Глава 1042 — Без названия

Рэндидли следовал за Загналом по грунтовым тропинкам между серыми палатками, прислушиваясь к прерывистому стуку шагов, звучавшему параллельно их собственным. Рэндидли сдерживал себя, но какая-то его часть рвалась вперед, желая влиться в поток тел, струившийся между палатками. Их присутствие приковывало к себе внимание, притягивая взгляд к безмолвным, колеблющимся фигурам.

«Неужели все здесь такие же, как я? Образы, извлеченные из людей…?», – от этой мысли Рэндидли нахмурился. — «Возможно, это не просто мера против Еретиков, а новое развитие событий на передовой? Что ж, по крайней мере, это значит, что целью являюсь не лично я, но и вернуть свое тело, пока я здесь, будет довольно сложно…»

Загнал заговорил вполголоса, заставив Рэндидли переключить внимание на него, пока они продолжали пробираться между палатками:

— На краю Великого Разлома происходят два типа сражений. Первый тип – оборонительный бой. Оборонительные бои самые тяжелые, потому что инициатива принадлежит атакующему. В оборонительном бою ты устремляешься к области, которую дестабилизирует пагубная Бездна, и пытаешься победить нападающего, чтобы силой стабилизировать эту зону. Даже если ты одолеешь тварей Бездны, но будешь настолько истощен, что не сможешь стабилизировать землю, это все равно будет считаться поражением.

— С другой стороны, наступательный бой гораздо проще, — продолжал Загнал. — Тебе нужно всего лишь проникнуть на территорию, захваченную Бездной, и силой стабилизировать энергию. Для этой задачи тебе выдадут Эфирный Ключ. Точно так же, как нам, существам Эфира, тяжело дается оборона, какому-нибудь чудовищу Бездны поручат неблагодарную задачу помешать тебе активировать Эфирный Ключ. Но у тебя будет преимущество: ты прибудешь первым и успеешь выполнить часть задачи до того, как противник сможет тебе помешать.

— Неужели оборона действительно настолько сложнее наступления? Почему же тогда большая часть сражений – оборонительные? — Спросил Рэндидли.

Загнал сплюнул в сторону. — К сожалению… этот фронт находится в столь шатком положении, потому что координаты нашей главной базы раскрыты. Если только мы не сможем точно так же обнаружить область, откуда нападают твари Бездны… оборона остается в приоритете. А найти их базу… невозможно. В конце концов… космическое пространство, которое пытаются монополизировать обе стороны, слишком огромно.

Нахмурившись, Рэндидли продолжал следовать за Загналом, который вел его дальше, попутно давая объяснения.

— На нашем участке… мы, к сожалению, уступаем позиции Бездне, даже сосредоточившись на обороне; за последние несколько лет их силы изрядно потеснили нас, — мрачно произнес Загнал. — Поскольку преимущество на их стороне… мы не можем позволить себе тратить силы на малоэффективные наступательные миссии. Сначала нам нужно выстоять под их яростным натиском. Поэтому мы можем переходить в наступление только после каждых трех успешных оборонительных миссий. Конечно, твоя первая миссия будет наступательной, чтобы ты почувствовал, каково это – сражаться с Бездной. Наслаждайся, пока есть возможность.

Наконец они выбрались из лабиринта палаток и вышли к пологому склону. Над ними высился зловещий каменный выступ. Он походил скорее на огромную груду каменных осколков, чем на естественное геологическое образование. Впрочем, виной тому могли быть постоянные визуальные искажения, растягивающие хребты и расщелины. Ничего не объясняя, Загнал зашагал вверх по извилистой тропе, ведущей к вершине утеса.

В самом начале подъема Рэндидли казалось, что добраться до вершины будет относительно просто. Однако по мере приближения выступ становился все больше. Он вздымался все выше и выше, и хотя Рэндидли казалось, что они уже близко, расстояние до вершины ничуть не уменьшалось.

И тут они ступили в длинную тень, отбрасываемую камнем. Рэндидли шумно вздохнул. Смахнув рукой выступившие на лбу капли пота, он продолжил идти за Загналом.

Заметив легкое замешательство Рэндидли, Загнал усмехнулся:

— С этих круч можно увидеть всю сферу нашей битвы. Идем, тебе стоит на это взглянуть. Прежде чем тебе в голову придут мысли о великих победах, которые ты можешь там совершить.

Подъем занял у них почти пять часов. И хотя Рэндидли думал об этом как о ходьбе, оба они полагались на различные образы, чтобы «срезать» путь. Рэндидли, к слову, использовал невероятно мощную силу Химерического Уклонения, чтобы просто сокращать расстояние, избегая его. Кроме того, они оба поглощали мили широкими шагами, позволявшими преодолевать огромные расстояния за считанные минуты.

И все же перед этим скалистым выступом…

Эти навыки, вкупе с постоянным использованием Ужасающей Физиологии Чудовища, позволяли Рэндидли едва поспевать за Загналом. Тот двигался вперед с деловитой отстраненностью, словно пожирая расстояние. Они быстро миновали предгорья, перешли на крутые серпантины самой горы, а затем двинулись по извилистым тропам вдоль высоких обрывов.

Рэндидли понимал, что двигаться по самому краю пропасти, когда визуальные ориентиры постоянно и хаотично смещаются, смертельно опасно. Но он лишь тряхнул головой и упрямо шел вперед.

Разумеется, у вершины Рэндидли не чувствовал усталости; будучи образом, он не обладал выносливостью в привычном смысле. Но его очертания словно слегка… размылись. Рэндидли внезапно забеспокоился не о физическом здоровье, а о том, насколько острой оставалась его сила воли. И теперь, оказавшись за пределами палатки, он чувствовал, что это место было создано для того, чтобы помочь сконцентрировать волю перед тем, что ждало впереди.

«Им следовало бы ставить свои палатки поближе к этой чертовой передовой», – раздраженно подумал Рэндидли, когда они вышли по петляющей тропе на вершину утеса. — «Тогда нам не приходилось бы отправляться в путь за полдня до…»

ГРОХОТ.

Земля под ногами сильно содрогнулась. Мелкие камни посыпались с утесов в глубокое горное ущелье слева от них.

Загнал мрачно усмехнулся. — Похоже, началось. Идем, мы почти на месте. И будь осторожен, толчки будут только усиливаться.

Слова Загнала подтвердились: зловещий гул продолжал сотрясать скалы, пока они карабкались к цели. Время от времени Рэндидли бросал взгляд вверх и с облегчением отмечал, что небо над ними оставалось чистым. Наконец, после полудня пути, они достигли вершины. Сделав глубокий вдох, Рэндидли преодолел последний каменистый подъем и замер, перед ним открылся совершенно ничем не заслоненный вид на окрестные земли.

Рэндидли не знал, что именно ожидал увидеть, добравшись до вершины. Наверное, само название «Великий Разлом» рисовало в воображении нечто грандиозное, но он был так занят борьбой с постоянными визуальными искажениями камней и собственным внетелесным состоянием, что толком не задумывался, как выглядит война такого масштаба. Даже зловещий гул, казалось, сотрясавший сами кости, не передавал масштаба того, что ему предстояло увидеть.

Но стоило Рэндидли бросить один лишь взгляд, как он застыл, пораженный бескрайним простором, открывшимся с вершины скалистого выступа.

Возможно, это зрелище так сильно потрясло его потому, что Рэндидли никогда не бывал в настоящих горах. Он слышал, что недавно открывшийся Олимп в Одиннадцатой зоне был огромен, но сам его не видел. Когда же Рэндидли стоял на этой вершине, казалось, что он видит бесконечность в обоих направлениях. Скалы перед ним наконец расступились, открывая крутой склон. Подъем показался ему тяжелым, но этот спуск был еще круче.

У Рэндидли сейчас не было характеристик, чтобы улучшить зрение, но каждое малейшее изменение ландшафта представало перед его глазами предельно четким и ясным.

За склоном простиралась каменистая равнина потрескавшейся и вздымающейся земли, которая медленно пульсировала вверх и вниз, словно дышала. Зубчатые линии разломов то расширялись, то сужались. Бесплодные Пустоши тянулись от подножия выступа во все стороны, беспорядочно рассыпаясь вдалеке.

Но если вблизи земля двигалась относительно плавно, то в пяти милях от выступа она отбросила всякие приличия. Огромные валуны вздымались, словно скакалка. Они брыкались и ходили ходуном, как бык в брачный период.

По всей этой вздымающейся равнине были рассыпаны сотни черных точек. С такой высоты и расстояния невозможно было различить их очертания, но Рэндидли не сомневался, что это те самые образы, которые безмолвно покидали свои палатки и маршировали к пограничным землям. Они походили на жуков, ползущих на брюхе к краю чего-то. Чего-то, что могло быть только Великим Разломом.

Но прежде чем взгляд Рэндидли устремился вперед, он скользнул влево и вправо. Стоило ему расширить обзор, охватывая гигантскую линию, отделяющую сушу от Великого Разлома, как эти тысячи мелких букашек превратились в миллионы. Рэндидли словно стоял в центре бесконечного побережья. Слева и справа от него тянулись фланги вздымающейся земли, усыпанные черными точками. Их было так много, что Рэндидли сбился со счета. Земля простиралась так далеко, что он не видел ей конца.

Внезапно Рэндидли почувствовал себя крошечным.

Чем дальше вперед продвигался взгляд, тем яростнее становились движения почвы. У самого Великого Разлома гравитация, казалось, теряла силу, позволяя огромным валунам лениво вращаться в воздухе. А сам Великий Разлом…

Он был черным. Это было очевидно. И абсолютно пустым. Казалось, какой-то великий бог взял нож и просто отсек край мира. Рэндидли подумал: что бы он увидел, стой он там, на вздымающейся земле внизу, и загляни в темные расщелины? Тянутся ли они к самому центру планеты?

Но каждую секунду, пока Рэндидли с тревогой наблюдал, сквозь тьму скользили тонкие щупальца призрачной голубой энергии. Потребовалось всего несколько мгновений, чтобы понять: эта бесконечная чернота и ее голубое свечение пульсируют в унисон с содроганиями земли. Именно эта странная энергия, судя по всему, так сильно тревожила сушу.

Голубые линии приковали к себе взгляд Рэндидли. Он прищурился и принялся внимательно их изучать. Они ветвились и меняли направление без всякого предупреждения, но какой-то инстинкт подсказывал Рэндидли, что это не хаос. В этой бескрайней тьме крылся свой, особый узор.

И тут Рэндидли осенило: эти голубые линии были венами. Эта великая тьма каким-то образом была живым существом.