Глава 1050 — Без названия

Когда Рэндидли пришел в себя, все вокруг было смутным и расплывчатым. Казалось, будто чья-то рука покрыла все его органы чувств липким налетом. Ощущения казались чуждыми. Однако какая-то глубинная необходимость, идущая из самого его ядра, требовала, чтобы Рэндидли заставил себя очнуться. Он нахмурился и с трудом разлепил закисшие глаза.

Рэндидли сидел внутри небольшого защитного пузыря диаметром около пяти метров, в котором кружился пепел. Спустя полминуты его взгляд переместился к границе этой сферы. За ее пределами величественно и грозно высился уже знакомый силуэт Великого Разлома.

«Видите? Жив, да еще и окружен крохами Эфира, – подумал он. – …Похоже, мне даже в сознание приходить не обязательно, чтобы резать этих нетопырей. И поблизости я ничего не чую. Так что нет нужды прерывать мой сон…»

Закрыв глаза, Рэндидли позволил себе на краткий миг поддаться ноющей боли, сковавшей все тело. А затем вновь заставил себя открыть глаза.

«… сказал бы я, если бы хотел здесь сдохнуть», – мысленно закончил он. Рэндидли застонал и через силу потянулся, пытаясь встать. Сделать это оказалось на удивление трудно, учитывая, насколько истерзанным и истощенным был сейчас образ Мрачной Химеры. Стоило Рэндидли шевельнуться, как он осознал истинные масштабы увечий, полученных в схватке с тварями: его левая рука отсутствовала напрочь, а одна из ног оказалась расплавлена по самое колено.

«Очаровательные ублюдки», – подумал он.

Вновь застонав, Рэндидли принялся за кропотливую работу, пытаясь вернуть мысленному взору четкие очертания Мрачной Химеры. Левая рука была важнее всего, ведь без нее Рэндидли оставался, по сути, с одной-единственной палочкой для еды на все случаи жизни. Каким бы комичным ни казался этот образ, он определенно лишил бы его облик былой свирепости и внушительности.

Завершив эту неотложную часть ремонта, Рэндидли навел кое-какой порядок на голове и торсе, чтобы сгладить жуткие рубцы, оставленные когтями нетопырей на его плоти. Это занятие отняло прорву времени. Наконец Рэндидли приступил к самой раздражающей задаче – попытке вспомнить, как именно устроены вывернутые суставы его ног.

Разумеется, он помнил, что колени и лодыжки вывернуты в обратную сторону. Однако он никогда не изучал механику этих сочленений в деталях, достаточных для точного воссоздания. Поэтому Рэндидли пришлось экспериментировать прямо здесь, в своем маленьком пузыре среди кружащегося пепла.

Все это время всепоглощающая головная боль продолжала колотить молотом по затылку. Тряхнув головой, Рэндидли постарался отогнать ее и сосредоточился на восстановлении боеспособности. Активировав Вечную жажду призрака, он втянул в себя немного окружающего Эфира, чтобы притупить боль. Вихревая сфера пепла вокруг него тут же сжалась на целый метр.

Рэндидли угрюмо оглядел пространство вокруг себя. «Ну, по крайней мере, мой пузырь все еще цел. Да и Эфир здорово помог…»

Рэндидли еще раз осмотрел свое тело и невольно поморщился. Пожалуй, даже хуже его покрытой пятнами кожи, которая выглядела так, словно ее сначала подожгли, а затем сварили, был похожий на ил побочный продукт, образовавшийся от столкновения Пустоты и Эфира. Все его тело было покрыто этой жижей.

Причем в несколько слоев. Можно было отчетливо разглядеть места, где предыдущие слои уже засохли, а поверх них натекли новые.

Раздраженно ворча, Рэндидли попытался соскрести эту грязь. Точнее, он попытался сделать это с помощью неуклюжего обрубка своего костяного копья. Но в итоге лишь размазал жижу по телу. Хуже того, казалось, что из его образа каждую секунду сочится все больше этой слизи, словно сукровица из глубоких ожогов третьей степени.

Яростно зарычав от бессилия, Рэндидли откинулся назад и позволил себе несколько секунд передышки, чтобы справиться с раскалывающейся головой. Его Воля была истощена и притуплена после проведения основных восстановительных работ. И все же это было лишь самым началом долгого пути. Не имея возможности точно определить, сколько времени он уже провел здесь, Рэндидли оставалось лишь исходить из того, что торчать тут придется еще долго.

Поэтому, закончив с самыми неотложными ранами, Рэндидли позволил себе погрузиться в более глубокое, сосредоточенное состояние восстановления. Кровотечение удалось унять, теперь же требовалось вернуть ясность мыслей. Он позволил времени утекать, став совершенно неважным. Его разум погрузился в подобие спячки.

Когда Рэндидли почувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы прервать медитацию, он обнаружил, что боль, хоть и не утихла до конца, превратилась в тупую, едва заметную ломоту. Словно крошечный молоточек шутливо постукивал по его вискам. Гораздо более тревожным было то, что кружащаяся сфера пепла сжалась всего до одного метра.

Рэндидли с сомнением посмотрел на свою грудь. «Никакой подпитки для моей территории, основное тело? Капля Эфира сейчас была бы очень кстати».

Минуты ползли одна за другой, но ничего не менялось. Покачав головой, Рэндидли отложил эту проблему на потом и обратил взор вовне, вглядываясь в зловещие колебания Великого Разлома вокруг.

Увиденное заставило его тихо выругаться. Было очевидно, что пока Рэндидли пребывал в беспамятстве, та гигантская масса Пустоты в отдалении подобралась ближе. Кроме того, он отчетливо ощущал десяток нетопырей или схожих с ними тварей, медленно разбредшихся в стороны от этого скопления. Они не неслись к нему сломя голову, но легко угадывалось их намерение стянуть сеть и окружить его. И хотя двигались они не торопясь, именно эта неспешность заставляла отнестись к угрозе со всей серьезностью.

«Хех, если вам так хочется драки, я только за», – подумал он.

Фыркнув, Рэндидли вновь переключил внимание на собственное тело. Но в тот же миг он уловил едва заметный отголосок резонанса в груди. Это было слабое, низкое дрожание, похожее на звук одинокой гитарной струны.

«Что это было?» – удивился он.

В конце концов, как бы долго Рэндидли ни ждал, воспроизвести это ощущение ему не удалось, поэтому он лишь пожал плечами и выбросил это из головы. «Если это я так настраиваюсь на другой навык, то пусть это будет Абсолютный Расчет. Просто чтобы я знал, что не схожу с ума от здешнего восприятия времени…»

Затем Рэндидли вернулся к изнурительному труду по детальному восстановлению образа Мрачной Химеры. Он немного передохнул, и теперь пришла пора довести до ума свои прежние наработки.

Кое-что прояснилось сразу: связь между его нынешним физическим телом и его внутренним образом не была прямой. Разрушительные увечья, нанесенные плоти, не повредили сам образ напрямую. Скорее, его тело и образ постоянно стремились прийти в соответствие друг с другом. Из-за искалеченного тела мысленный образ начал постепенно деградировать, подстраиваясь под физические раны.

И судя по тому, насколько сильно успел пострадать его образ, Рэндидли провел без сознания в Великом Разломе немало времени. Тем не менее он угрюмо нахмурился, прекрасно понимая, что стоит ему вернуться к лагерю Иелайи, как ему заявят что-то вроде: «Что? Да нет, прошло всего часа четыре. Чего ты жалуешься?»

Не спуская настороженного взгляда с далеких тварей, дрейфующих в его сторону сквозь Великий Разлом, Рэндидли пядь за пядью восстанавливал свой образ. Но стоило ему закончить, как он со вздохом обнаружил, что некоторые части снова начали разрушаться под влиянием израненного тела, и ему пришлось начинать все сначала.

А когда он закончил во второй раз, то повторил все в третий.

Ведь у Рэндидли не было возможности напрямую исцелить свое тело. Все, что он мог – это доводить до совершенства свой образ, позволяя ему и плоти медленно сонастраиваться в нужном направлении. Поскольку плачевное состояние тела постоянно тянуло образ вниз, Рэндидли приходилось без конца латать его, чтобы ускорить регенерацию плоти. Это превратилось в бесконечный замкнутый круг, необходимый лишь для того, чтобы поддерживать хоть сколько-нибудь приемлемый темп выздоровления.

Улучшения, по крайней мере, были заметны. Но это требовало непрерывной Борьбы за сохранение четкости образа. Хуже того, из-за постоянного ментального напряжения быстро вернулась головная боль. Эта работа давалась ему с огромным трудом.

Если бы не та дополнительная ментальная стойкость, которую Рэндидли обрел после преодоления Горнила Эйдолонов, эти усилия, скорее всего, окончательно истощили бы его разум.

Единственным светлым пятном во всей этой пытке было то, что Рэндидли до мельчайших деталей изучил образ Мрачной Химеры. Хотя он и раньше тратил немало времени на его шлифовку, ему еще никогда не приходилось с таким дотошным вниманием раз за разом перебирать каждую его крупицу. Благодаря постоянному повторению этих мысленных ремонтов знания намертво отпечатались в его сознании. К худу ли, к добру ли, но Рэндидли уже никогда не сможет забыть о…

Поздравляем! Ваш навык «Сопротивление Пустоте» повысился до 104-го уровня.

— Блять! — Выругался Рэндидли, когда его кожа зашипела.

Открыв глаза, он понял, что аура пепла сжалась настолько, что его едва восстановившиеся ноги высунулись из защитной сферы Эфира прямо в Великий Разлом. Учитывая, в каком состоянии находилось его тело, плоть тут же начала деформироваться и содрогаться от боли.

Скривившись, Рэндидли разделил и без того перегруженное внимание и принялся удерживать остатки Эфира вокруг себя. Он не мог увеличить размер пузыря, но в его силах было стабилизировать его медленный распад. К тому же Эфиру вовсе не обязательно было сохранять форму сферы. Рэндидли распределил оставшуюся энергию так, чтобы она облегала его тело подобно костюму. Затем он мысленно направил пепел внутрь этого костюма, придав ему ту малую толику плотности, которую был способен воссоздать в данный момент.

Все это было замечательно, но теперь Рэндидли предстояло вернуться к монотонному и изнурительному латанию самого себя.

Время тянулось невыносимо медленно. Твари подбирались все ближе. Странная масса Пустоты, которую Рэндидли смутно ощущал в отдалении, словно вращалась, но он понятия не имел, что это значит. Лазурные вены пронизывали Великий Разлом и обвивали Рэндидли, заставляя его сомневаться, стоит ли вообще тратить силы на их уничтожение.

И снова, и снова Рэндидли улавливал то странное резонирующее колебание в груди. Но стоило ему сосредоточиться на нем, как оно тут же исчезало. Какой бы навык он ни задевал краем сознания, тот определенно отличался редкой пугливостью.

Рэндидли стиснул зубы и сосредоточился на восстановлении тела. По мере того как его физическая оболочка приближалась к более-менее пригодному состоянию, разница между образом и телом сокращалась до минимума, который легко было не заметить. Из-за этого скорость их взаимной сонастройки заметно снизилась.

С одной стороны, это радовало, ведь на повторные исправления образа теперь уходило гораздо меньше времени, но с другой – процесс окончательного выздоровления тела почти остановился.

«Наверное, именно поэтому на передовой такие огромные потери, – Рэндидли хмуро посмотрел на свои руки. – …Стоит один раз получить серьезные раны, как приходится тратить прорву времени и сил на восстановление… а к тому моменту тебя уже ждет новое задание. И это случилось со мной, даже несмотря на то, что мое Сопротивление Пустоте развито до 100-го уровня…»

Поскольку ремонт давался все легче, Рэндидли перенаправил часть внимания на то, чтобы удерживать окружающий его Эфир в стабильном состоянии. Меньше всего ему сейчас хотелось получить новые повреждения.

К этому моменту тупая боль от ран утихла настолько, что Рэндидли наконец осознал: он уже очень долгое время живет в состоянии непрекращающейся агонии. Однако изнуряющая боль искалеченного тела казалась настолько ничтожной по сравнению с ментальным напряжением и воспоминаниями о первобытном ужасе Пустоты, что до этого момента он ее попросту не замечал.

— Черт, я уже слишком стар для этого дерьма… — проворчал Рэндидли.