Глава 1130 — Без названия
Рэндидли покосился на Вуаллу, а затем перевел взгляд на могилу перед ними. Он переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать этой прелестной, но вконец изнуренной женщине, стоявшей рядом. Однако Мрачная Химера зашевелилась внутри него, призывая к молчанию.
Сейчас было не то время, когда Рэндидли следовало сотрясать воздух словами. К тому же, стоя плечом к плечу, он чувствовал невероятную, глубокую связь с Вуаллой. Казалось, между ними струилось обжигающее тепло, наполняя пространство вокруг гудящим электричеством. Именно благодаря этой связи Рэндидли так отчетливо ощущал бушевавшие в душе Вуаллы эмоции.
Ее истощение, ее печаль, ее нерешительность… и новое, едва зародившееся чувство – глубокую вину. Но вместе с тем в Вуалле крепла решимость, от которой Мрачная Химера внутри него буквально трепетала от избытка энергии.
Вуалла сцепила тяжелые пальцы своих латных рукавиц и склонила голову перед могилой отца. Рэндидли стоял подле нее и ждал, ощущая, как в его собственной груди клубится огромная, смутная вина. Пройдет совсем немного времени, и он больше не сможет избегать этого разговора.
Не успел Рэндидли со своими Всадниками вернуться после схватки со Зверями Пустоты, как появилась Вуалла и спросила, могут ли они поговорить. Увидев ее печальные лазурные глаза и ощутив странное сопереживание, горевшее между ними, Рэндидли просто не смог ей отказать. К тому же он был слегка потрясен, заметив, что Вуалла каким-то образом умудрилась получить пять с половиной звезд – и это несмотря на то, что защитный массив в данный момент работал в оборонительном режиме.
Однако внимание Рэндидли отвлекало слишком много странных вещей, и эту загадку он отложил на потом, поскольку то и дело возникали куда более насущные вопросы. Например, бурлящий котел эмоций в его груди, закипавший всякий раз, стоило ему взглянуть на длинную, небрежную косу лазурных волос, спускавшуюся по спине Вуаллы.
Поэтому он послушно пошел за ней, покинув территорию между лагерями леди Иелайи и командира Терита, и направился к огромному кладбищу под штаб-квартирой.
Честно говоря, Рэндидли и раньше хаживал мимо этого погоста, но одно дело – просто проходить мимо, и совсем другое – сохранять хладнокровие, бродя среди высоких надгробий командиров и неглубоких рвов, отведенных для простых солдат. Это место было пропитано тяжелым дыханием смерти, с которым не мог сравниться даже Теллус. И разница заключалась лишь в глубине здешней истории.
Эта земля приняла слишком много ушедших душ. Их энергия казалась почти осязаемой, она давила на Рэндидли и Вуаллу, пока они молча шли к намеченной цели. Странно, но эта сила словно следовала за ними, закручиваясь над их головами подобием зарождающегося урагана.
Когда они пришли, Вуалла продолжала молчать, и Рэндидли не винил ее за это. Но пока он стоял перед могилой ее отца, его мысли унеслись далеко от их нынешнего положения и приняли зловещий оборот. Он невольно задумался: когда он вернется на Землю после боев на передовой, придется ли ему хоронить собственного отца за все его грехи?
Человек, который становился сильнее непосредственно от убийств… без сомнения, Эзекилю Гостхаунду безумно понравилось бы жить на передовой. Это как раз то место, где подобные опасные порывы можно направить против врага. Но на Земле, особенно в мирное время… такой человек становился лишь обузой.
Рэндидли зажмурился. «Но ведь он спас ту женщину… Как бы мне хотелось разузнать побольше…»
— Ты в порядке?
Рэндидли моргнул и огляделся. Вуалла пристально смотрела на него, нахмурив брови. Странная тяжелая энергия смерти, окутывавшая их мгновение назад, внезапно рассеялась. Выдохнув, Рэндидли махнул рукой:
— Да… все хорошо. Я просто… глупо, наверное, говорить такое в подобный момент, но я подумал о том, сколько времени пройдет, прежде чем я сам окажусь у могилы собственного отца. Он… он далеко не хороший человек. Возможно, когда я вернусь на родную планету…
«Серьезно? Какого черта ты несешь человеку, стоящему у могилы собственного отца?» – мысленно отругал себя Рэндидли, пока его язык продолжал беспечно переводить внимание с чужого горя на его собственные гипотетические страдания в будущем.
Но, к его удивлению, Вуалла лишь мягко улыбнулась. Тепло, струившееся между ними, пульсировало, словно успокаивая его.
— Рэндидли, успокойся. Я же вижу… я знаю, как ты за меня переживаешь. И я чувствую, как сильно ты тревожишься из-за своего отца. Но мне кажется, ты кое-что упускаешь… мой отец тоже не был хорошим человеком. Если бы он им был…
Слеза сорвалась из уголка глаза Вуаллы, покатилась к подбородку, готовая упасть на землю, но женщина стерла ее тяжелой латной рукавицей прежде, чем та успела упасть. — …если бы он им был, все не закончилось бы вот так. А я…
Затем Вуалла покачала головой и беспомощно рассмеялась:
— И если честно, я спрашивала совсем о другом. Ты стал… не знаю… каким-то другим с тех пор, как вернулся из Великого Разлома. Сколько времени ты там провел? Там что-то… случилось? Мне… кажется, что-то произошло. И ты мне не договариваешь.
— Там прошло полтора года, — медленно произнес Рэндидли. После секундного колебания он поджал губы. Очевидно, он не мог заявить, будто ничего не изменилось, особенно учитывая то, как он теперь к ней относился. Она мгновенно раскусит ложь. Тепло, связывающее их, выдаст его в ту же секунду. И что тогда делать, если она спросит, что именно изменилось?
Ведь на самом деле ничего не изменилось.
Просто зарождающиеся чувства Рэндидли к Вуалле столкнулись с горькой правдой о той Вуалле, что стояла сейчас перед ним.
И это в корне изменило его восприятие. А вслед за ним – и все остальное.
Вуалла вздохнула, словно прочитав весь этот вихрь мыслей по его лицу. Огонек в ее глазах немного угас:
— …может, я и правда просто… расклеилась. С тех пор как я сразилась с тем Вратником Пустоты… мне ведь совсем чуть-чуть не хватило, понимаешь? А теперь, когда моя Судьба повреждена…
— …сколько времени уйдет на восстановление? — Спросил Рэндидли, искренне радуясь возможности уйти от опасной темы.
Вуалла пожала плечами, но в ее глазах вновь блеснула прежняя искорка. Она принялась аккуратно расстегивать латные рукавицы:
— Смотри, я покажу. По краям раны уже началась кристаллизация… А значит, она меняется, скорее всего, во что-то менее чистое. Но знаешь, мне кажется, так даже лучше. Потому что по мере ее заживления… я чувствую, как расту. Расту так, как… ну, учитывая то странное полусонное состояние, в котором я провела всю свою жизнь, раньше казалось невозможным.
С тяжелым грохотом левая рукавица Вуаллы упала на пыльную землю. Затем она принялась за правую. У Рэндидли перехватило дыхание.
В его голове словно сошлись детали сложнейшей головоломки, пока он наблюдал за тем, как она снимает доспехи, чтобы обнажить свою Судьбу. В это мгновение сердце Мрачной Химеры содрогнулось. Даже сам Рэндидли не мог не ощутить безмерную утрату, почти ослепленный серьезным выражением лица Вуаллы, избавлявшейся от снаряжения.
Внезапно несколько разрозненных фактов, которые он знал, связались воедино. Он и раньше догадывался, что личность Вуаллы уникальна. Но он не подозревал…
Бах.
Вторая рукавица ударилась о землю.
Правда, которую его истинное тело принесло с собой и которая вызвала такой внутренний конфликт с чувствами Мрачной Химеры, строилась на относительно простом умозаключении: тот, кто проявил интерес к миру Шаля и, как следствие, к самому Рэндидли, был тем же самым человеком, что мешал его прибытию на передовую.
Это не было даже сколько-нибудь сложной анаграммой. Кейл Твиокс.
Иллеот Свак.
Или, что еще важнее, прозвище, под которым Рэндидли знал этого человека.
Иллеот Свак, Дубликатор.
«И что же он дублирует?»
На глазах у слегка опешившего Рэндидли Вуалла принялась стягивать что-то с правой руки:
— Боже, хоть бы моя Судьба заживала так же быстро, как ладонь…
«Людей. И если Иллеот Свак создал дубликат человека, он должен был выбрать того, кто сможет подобраться ко мне поближе. Контролирует ли он ее? Не похоже, ведь „дублирование“ обычно не предполагает прямого вмешательства в разум, но утверждать наверняка нельзя. А если он до сих пор просто не пользовался этим контролем…»
Вуалла с дразнящей улыбкой протянула Рэндидли снятую с правой руки кожаную перчатку без пальцев:
— Знаешь, это ведь очень личное дело – позволить кому-то прикоснуться к твоей Судьбе. Говорят, так можно увидеть сокровенные желания человека…
Правая ладонь Рэндидли буквально горела, когда он осторожно протянул левую руку и взял у Вуаллы перчатку. В самом центре кожаного изделия зияла большая дыра. Мягкий коричневый материал казался до боли знакомым. И, как и говорила Вуалла, по краям прорехи уже начали нарастать кристаллы, указывая на то, что рана вскоре затянется.
Вглядываясь в перчатку, Рэндидли лихорадочно сопоставлял факты. Становилось предельно ясно, что в своих первоначальных выводах о дублировании он был слишком эгоцентричен.
Даже если Иллеот Свак создал дубликат кого-то, чтобы подобраться к Рэндидли, сам Иллеот вел куда более масштабную игру, в которой Рэндидли был лишь одной из фигур. Созданный им двойник должен был служить множеству целей. Вуалла была не просто девушкой, которая, по мнению Иллеота, идеально подходила Рэндидли. Она также обладала колоссальным потенциалом для роста. И для весьма специфического роста.
Что и объясняло, как Вуалла умудрилась подняться до уровня шести ядер Пустоты, в то время как великий массив был настроен на защиту, а не на развитие. Потому что она…
Рэндидли зажмурился. Перчатка в сундуке, которая спасла ему жизнь, была Судьбой Вуаллы – той самой, настоящей Вуаллы, жившей неисчислимое количество лет назад. И теперь Рэндидли внезапно понял, почему Эфир вокруг перчатки казался таким древним и знакомым. Дело было вовсе не в его знакомстве с нынешней Вуаллой, ведь Эфир «этой» версии девушки еще не приобрел того специфического оттенка.
Но в нем отчетливо ощущался тот самый привкус Эфира, в который Рэндидли погрузился здесь, на передовой. Эфир на древней Судьбе был Эфиром великого массива, сжимавшего звезды Пустоты.
Рэндидли беспомощно покачал головой. В памяти всплыл короткий разговор из их самой первой встречи с Вуаллой.
«… Значит, у звезд Пустоты есть предел? – …спросил тогда вслух Рэндидли.
– …Десять.
– …И что, кто-то действительно добирался до десяти?
Вуалла покачала головой, отчего ее коса качнулась из стороны в сторону:
– …Нет, насколько я знаю, рекорд – восемь звезд. После этого человек даже двигаться толком не мог и покинул передовую.
Нахмурившись, Рэндидли спросил:
– …Тогда почему ты сказала „десять“?
– …Честно, не знаю. Наверное, интуиция? – …Вуалла улыбнулась ему».
Интуиция или подсознательная память из прошлой жизни. Рэндидли не знал, как именно Вуалла связана с массивом, но какая-то часть его души подсказывала, что для здоровья и рассудка древней Вуаллы эта связь не сулила ничего хорошего.
— …Рэндидли, что-то не так? Ты какой-то… — голос Вуаллы затих. Затем она, ко всему прочему, густо покраснела. — Ой… ведь это же неправда, да? Ну, про то, что ты можешь увидеть мои желания в Судьбе? Может, лучше вернешь ее…
Рэндидли молча вернул ей перчатку, не зная, что сказать. Вуалла посмотрела на его лицо, и в уголках ее глаз проступила глубокая печаль. Глядя, как сползает краска с ее лица, Рэндидли понял, что это была лишь натянутая шутка. Попытка отгородиться от тяжелой правды, повисшей между ними.
Словно удары сердца, тепло, соединявшее их, пульсировало истиной их чувств. Страх поднялся из глубин души Вуаллы, разливаясь по их ментальной связи. Облизав губы, она тихо произнесла:
— Значит… значит, это правда. У меня появились подозрения после сегодняшнего разговора с Кейлом, но…
Вуалла изо всех сил попыталась улыбнуться. По ее щекам покатились слезы:
— Я… я ведь ненастоящая, да?
Спасибо вам большое!