свободно срываться с губ. — Что бы ни случилось, мы найдем способ…

— Рэндидли.

В этом слове прозвучало такое искреннее недоумение и легкое нетерпение, что Рэндидли осекся на полуслове. Он медленно поднял глаза и встретился с ее блестящим взглядом. Вуалла все еще плакала, но при этом закатывала глаза, а на ее губах играла хрупкая улыбка. — Мы уже не дети. Мы солдаты, верно? И мы… мы должны смотреть правде в глаза. Принять то, кто я есть. Только если мы сделаем это, мы сможем…

— К черту правду, — прошептал Рэндидли, и в эти слова он вложил больше искренности, чем во что-либо за очень долгое время. К собственному удивлению, он широко улыбнулся Вуалле, и ее улыбка стала чуть шире в ответ.

Потому что именно эта черта когда-то привлекла Мрачную Химеру, а теперь влекла самого Рэндидли к Вуалле. Бывают моменты, когда оставаться сильным неимоверно трудно. И это был один из них. Но сейчас, здесь, пока Рэндидли изо всех сил пытался ее утешить, ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы стряхнуть с себя оковы личной трагедии и проявить сочувствие к нему.

— К черту правду, — повторил Рэндидли.

Вуалла покачала головой. — Мы ведь уже решили, что именно мы сокрушим Нексус… а теперь ты хочешь перевернуть саму реальность? Рэндидли Гостхаунд, у меня закрадывается подозрение, что ты просто сотрясаешь воздух красивыми речами, пытаясь произвести впечатление на даму в минуту ее слабости. А это делает тебя изрядным оппортунистом.

— Так ты признаешь, что это хорошая возможность? — Дерзко сорвалось с губ Рэндидли, хотя его разум едва поспевал за собственным языком.

Вуалла моргнула и залилась румянцем.

Жар между ними вспыхнул с новой силой. Рэндидли чувствовал, как две Судьбы – или одна и та же Судьба, та самая изуродованная перчатка – ревут между ними, увлекая их за собой в этот разгорающийся огонь. Но лишь когда это тепло закружилось вокруг них вихрем, Рэндидли осознал, что чувствует не просто эмоции. Это было желание, привязанность, общая боль утраты, общие открытия и разделенное на двоих чувство бессилия. Это было страстное стремление изменить мир.

Это было молитвой.

«Ритуал Пустоты».

Концентрация Рэндидли рассеялась, когда Вуалла медленно подняла кулак и ткнулась им в его подбородок. Коснувшись кожи, она так и оставила пальцы прижатыми к его жесткой щетине. — Не глупи. Одно лишь желание не способно изменить суть вещей.

— Но ты ведь чувствуешь, как сильно я этого хочу, — выдохнул Рэндидли, уже сам не понимая, о чем именно они говорят. Возможно, дело было в моменте, в том, как проявился железный стержень Вуаллы, даже когда ей пришлось усомниться в собственном существовании, но в нем родилась странная, предельная искренность, пока он смотрел на ее забавный сморщенный носик и нахмуренные брови. — И это имеет значение.

«Это говорю я или Мрачная Химера?» – подумал Рэндидли. Мрачная Химера тихо усмехнулась.

«А разве между нами есть разница?»

Более прагматичная часть разума Рэндидли взывала к голосу рассудка: «Это плохая затея. Сближаться с Вуаллой еще сильнее».

«Но посмотри на нее сейчас – гордую и бросающую вызов собственной гибели». Рэндидли вздрогнул. «Даже если это лишь маска… я отказываюсь отступать. Не теперь, когда она борется против той же тирании порочной власти Нексуса, которую я хочу уничтожить».

Тогда Мрачная Химера открыла глаза и с презрением посмотрела на эти крупицы сомнений: «И если уж говорить о плохих затеях… как это сравнится с вызовом, который мы бросили всей Системе?»

Вуалла подалась вперед и прижалась лбом к его ключице. Этот жест разом вымел из головы Рэндидли все лишние мысли. До этого мгновения он даже не осознавал, насколько близко они стояли друг к другу. Но больше всего его поразило то, что ее кожа была гораздо теплее даже того жара от Ритуала Пустоты, что вибрировал между ними. Она буквально горела.

— Возможно, я всего лишь образ, — приглушенно произнесла Вуалла, уткнувшись ему в грудь. Опустив взгляд, Рэндидли видел лишь густую копну ее лазурных волос. — И мы оба знаем: каким бы могущественным ни был образ, он не заменит физическое тело. Рано или поздно я могу просто растаять.

— Я… — Рэндидли вовремя остановил ту часть себя, которую делил с Мрачной Химерой. Ту часть, что требовала сказать что-то высокопарное, романтичное, облечь весь этот вихрь эмоций в простые три слова. Она требовала занять жесткую позицию наперекор всем сомнениям.

Но это был бы лишь страх. Попытка компенсировать неуверенность громкими словами – не выход. Поэтому Рэндидли постарался успокоиться, насколько это было возможно, медленно растворяясь в тепле, исходившем от прижавшейся к нему Вуаллы.

Между ними все было непросто. Рэндидли слишком многого не знал о Вуалле. И даже если бы он захотел узнать, это не гарантировало, что ответы не принесут ему грусть, ревность или разочарование. Они едва знали друг друга. Сделать сейчас слишком широкий шаг означало бы проигнорировать все обычные трудности сближения с человеком из-за одной лишь экзистенциальной бездны, в которой оказалась Вуалла.

Поэтому Рэндидли не хотел следовать агрессивным инстинктам Мрачной Химеры. Вместо этого он вспомнил свой собственный неровный, сумбурный опыт прошлых отношений. Он вспомнил свои попытки сблизиться с Сидни и время, проведенное с Тессой. Ядра Пустоты в его груди тихо загудели, замедляя свое вращение.

В ушах возник легкий гул, и Рэндидли на миг вернулся в прошлое. Вот он снова стоит во дворе, залитом солнцем, и смотрит вверх на Сидни, которая, опершись локтями о подоконник, наблюдает за ним. Вот он снова в захламленной комнате общежития Университета Роулендс. И в этот момент Рэндидли с поразительной ясностью вспомнил, что именно он больше всего хотел услышать, когда чувствовал себя самым одиноким и покинутым человеком на свете.

Все сводилось к одной-единственной вещи.

Он хотел, чтобы Сидни признала, что между ними есть настоящая, значимая связь.

Он хотел, чтобы Тесса признала, что она так же несчастна в их неловких отношениях, как и он сам.

Он хотел, чтобы они обе сказали правду, которая была у них на сердце. Но он слишком боялся спросить об этом напрямую или заставить их открыться. Поэтому и тогда во дворе, и в комнате общежития он просто отворачивался и продолжал жить дальше. Надеясь, что со временем все прояснится само собой.

«Каждый заслуживает знать правду. Особенно Вуалла. Особенно учитывая…» Рэндидли зажмурился. Ведь как бы искусно люди ни научились лгать другим, себя обмануть невозможно. И та правда, которую порождает твой собственный измученный подозрениями разум, будет терзать тебя сильнее, чем любая внешняя угроза. Оставить ее наедине с этими страшными догадками, отделываясь туманными банальностями, было бы худшим предательством.

Когда он заговорил, то почувствовал, как Вуалла вздрогнула. — Как человек, который провел изрядную часть последнего года в качестве образа… я могу с уверенностью сказать: я не стану относиться к тебе иначе, даже если ты окажешься всего лишь образом.

— А если я окажусь марионеткой? Что, если все, что я говорю тебе даже сейчас, – лишь попытка манипулировать тобой?

Рэндидли сухо усмехнулся:

— Что ж, тогда кукловод, стоящий за всем этим, чертовски умнее, чем я мог предположить.

Вуалла слегка приподняла голову и тут же снова боднула его в плечо. — Не паясничай.

— Я и не думаю паясничать, — теперь на губах Рэндидли заиграла дерзкая усмешка. — Меня там не было, но мой образ Иггдрасиль все видел. Лицо Кейла, когда он понял, что мое физическое тело ускользнуло… в его разинутый рот можно было страусиное яйцо запихнуть. Его лысина так и покрылась испариной. Он явно не тянет на гениального гроссмейстера интриг.

— Ха, — Вуалла издала смешок, больше похожий на вздох. — …Жаль, я этого не видела. Ну и… что теперь?

Рэндидли повернулся и посмотрел на могилу отца Вуаллы. Затем снова перевел взгляд на Великий Разлом. Одиночные кометы Пустоты продолжали падать вдоль линии фронта, концентрируясь в основном у самых границ. Война не собиралась ждать, пока они разберутся со своей личной драмой. — Ну, вторжение Пустоты вряд ли прекратится из-за того, что мы… мы узнали о тебе. Нас все еще ждут битвы… ох!

Вуалла ткнула кулаком ему в живот с силой, достаточной, чтобы выбить из него дух. Она оторвала голову от его плеча и сердито уставилась на него покрасневшими, но полными решимости глазами. — Нет. Я не про фронт. Я про… это. Я… я ведь не та, кем ты меня считал, верно? Я чувствую свое тело, но…

Яростно смахнув слезы с глаз, Вуалла продолжила:

— Т-так что это твой шанс… ну, вернуться к чему-то… нормальному. Ты можешь просто уйти, если считаешь, что это слишком опасно. Потому что… никто из нас толком не знает, что я такое. Черт, если бы я действительно была просто образом, почему я тогда могу…

Вуалла вскинула обе руки и схватила Рэндидли за плечи. Она подалась вперед, и прежде чем он успел что-либо сообразить, их лица оказались в считаных сантиметрах друг от друга. В последний момент физическое и эмоциональное осознание того, что должно произойти, словно поразило ее, и она замерла, приоткрыв рот и округлив глаза.

— Все кажется таким настоящим… — прошептала Вуалла. Но по ее тону было ясно, что говорит она это скорее для себя.

«А ведь она права, все это действительно может быть искусной манипуляцией. Даже если Обнаружение Эфира не фиксирует ничего подозрительного, это не значит, что подвоха нет», – признался себе Рэндидли. Но затем он сам преодолел оставшееся расстояние и прижался своими губами к ее губам.

Губы Вуаллы были теплыми. Мгновение спустя по ее телу, от макушки до пят, прошла крупная дрожь. Рэндидли краем сознания почувствовал, как ее пальцы судорожно вцепились в наплечники Сульфура. Вцепились так крепко, что живой доспех довольно заворчал от удовольствия.

Мрачная Химера издала торжествующий рев. Жар сплелся воедино, стягиваясь в тугой узел, связавший их двоих.

Затем Рэндидли отстранился. Они больше не соприкасались, но ощущение невидимого моста между ними никуда не исчезло. Воздух вокруг буквально вибрировал.

— Может, ты и права, но… — Рэндидли облизал губы, не сводя глаз с Вуаллы. — Страх может сопровождать тебя большую часть пути, но если ты заявляешь, что живешь, ты не можешь бояться постоянно. Так что… давай не будем бежать.

Скривив рот, Вуалла снова несильно стукнула его кулаком.