Глава 1041 — Без названия

Рэндидли проснулся со зловещей улыбкой на лице и головной болью, которая колотилась в лобную долю сильнее, чем самое жуткое похмелье, какое он когда-либо испытывал в студенческие годы. С со стоном перекатившись на спину, он попытался сесть. Мир тут же неистово закружился. В желудке неприятно заурчало.

Послушно откинувшись обратно на землю, Рэндидли уставился в потолок палатки. Когда вращение мира немного замедлилось, оставив лишь привычную легкую качку, Рэндидли прижал пальцы к вискам, пытаясь массирующими движениями унять боль. Но, разумеется, его костяное копье лишь глухо стукнуло по голове, а когти левой руки оцарапали кожу до крови, когда он надавил ими на висок.

Простонав, Рэндидли перевернулся на живот и зажмурился. «Они не врали, что во время тех испытаний образ растет стремительно… Кажется, после этого Мрачная Химера действительно сделала огромный шаг вперед. Я даже получил почти двадцать уровней навыка… но сложность оказалась немного…»

— Давай я помогу…

Рэндидли резко вскочил, когда его инстинкты взвыли: в палатке никого не должно было быть. Жуткая паранойя, присущая Мрачной Химере, вспыхнула с неистовой силой. Его копье уже устремилось вперед размытой тенью, когда несколько тонких лоз взметнулись вверх и увели рефлекторный удар в сторону от сердца незваного гостя.

На долю секунды Рэндидли застыл в оцепенении: перед ним стоял золотисто-изумрудный треант. У него не было лица, но Рэндидли чувствовал исходящее от него мягкое терпение по отношению к своей яростной вспышке. И, конечно же, ему были до боли знакомы очертания этого тела…

Затем глаза Рэндидли уследили за собственным резким движением, и мир снова закружился. Два непослушных слоя реальности вновь потребовали его внимания, усиливая безумную пляску пространства до тошноты.

Рэндидли опять повалился на землю и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. Прохлада почвы под спиной казалась единственным якорем, не позволявшим разуму малодушно ускользнуть из этого жалкого мгновения в спасительное забытье. Это возвращало Рэндидли к реальности.

Золотой треант, в котором Рэндидли теперь узнавал олицетворение Иггдрасиля, склонился над ним. — …Я не хотел тебя напугать. Позволь мне помочь с исцелением. Это меньшее, что я могу сделать после того, как ты вынес на себе всю тяжесть Горнила Эйдолонов ради нас троих.

Рэндидли приоткрыл глаза. — Спасибо. Рад, что ты очнулся. Я уже начал… сомневаться, не наложено ли на палатки какое-то заклятие, подавляющее образы внутри.

Хотя он их не видел, Рэндидли почувствовал, как из земли потянулись корни, окружая его голову сложным узором. Крошечные, безупречные листочки проросли на корнях и начали светиться. Почти сразу же прохладное облегчение стало проникать в самые потаенные уголки его разума. Казалось, кто-то вылил ушат ледяного алоэ прямо на его перегретый ствол мозга.

— Нет, дело не в палатке, — раздался голос Иггдрасиля. — Когда нас… я имею в виду нас троих, вырвало из Рэндидли, я быстро почувствовал, как связи между нами рушатся. В конце концов, у нас не так много общего. Я боялся, что без присутствия Рэндидли Гостхаунда… мы не сможем сработаться достаточно хорошо, чтобы спастись из этого странного положения. Поэтому я использовал все свои силы, чтобы насильно извлечь те крупицы личности Рэндидли, что были во мне и в Эссенции Воспламенения… и влить их в тебя. Вот почему я был так истощен, что мне потребовался сон. А Эссенция Воспламенения…

Иггдрасиль словно немного поник. — Я боюсь… что совершил ошибку. Раны, которые я оставил… могут оказаться слишком глубокими, чтобы она могла оправиться от них в ближайшее время.

В голове Рэндидли слабо загудело, пока он переваривал эту новость. Но очень быстро он понял, что сейчас куда важнее оправиться от собственных ран. Поэтому он отбросил эти мысли и просто наслаждался ощущением очищающей энергии, не заботясь о том, что все это значит.

Рэндидли парил. Он дышал. Помимо этого, Рэндидли не утруждал себя абсолютно ничем.

Конечно, такая передышка не могла длиться вечно. Или хотя бы долго. Спустя всего два часа Рэндидли заставил себя сесть и вздохнул. Единственным плюсом от пережитого испытания образа было то, что Рэндидли ненадолго перенесся в место, где две ткани реальности не бились постоянно в конвульсиях, создавая вызывающие головную боль визуальные искажения.

Но учитывая, как быстро его вернули в эту проклятую палатку, она казалась скорее орудием пытки, чем убежищем. Рэндидли уже чувствовал, как семена раздражения к этому чертовому месту укореняются в его душе.

И все же Рэндидли чувствовал себя гораздо лучше, чем раньше. К тому же он снова мог без труда справляться с визуальными искажениями. Он повернулся к Иггдрасилю и спросил:

— Значит, я… на самом деле не Рэндидли?

Иггдрасиль пожал плечами. — Кто знает? Одно можно сказать наверняка: по степени сходства с Рэндидли ты – самое близкое существо во вселенной.

Рэндидли, который, возможно, все еще оставался лишь странной смесью личностных причуд, наложенных на Мрачную Химеру, почесал щеку. Ответ Иггдрасиля мало чем помог, но суть он уловил; к тому же это был не самый важный вопрос, который требовалось решить.

Рэндидли подполз к углу, где стоял Иггдрасиль, и указал на свернувшуюся Эссенцию Воспламенения в его узловатых руках. Возможно, из-за того, что Рэндидли уже смирился с тем, что и его тело – лишь образ, этот безжизненный сгусток в руках Иггдрасиля заставил его содрогнуться. — И… могу я что-нибудь сделать? Если тебе нужно забрать ту часть, которую ты мне отдал…

— Изумрудный цвет твоих глаз достался тебе от Эссенции Воспламенения, — печально произнес Иггдрасиль. Его корни продолжали колыхаться вокруг колеблющегося язычка изумрудного пламени, и каждый корень был покрыт густой золотой вязью. Но затем Иггдрасиль встряхнул листвой. — Нет, я верю, что в тебе что-то в корне изменилось, когда все черты, которые я смог собрать, соединились воедино. Сейчас я понятия не имею, как помочь Эссенции Воспламенения. Лучшее, что мы можем сделать, — это ждать.

Иггдрасиль повернул свой ствол, и Рэндидли вдруг отчетливо понял, что тот пристально смотрит на него. — А это значит, что нам придется выживать здесь какое-то время. Самый быстрый способ вернуть Эссенцию Воспламенения к жизни – вернуть наше настоящее тело, но я… не уверен, насколько простым будет этот процесс. Хотя язык Начертания – часть меня, я не умею читать Эфир так, как наше истинное тело. Пока что нам следует быть осторожными и во всем разобраться, прежде чем строить планы побега.

Губы Рэндидли разошлись, обнажая зубы. — Если в чем я и уверен, так это в битвах. Предоставь это мне.

После этого два существа, чьи возможности были ограничены их образами, сопоставили свои выводы относительно доступных им сил. В целом Иггдрасиль обнаружил те же ограничения, что и сам Рэндидли в отношении навыков, к которым у него был доступ. Единственным существенным отличием было то, что Иггдрасиль обладал некоторой способностью манипулировать Эфиром. Проблема заключалась в том, что он не мог видеть, к каким именно последствиям приводили его манипуляции.

По сути, Иггдрасиль, использующий Эфир, напоминал слепца, размахивающего предметом, который, по его мнению, скорее всего, был топором, но мог оказаться и метлой с тяжелой щетиной. Конечно, удар в нужный момент мог возыметь эффект, но только в качестве неожиданной атаки; стоило противнику заметить замах, как у Иггдрасиля не оставалось ни единого шанса.

Когда обсуждение закончилось, Рэндидли снова сосредоточился на собственном восстановлении. Даже если Изумрудные Листья Иггдрасиля помогали вернуть ясность мыслей, он все еще был глубоко истощен испытанием образа. Но стоило ему закрыть глаза, как Рэндидли снова и снова видел, как его когти разрывают плоть женщины с двумя мечами, как его костяное копье вонзается в череп, как его ноги с силой ломают колено какого-то образа, дробя кости…

Это было упоительное насилие, которое Рэндидли обнаружил в своей голове после очищения образа. Какая-то часть его шептала, что поддаваться жестокости – не лучший выход, но Рэндидли отмахнулся от этой мысли. В ближайшее время ему предстоит сражаться на передовой. Он не мог позволить себе отвлекаться или сомневаться.

В конце концов, Мрачная Химера была существом, созданным для абсолютного выживания. Она дралась и вела борьбу ради самого своего существования. Великий дар, который преподнесло ему очищение образа в Горниле Эйдолонов, заключался в том, что эта борьба за выживание обрела осязаемую форму. Бесконечные сражения… пугающие шансы… постоянное присутствие опасности…

Рэндидли чувствовал, как глубина его образа медленно увеличивается. И где-то в глубине души он задавался вопросом, изменится ли методика испытания, когда изменятся потребности его образа. Пожалуй, об этом стоило подумать в будущем.

Но, к сожалению, на подготовку у него оставалось всего несколько часов. По прошествии трех дней Загнал снова появился у палатки. Как Рэндидли и подозревал, он чувствовал, что многие другие образы в округе тоже зашевелились и покидали свои палатки, устремляясь длинными вереницами на юг.

Рэндидли вышел наружу и, выпрямившись, посмотрел на человека с драконьей головой. — …Мои спутники все еще восстанавливают силы. Ничего, если на передовую отправлюсь только я?

За спиной Рэндидли чувствовал нежелание Иггдрасиля отпускать его на битву одного, хотя тот и скрепя сердце принимал тот факт, что сейчас его долг – оставаться здесь и защищать Эссенцию Воспламенения. Они не говорили об этом напрямую, но Рэндидли знал, что в этом нет нужды; Иггдрасиль понимал, что должно быть сделано.

В полумраке палатки Иггдрасиль замер, пока Загнал скользил взглядом по глубинам жилища. Судя по довольно утомленному выражению лица Загнала, дело было не в том, что он не верил Рэндидли. Похоже, он просто не одобрял его выбор.

Загнал снова перевел взгляд на Рэндидли. — …Это возможно. Хотя твой первый бой будет легким, это все же битва против проклятых тварей из Бездны. Если ты выбираешь этот Путь, он открыт для тебя. Но идя в одиночку, ты рискуешь получить калечащую рану. Ты готов пойти на такой риск?

Рэндидли кивнул. «Конечно, тебе ведь почти все равно, что я выберу, верно…? Мы, образы… просто пушечное мясо. Если мы умрем, всегда найдутся другие миры, из которых Система сможет высасывать жизнь для своего роста».

Несколько секунд Загнал молча разглядывал Рэндидли. Он оценивал каждый дюйм его тела. Его взгляд был тяжелым от жалости. Но в конце концов он не стал больше отговаривать Рэндидли. Отвернувшись, Загнал бросил:

— Тогда иди за мной. Пора тебе увидеть Великий Разлом.