Глава 400 — Ужасный выбор

«Да почему она вообще собирается драться?! Перед нами апостол! У неё же есть я! Можно сначала сбежать с помощью моей божественной власти, потом встретиться с Марнаком и уже вместе сражаться!!!»

Жизель было тревожно. И страшно.

Само положение — противостоять другому апостолу без Марнака рядом — пугало её до дрожи. Здесь стоило ошибиться на волосок, и можно было умереть.

Не то чтобы она не доверяла Дакии. Просто Дакия и Марнак были разными.

Жизель не смогла бы толком объяснить почему, но рядом с Марнаком она чувствовала такую надёжность, с которой не мог сравниться никто.

Может, потому что, если на чашах весов окажутся его жизнь и жизнь товарища, Марнак в любой ситуации выберет спасти товарища.

А может, просто потому, что ей нравилось быть рядом с ним.

Правильного ответа Жизель не знала. Зато точно знала другое: сейчас ей было очень не по себе.

Будь её воля, она бы прямо сейчас использовала божественную власть и перенеслась куда-нибудь подальше, в безопасное место. Но сделать этого она не могла.

Мир, целиком лишённый красок божественной властью стоявшего перед ними апостола Логама, не подавал ни малейшего признака живого дыхания. От него тянуло такой опасностью, что кожа холодела.

В неизвестном пространстве, не имея о нём ни крупицы сведений, прыгать на большое расстояние — верный способ нарваться на беду. Тут и гадать было нечего.

Значит, пока безопаснее всего оставаться рядом с Дакией. Да и вообще, проявлять божественную власть для дальнего перемещения после выпитого сейчас бокала было не самой удачной мыслью.

Хотя с божественной властью всё было ещё терпимо. По самой своей природе она позволяла действовать на глазок и всё равно проявлялась примерно так, как нужно. Магия же, напротив, происходила не от бога, а от собственных сил мага, поэтому, как Жизель слышала, при её использовании очень важно сохранять ясную голову…

И тут Жизель словно окатило холодной водой.

«Да Дакия же сейчас выпила?!»

Она торопливо наклонилась к уху Дакии, чьи руки, излучая мощную ману, уже сияли ослепительным золотом, и зашептала:

— Эта магия правда безопасна? Ты же сказала, что снесёшь здесь всё к чертям! А меня вместе с этим не снесёт? Ты же пила!

— Но выпить предложили вы, Жизель.

— …

И ведь правда. Не предложи она, Дакия с её характером вряд ли стала бы пить в одиночку.

Дакия заговорила спокойно и отчётливо, словно успокаивала Жизель:

— Не волнуйтесь так. Я почти протрезвела.

— Правда?

— Разве что ночной воздух кажется немного холоднее обычного… и, пожалуй, щёки слегка горят.

Ответ был настолько типичным для пьяного человека, что лицо Жизель окаменело. Дакия, бросив на неё короткий взгляд, тихо рассмеялась.

— Шучу. Не дрейфьте, Жизель. Правда, всё будет в порядке.

— К-кто дрейфит?! Со мной всё нормально, так что сосредоточься на магии! Быстро!

Логам молча стоял и наблюдал, как две женщины переругиваются.

Раз уж он благополучно перенёсся в этот мир по ту сторону зеркала, ему ничто не грозило.

Он мог спокойно, не торопясь, досмотреть всё до конца и только потом действовать — и всё равно не опоздал бы.

«Правда, подходить ближе стоит осторожнее».

Способность той контракторши демона, которая схватила его, когда он уходил за зеркало, и вытащила обратно, всё-таки могла оказаться для него опасной.

Разумеется, у подобных способностей почти наверняка было условие: прямой физический контакт или активация через собственное тело.

«Тем меньше причин самому сокращать дистанцию».

— Готово, Жизель. Крепко зажмурьтесь!

— А? Ага!

Жизель зажмурилась, и поток золотой маны, собравшийся в ладонях Дакии, накрыл их обеих полусферой. В следующий миг всё ослепительно вспыхнуло.

Один-единственный миг света, словно выжигавшего зрение.

Это стало последней картиной, которую увидел Логам.

Могучие лучи маны, рванувшие из точки, где стояла Дакия, взбесились, закрутились вокруг неё и начали перемалывать всё, до чего дотягивались.

Обесцвеченный мир без остатка пожирали несущиеся с безумной скоростью лучи. Пространство рушилось прямо на глазах.

Жизель, до боли зажмурившаяся, медленно открыла глаза — и увидела, как распадается пустое бесцветное пространство, где не осталось уже ничего.

Сквозь осыпающиеся осколки этого серого мира всё яснее проступал тёмный ночной переулок, в котором они находились прежде.

Жизель несколько раз моргнула и спросила Дакию:

— …Что ты вообще сделала?

Чёрный рог, выросший над левым виском Дакии, крошился и осыпался. Она привычным движением вытащила из кармана калорийную конфету и сунула в рот: нужно было заплатить цену за использованную демоническую силу.

— Хотите простое объяснение или сложное?

— Простое.

Дакия медленно покатала конфету во рту, растворяя её языком, и ответила:

— По нему сразу было видно: даже если убить того, кто стоит перед нами, он, скорее всего, не умрёт. Поэтому я снесла всё вокруг нас во всех направлениях. Чтобы он не смог укрыться, где бы ни прятался. Хорошо ещё, что моя магия, кажется, не затронула реальность. Я немного опасалась, что при худшем раскладе достанется и ей.

— …

До сих пор Жизель лишь примерно догадывалась, насколько сильнее стала Дакия. Но сила, которую она ощутила сейчас, превзошла все её догадки.

Мощь, способная так легко смести целого апостола.

Дакия достала из кармана ещё одну калорийную конфету, отправила её в рот и, перекатывая за щекой уже две сразу, сказала:

— Кстати, похоже, апостол по имени Логам тоже так и не нашёл господина жреца Марнака, верно? Раз он всё ещё был здесь.

— Наверное.

— Местонахождение господина жреца Марнака снова покрыто мраком. Впрочем, это всё равно лучше, чем совершать глупость и пытаться взять живым апостола, чьих способностей мы толком не знаем.

— И что теперь будешь делать?

— Для начала, может, осмотримся поблизости? Кто знает, вдруг найдётся ещё какая-нибудь зацепка.

— Хорошая мысль. Мне совсем не хочется здесь торчать. Место какое-то дурное.

Жизель невольно провела ладонью по руке, выбрала первый попавшийся переулок и быстро зашагала вперёд. Дакия пошла за ней, продолжая растворять во рту две конфеты.

***

Переулок опустел после ухода Жизель и Дакии. Из щели между тёмными пространствами медленно вышел мужчина с тёмно-синими волосами — Логам.

Он несколько раз хлопнул по фетровой шляпе, стряхивая с неё пыль, водрузил её на голову и пробормотал:

— Как ни крути, умение хорошо притворяться мёртвым — замечательный талант.

Если он отправлял противника по ту сторону зеркала с помощью божественной власти, убить его самого было невозможно. Ведь тот «Логам», которого видели в зазеркальном мире, был всего лишь его отражением, а настоящий он, отправив противника туда, оставался здесь, в реальности.

Притвориться мёртвым тоже было до смешного просто.

Нужно лишь разыграть сцену, будто его отражение попало под удар, снять действие божественной власти и выплюнуть противника обратно в реальность. А в этот миг отправить «настоящего» себя, оставшегося в реальности, в мир по ту сторону отражения.

И всё. Идеальная мнимая смерть.

— Хотя опасно всё-таки было.

Способность сереброволосой барышни, заключившей контракт с демоном, оказалась далеко не обычной. Если бы дело дошло до открытого обмена огневой мощью, он проиграл бы все сто раз из ста.

Да и с самого начала у него не было причин убивать этих двоих. Никто не заказывал ему их смерть, а теперь, узнав, на что они способны, Логам и сам не собирался принимать такой заказ.

К тому же благодаря тому, что барышни сами выдали лишнее, он понял, с кем они связаны.

— …Марнак, значит. Кажется, апостола Разложения звали именно так. Хм.

С товарищами такой силы совпадение имён можно было исключить.

Логам пошарил в кармане, достал толстую сигару и зажал её в зубах.

— Тот самый, с кем Апостол Спасения велел ни в коем случае не связываться, оказался целью этого заказа. Очень неприятно выходит. Ха-а… И что теперь делать?

Он тяжело вздохнул, уже по привычке собираясь прикурить, но передумал и затолкал сигару обратно в карман.

Если у той контракторши демона, пусть даже на всякий случай, нюх как у гончей, закурить прямо здесь было бы верхом глупости.

— Было бы чудесно, если бы этот великий апостол Разложения убил Короля демонических драконов вместо нас. Ладно, для начала вернусь к заказчику. Похоже, условия заказа придётся немного подправить.

С усталым лицом Логам побрёл прочь — в сторону, прямо противоположную той, куда ушли Дакия с Жизель, — и растворился в темноте.

***

Ни один.

Сколько бы мы ни ждали, ни один человек не поблагодарил Пинату и не взял у неё коробку с едой. Даже Франка, на которую я, честно говоря, немного рассчитывал.

Умом я их понимал.

Такая история с заложниками всё равно ненадолго, а с коллегами, которые сидели рядом сейчас, им предстояло встречаться и работать бок о бок и после сегодняшнего дня.

Особенно для королевских чиновников, людей гордых, собственный вес и лицо перед коллегами явно значили больше, чем возможность поесть, склонив голову перед полукровкой.

И всё же то, что они все без единого исключения выбрали остаться голодными, слегка выбило меня из колеи. Неужели полукровка для них настолько неприятное существо?

Я чуть повернул голову и посмотрел на Пинату.

Жев-жев.

Пината, будто изначально ни на что не надеялась, уже открыла одну коробку и с деловитым видом уплетала обед. Не знаю, что за человек её мать, но в одном она точно преуспела: ребёнка вырастила крепкого. Правда, по рассказам самой Пинаты в этой матери то и дело проглядывало что-то слегка хулиганское.

Я набрал полную охапку коробок с едой. Увидев это, Пината прервала еду и попыталась подняться, чтобы помочь.

— Ешьте спокойно. Я сам раздам обеды.

— Я помогу!

Свободной рукой я пару раз легонько похлопал Пинату по плечу и улыбнулся. Она быстро поняла намёк, не стала настаивать и снова принялась жевать, расправляясь со своей порцией.

С коробками в руках я пошёл к захваченным в заложники чиновникам, чувствуя на себе их взгляды.

Я поставил принесённые обеды на ближайший к ним стол и криво усмехнулся.

— Я проиграл. Берите по одной. Остальные сейчас принесу.

Как я и сказал Франке, чтобы она не волновалась, цепляться до конца за еду и вести себя мелочно я с самого начала не собирался. Если разобраться, они ведь не совершили передо мной никакого страшного проступка, чтобы сидеть у меня в заложниках.

Мне просто захотелось немного им насолить, когда я увидел, как они относятся к Пинате.

За пару ходок я перенёс обеды для всех. Заложники, возможно из-за моего присутствия, просто расселись кругом и молча принялись есть, не говоря ни слова ни за, ни против.

Я выбрал свободное место среди них, сел, открыл одну коробку и, понемногу подцепляя палочками гарнир, медленно заговорил:

— Прошу прощения за то, что повёл себя мелочно и стал давить на вас едой. Как вы, наверное, уже догадались, я не из Драконьего королевства и плохо знаю местные обстоятельства.

Стоило мне открыть рот, как все взгляды снова впились в меня. Под ними я спокойно продолжил:

— Но, сколько ни думаю, всё равно не понимаю, зачем взрослым людям было вести себя так с ребёнком, который ещё не совершил никакого проступка. Вы ведь все люди образованные и воспитанные, разве нет?

— Именно поэтому, — ответил мужчина средних лет крепкого сложения.

Это был зверолюд с суровым, упрямым лицом человека, который за всю жизнь ни разу не шёл на уступки. По торчавшим над головой ушам сразу было не разобрать, но, вероятнее всего, он относился к собачьим или кошачьим зверолюдам.

Он посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

— Будь на нашем месте другие люди с улицы, возможно, кто-то и склонил бы голову перед ребёнком и взял у неё обед. Но мы — чиновники этой страны, назначенные лично Королём демонических драконов. Именно поэтому мы тем более не можем склонить голову перед этой полукровкой. Мы представляем Его Величество Короля демонических драконов по всей стране.

— Как связано представительство Короля демонических драконов с тем, что вы не можете склонить голову перед ребёнком?

— Она не просто ребёнок. Она полукровка. А Его Величество само её существование не жалует.

Король демонических драконов её не жалует?

Впервые слышу.

— Что значит, Король демонических драконов не жалует существование полукровок?

— Ты чужеземец и не знаешь, но в нашей стране эта история довольно известна. Когда-то у прямого потомка одного знатного рода родился ребёнок от насекомолюда, и тот объявил его своим наследником. Король демонических драконов разгневался и лишил тот род положения. Это был первый и последний случай, когда Его Величество столь явно проявил отвращение к полукровкам от насекомолюдов.

А.

Вот теперь кусочки головоломки о Пинате, которые прежде никак не сходились, начали вставать на место. И о том, почему знатные роды охотятся за ней.

Пината была ребёнком, в котором текла кровь прямого потомка одного знатного рода. Иными словами, если её существование станет известно, разгневанный Король демонических драконов может лишить этот род положения.

А значит, из-за наказания, которого любой знатный род боится сильнее всего, тот, кто завладеет Пинатой, сможет вертеть родом её отца как захочет.

Пината была картой сильнее и надёжнее любой другой. Картой, позволяющей управлять целым знатным родом.

Чиновник средних лет покосился в сторону Пинаты и покачал головой.

— Поэтому мы не можем склонить перед ней голову.

— Вы знаете, почему Король демонических драконов так поступил?

— Он никогда не называл причины, так что мы её не знаем. Пожалуй, лишь супруги Его Величества могли бы знать, что стоит за этим. Конечно, я понимаю: тебе, чужеземцу, мы можем казаться странными. Но Его Величество не из тех, кто ненавидит кого-то без причины. У него наверняка есть глубокий замысел.

В глазах чиновника, смотревшего на меня, стояла непоколебимая уверенность.

Такая, которую не поколебать несколькими моими фразами.

Вот что значит, когда страной несколько сотен лет правит король — да ещё и, по мнению большинства, неплохой и мудрый государь? Такая вера уже не шатается.

Наверное, для них Король демонических драконов ближе всего к понятию «бог».

Я сразу отказался от попытки их переубедить.

Ответ на мой вопрос в итоге мог дать только сам Король демонических драконов.

Я аккуратно доел безвкусный для меня обед, сложил коробку и тихо поднялся.

— Приятная была трапеза. Благодаря вам я многое узнал. Отныне я не стану несправедливо обращаться с вами из-за всего, что касается полукровок. Поэтому…

Я встал и с улыбкой посмотрел на чиновников.

— По крайней мере сегодня ночью я хотел бы, чтобы вы перестали смотреть на Пинату издалека и перешёптываться. Чтобы я и дальше мог относиться к вам доброжелательно. Вы сможете это сделать?

— …Сможем.

Услышав ответ чиновника средних лет, я без сожалений поднялся и вернулся туда, где была Пината.

Незачем оставаться здесь дольше. И не хочется.

Мне меньше всего хотелось прибегать к этому способу, но, если нужно немедленно вызвать Пёрли, он был самым надёжным.

Если Пёрли сейчас оставила меня здесь потому, что ей забавно наблюдать, как разворачивается моя ситуация, то стоило мне использовать «этот способ», и она наверняка тут же примчалась бы сюда.

Ха-а. Ничего не поделаешь.

— Франка.

Собравшись с духом, я позвал Франку, которая убирала пустые коробки из-под обедов. Когда она подошла, я посмотрел на неё и указал на стражу порядка за пределами ратуши.

— Выйдите и передайте, что у меня есть требование. Пусть пришлют сюда одного стражника порядка, который его выслушает. И ещё скажите: если это требование выполнят, я закончу эту надоевшую историю с заложниками.

Франка сглотнула с видом человека, который понял: вот оно, наконец началось, — и кивнула.

— Я схожу.

Я выпустил Франку наружу, и вскоре она вернулась к главному входу в ратушу вместе с одним стражником порядка. Встретив их, я ещё раз собрался с духом.

— Моё условие для освобождения заложников…

Я приготовился похоронить свою репутацию и лицо.

— …таково.

— А?

Услышав моё требование, Франка сперва округлила глаза от изумления, а потом посмотрела на меня крайне странным взглядом и спросила:

— …Повторите ещё раз, пожалуйста? Вы сейчас серьёзно это сказали?

Стражник порядка, стоявший рядом, тоже переспросил так, будто услышал нечто недопустимое:

— …Не могли бы вы повторить ещё раз?

Не выдержав их взглядов, я крепко зажмурился и собственным ртом снова произнёс своё требование:

— И-ищу жену, ушедшую из дома. Волосы и глаза фиолетовые, зовут Пёрли, зверолюд-паук, а выглядит она…