Глава 1056 — Без названия

Лорд Милн широко улыбнулся леди Иелайе, когда та вошла в его штаб-квартиру. По его расслабленной позе было ясно: он ее ждал. Как и всегда, он стоял за своим вычурным письменным столом, пол вокруг которого покрывали жирные линии Гравировки. Позади него, в странной смеси Эфира и Пустоты, парила усыпальница с изолированными телами – такое соседство надежно отсекало их от Системы.

— Леди Иелайя, какими судьбами? — Его голос так и лучился любезностью. — Столько времени прошло с тех пор, как вы заглядывали ко мне просто так, ради приятной беседы…

Улыбка на его лице искусно увяла, словно лишь в это мгновение его постигло известие о страшной трагедии.

— Если только… вы не проделали этот долгий путь ради делового разговора…? Ах, полагаю, до вас уже дошли вести о лагере командира Тралла… Какое несчастье. Подумать только, эти чудовищные твари Пустоты оказались настолько коварны и лживы, что осквернили образ ради проникновения на нашу базу… Но не беспокойтесь, все уже улажено. Вам незачем вмешиваться лично.

— Если честно… — Лорд Милн подался вперед. Он улыбнулся, словно акула, завидевшая сочный кусок мяса, и его взгляд скользнул по плотно прижатым перьям леди Иелайи, выдававшим ее крайнее напряжение. — В данный момент вы здесь немного лишняя.

— Не стоит переживать, речь сейчас не о сегодняшнем горькомпоражении. Но я понимаю ваше напряжение. После такого дня вам не помешало бы отдохнуть. — Иелайя прекрасно знала, что переходить черту не стоит, но ей до безумия хотелось надавить на него посильнее – просто чтобы посмотреть, потечет ли кровь. Однако лорд Милн лишь ответил на ее пристальный прищур стеклянным, абсолютно безмятежным взглядом.

«Пусто. Какая жалость», – подумала она и продолжила вслух:

— Вообще-то, я пришла с прошением об освобождении одного из ваших драгоценных пленников. В последней партии на мою базу перевели на редкость сильный образ. Думаю, он принес бы неоценимую пользу, вернись он в свое тело для сражения.

— Он выжил в наступательном бою? — Точеные брови лорда Милна плавно поползли вверх. Этот человек весь состоял из фальши и работал четко, как часы. — Какое везение – миновать зону плотной Пустоты и, судя по всему, не встретить ни единой твари в Великом Разломе.

— Из надежных источников мне известно, что сегодня он действительно избежал встреч с тварями, — Иелайя улыбнулась так мило, как только могла. Но перья на ее голове и вдоль позвоночника оставались плотно прижатыми. Лорд Милн был худшим из хищников: слишком ленивым и уверенным в себе, чтобы хоть как-то прятать капающие ядом клыки.

— Как странно, что столь удачливый глупец умудрился навлечь на себя гнев, потребовавший моего личного вмешательства. — Пальцы лорда Милна принялись выводить медленные круги по столешнице. — И как же его зовут?

Иелайя почему-то была уверена, что лорд Милн прекрасно знает имя. Все это было лишь игрой. Но если сама Иелайя явилась сюда, чтобы сплести сеть ради защиты того, что ей дорого, то и у лорда Милна, похоже, был свой интерес. «Любопытно».

— Его имя – Рэндидли Гостхаунд.

— Странности этого юноши, кажется, множатся с каждым мигом, — глаза лорда Милна прямо-таки засияли от злорадного торжества. — Должно быть, память мне изменяет… Ведь мне казалось, именно так звали тот образ, о гибели которого вы докладывали два дня назад. Сразу после того, как зажгли свой Маяк Долга, если мне не изменяет память.

Брови Иелайи недоуменно сдвинулись к переносице. Ее лицо выражало ровно то замешательство, которое она сама сочла нужным показать.

— В какие игры ты играешь, Милн? Ты ведь прекрасно знаешь, что в том теле было несколько образов. И один из них, судя по всему, способен исцелять другие. Так что в интересах всего фронта вернуть этот образ в тело.

«А я хочу, чтобы главный образ оказался вне твоей досягаемости».

— Вы отлично знаете, как опасно возвращать образы в тело после того, как один из них был уничтожен. Порой возникают… последствия.

— Я готова рискнуть, — Иелайя скрестила руки на груди, пристально разглядывая собеседника. Последствия действительно случались, но далеко не всегда. Все зависело от того, насколько обособленными были образы. Если они сильно отличались друг от друга, физическая оболочка могла функционировать как обычно.

К тому же оба они понимали: определить, какие именно образы вернулись в тело, будет невозможно, пока их не извлекут снова. А значит, образы окажутся в безопасности.

— Я не могу пойти на риск столь трагической гибели, — только и ответил он. Все та же глупая, приклеенная улыбка застыла на его лице.

«Надеялась, до этого не дойдет».

Иелайя подалась вперед, ее лицо исказилось в сердитой гримасе. Она выглядела измотанной и раздосадованной – и ничего более.

— Ты мой должник, Милн. Мой прошлогодний отпуск оказался как нельзя кстати, не находишь? Меня ведь вообще не было на проверках эфирных потоков.

Лорд Милн печально покачал головой.

— Леди Иелайя… или мне лучше звать вас Королевой? — Вздохнул он. — Поверить не могу, что вы сомневаетесь в том, как высоко я ценю наши доверительные отношения. Я бы с огромной радостью исполнил любую вашу просьбу, чего бы она ни касалась. Но увы… не могу. На это тело претендует куда более важный залогодержатель.

Он медленно повернулся и бросил взгляд через плечо, почти с нежностью.

— Скажем так… вы далеко не первая, кто проявил интерес к этой оболочке. Можете считать, что она отдана под залог, пока живы образы. А когда тело опустеет… его уже выкупил один крайне влиятельный гражданин Нексуса. Так что довольствуйтесь одними лишь образами, прошу вас.

*****

Иггдрасиль и Рэндидли молча сидели над изумрудным сгустком Эссенции Воспламенения, обдумывая то, что Рэндидли узнал, наблюдая за Абиодуном и Иелайей.

— Мне тоже нужно кое-что тебе рассказать, — рокочущий голос Иггдрасиля нарушил тишину. — После твоего ухода… ко мне обратились. Это был раненый, страдающий образ. Он сказал, будто прослышал, что я умею исцелять.

— Вот же тварь, — выругался Рэндидли, даже не пытаясь понизить голос. Похоже, они решили действовать без промедления, чтобы проверить слухи об Иггдрасиле. Спрашивать о том, как тот поступил, было излишне. — И ты помог ему, верно? Исцелил этот образ.

— Разумеется, — ветви Иггдрасиля заскрипели, когда он зашевелился. — Я не мог полностью вернуть ему былую силу, но сумел пробудить часть его скрытого потенциала с помощью образа безвременья, что вплетен в меня. Пожалуй, правильнее будет сказать, что я не исцелил его, а убрал последствия былых ран. Но вернуть утраченные части образа одними лишь моими силами невозможно.

Рэндидли почесал щеку верхним хвостом, пытаясь уложить в голове слова Иггдрасиля. Значит, прежняя мощь не вернется, но, возможно, Иггдрасиль способен унимать головную боль – как он не раз делал для самого Рэндидли.

— И насколько это полезно, по-твоему?

— К несчастью, очень полезно, — Иггдрасиль с явным сожалением покачал кроной. — Получив мою помощь, тот образ по приказу каменного человека отправился к Эфирному Источнику. Я наблюдал за ним издалека. Похоже, один из эффектов моего исцеления заключается в том, что утечка Эфира из образа сильно замедляется. Это в разы повышает эффективность работы Эфирного Источника.

«Абиодун… насколько же грязны твои руки?», – коготь Рэндидли дернулся. Жажда яростного соперничества и странное чувство родства, которое он испытывал к этому каменному человеку, приводили его в замешательство. Ему одновременно хотелось прикончить Абиодуна и в то же время объединиться с ним, чтобы прикончить кого-то другого. Но сомневаться не приходилось: Абиодун был правой рукой Иелайи.

А леди Иелайя ничего не делала просто так. Все было просчитано.

— Они придут снова, — устало произнес Рэндидли. Вместо мирного противостояния Пустоте ему сейчас хотелось в безумном порыве адреналина снести башку какому-нибудь мерзкому чудовищу. Нужно было срочно сбросить напряжение. — Нам надо решить, как на это реагировать.

Ветви Иггдрасиля зашелестели.

— Есть и хорошая сторона. Этот опыт позволяет мне невероятно оттачивать мой собственный образ. К тому же в этом процессе есть аспект содействия росту, о котором… основное тело часто забывает или не использует напрямую. Если мы позволим этому продолжаться, я стану сильнее. Моих сил хватит, чтобы помогать Эссенции Воспламенения и еще нескольким образам в день.

Рэндидли покачал головой.

— Оно так, но если это действительно настолько полезно, дело не ограничится парой образов в день. Это…

Договорить он не успел: его рот исказился в оскале, когда тяжелая ментальная пелена начала глушить его второстепенные мысли.

— Как раз вовремя. Только я подумал, что надо бы выпустить пар, как образы Доннитона решили скопом полезть на рожон.

Быстро сменив позу, Рэндидли улегся поудобнее. Листья Иггдрасиля встревоженно зашумели.

— М-м-м. Постарайся не уничтожить их окончательно.

Рэндидли засыпал с хохотом.

Туман окутал его, пока не превратился в густое, пушистое море. Рэндидли погружался все глубже в странные глубины мира грез, его глаза пылали подобно химической вспышке. По мере того как его «тело» под воздействием причудливого Навыка погружалось в беспамятство, к разуму возвращалась ясность. Несмотря на закипающий гнев, Рэндидли не мог не заметить, что остатки настороженности, которые он никак не мог искоренить, бесследно растаяли, унесенные силой навыка.

«Похоже, это не просто очередной способ измотать себя. Что ж, очко в пользу Горнила Эйдолонов. Да и время они выбрали вполне подходящее…»

На сей раз Рэндидли очутился вовсе не на той привычной арене в Доннитоне. Что, в общем-то, радовало. Ему до смерти надоело то место, где приходилось без конца вырывать победу зубами, чтобы защитить себя и весь мир под присмотром Доннитона.

Но этот уголок, пожалуй, занимал в сердце Рэндидли еще более тревожное место. Пока он осматривался, стук собственного сердца в ушах становился все громче.

Он парил в море лавы, наблюдая, как раскаленный металл и камень испаряются вокруг него, словно медицинский спирт. А над ним, вобрав в себя силу тысячи образов Харона, парило безликое подобие солнца – странное слияние, исполнявшее роль Эгианта.

Жар ударил по коже Рэндидли. По сравнению с Пустотой это была довольно обыденная атака, но казалось, будто тысячи пальцев скребутся по его телу, пытаясь содрать кожу и добраться до самого ядра. Лава вокруг шипела и брызгала злобным жаром. Пожалуй, раздражало сильнее всего то, как тяжело ворочался этот расплавленный металл, сковывая движения.

Темная фигура колыхалась: множество составлявших ее образов отчаянно пытались показать свою уникальную силу. Это было не просто непрерывное духовное нашествие образов тех, кто присягнул на верность делу Рэндидли, – для них это был еще и шанс доказать свою полезность.

Но сейчас Рэндидли было плевать. Тень Эгианта вскинула руки и взвыла. Жар резко усилился, волнами расходясь во все стороны. Тонкие струйки испарившегося камня со свистом поднимались от растущего копья раскаленного воздуха, близкого к состоянию плазмы.

— И это все, на что вы способны?

Рэндидли широко развел руки и начал пробиваться сквозь густую лаву. Два его хвоста извивались, выталкивая его наверх. Вынырнув на поверхность, Рэндидли глубоко вздохнул. Легкие отозвались протестующим жжением, но Мрачная Химера лишь улыбнулась.

— Я всегда хотел получить второй шанс. Пожалуй, это Горнило Эйдолонов – не такая уж плохая штука.