Глава 410 — Маленькая бомба.

Взгляды, полные обидного недоверия, кололи сердце. А сильнее всех настороженно следила за мной Пиета.

Она всё-таки была матерью Пинаты, так что её можно было понять: с какой стати совершенно посторонний человек так рвётся спасать её дочь? Тут поневоле заподозришь скрытый умысел.

Но Пиета, похоже, трезво понимала своё положение и вслух подозрений не высказывала.

Наверняка решила, что сейчас лучше закрыть глаза на неприятное обстоятельство и оставить меня в союзниках, чем ткнуть в него пальцем и тут же лишиться моей помощи.

Одной-двумя фразами такое несправедливое недоразумение не развеешь.

Впрочем, что поделать. Если честно, даже останься это недоразумение до самого конца, большой беды бы не было. Мне достаточно вернуть Пинату в объятия матери — и цель-минимум достигнута.

Но, если подумать... а что, если всё это было рассчитано заранее?

Мать всего раз устроила передо мной сцену — и одновременно посеяла в Пиете настороженность ко мне, а мне самому предельно ясно показала свои истинные чувства.

С какой стороны ни посмотри, Мать могла одним движением безукоризненно закрыть ситуацию, не потеряв вообще ничего.

Неужели всё и правда было тщательно просчитано?

Что, если она нарочно сказала слова, которые Пиета могла понять превратно, и тем самым заставила её меня опасаться?

По коже слегка пробежал холодок. Я повернул голову и украдкой взглянул на Мать. Она с самым светлым на свете лицом что-то тихонько щебетала рядом с Дакией.

Да нет, быть такого не может.

Мать не из тех, кто строит настолько хитроумные планы и действует по расчёту.

...Ведь не из тех?

Эту внезапно всплывшую жуткую мысль я пока задвинул в дальний угол. Всё равно прямо сейчас ответа на неё не найти.

— Кхм-кхм.

Коротким кашлем я чуть сменил настроение и обратился к мужчине средних лет, чьего имени всё ещё не знал:

— Так куда вы собирались нас отвести?

— В соседний город. Если идти с запасом, за два дня доберёмся. А полети я один — управился бы быстрее.

Соседний город? Тогда можно попросить Жизель, и мы окажемся там сразу.

— Жизель!

Я махнул рукой и позвал её. Она негромко разговаривала рядом с Дакией, но, услышав меня, быстро подошла. Жизель скользнула взглядом по лицам, начиная с Пиеты и дальше по одному, убрала волосы за ухо и спросила:

— Что?

— Можешь перенести нас в соседний город прямо сейчас? Говорят, пешком туда примерно два дня.

— Прямо сейчас?

— Чем быстрее, тем лучше.

— Прямо сейчас будет трудновато. Я недавно слишком широко использовала божественную власть, так что перенести всех вместе мне сейчас, честно говоря, тяжело.

Выглядела Жизель и правда неважно. Глаза слегка провалились, вид у неё был донельзя усталый.

— Тогда когда сможешь?

— Если где-нибудь крепко посплю, к утру, думаю, смогу перенести всех.

Раз нельзя, значит, нельзя. Пината ведь не завтра же утром окажется в родовой резиденции Летускада. Так что надрываться и спешить из последних сил смысла не было.

— Тогда для начала надо где-нибудь отдохнуть.

— У нас есть постоялый двор. Мы там уже успели и в горячих источниках искупаться, и как следует передохнуть. Место хорошее. Тебе точно понравится.

— Тогда пока пойдём туда...

— Нет.

Мужчина средних лет резко покачал головой, не дав мне договорить. Он посмотрел прямо на меня и сказал:

— Кто угодно ещё — но нам с тобой в тот постоялый двор нельзя ни в коем случае.

— Почему?

На мой вопрос он прищурился и пристально уставился на меня.

— Ты уже забыл, чем занимался совсем недавно? Устроил в мэрии переполох, требуя найти сбежавшую жену, и думал, тебя после этого не объявят в роз...

— Хватит!

Слова сорвались у него с языка так внезапно, что я сам не удержался и крикнул.

Точно. Я ведь устроил захват заложников, требуя найти Пёрли, и оттуда прибежал сюда. Лицо я во время всего этого ни разу не прятал, так что стража порядка наверняка сейчас занята тем, что в спешке рисует розыскной лист с моей физиономией. Если в такой ситуации я спокойно заявлюсь на постоялый двор, где остановилась Жизель, то, стоит розыскным листам разойтись, кто-нибудь из видевших моё лицо наверняка донесёт.

И была проблема ещё серьёзнее.

Я осторожно повернул голову туда, где находилась Мать.

Услышала?

К счастью, Мать, похоже, ничего не расслышала и всё так же щебетала о чём-то рядом с Дакией.

Хотя мне вроде только что встретился взгляд Дакии. Показалось, наверное?

— Кхм-кхм.

Я снова откашлялся и сказал как можно тише:

— Прошу прощения, что внезапно повысил голос. Ситуацию я понял. Может, нам двоим отдохнуть отдельно, а остальных отправить в постоялый двор? Встретимся завтра утром.

— Найти сбежавшую жену? Это ещё что значит?

Глаза Жизель сузились. Она продолжила расспрашивать меня тихо, так, чтобы Мать не услышала:

— Я спрашиваю, что это значит?

Под её странным давлением я слегка напрягся и быстро ответил:

— Я пытался найти Пёрли, с которой мы разминулись. Точнее, хотел поднять шум, чтобы она услышала новости и поскорее пришла ко мне. По нашей официальной легенде мы были мужем и женой, вот я и попросил найти сбежавшую жену.

Жизель тяжело вздохнула и кивком указала в сторону Матери.

— Услышь это та, она бы снова взвилась и устроила представление.

— Угу-угу! От зависти бы на месте подпрыгнула! Хи-хи!

Пёрли звонким голосом внезапно вклинилась в разговор. Она широко ухмыльнулась Жизель.

— Ты ведь тоже завидуешь? Завидуешь, да?

Жизель лишь молча покосилась на Пёрли и коротко сказала:

— Я устала. Не дразни.

Пёрли хихикнула и отступила на шаг. Жизель покачала головой и продолжила:

— Значит, ты и этот господин отдыхаете отдельно, а остальные проводят день в нашем постоялом дворе и хорошенько высыпаются, после чего мы встречаемся завтра утром? Хм. Нет.

Она задумчиво покивала сама себе, снова украдкой взглянула на Мать и сказала:

— Если подумать, непонятно ведь, как нам потом встретиться. Может, лучше я одна останусь с тобой, отдохну день, а завтра, когда приду в норму, мы вместе переместимся в наш постоялый двор?

— Кхи-кхи-кхи.

Пёрли, слушавшая рядом, не выдержала и тихонько рассмеялась.

— Конечно, они так тебе и позволят остаться с Марнаком наедине. Попытка схитрить была неплохая, но у тебя же всё на лице написано! Разве нет? Хотя стараешься ты мило, это да!

Белые щёки Жизель слегка порозовели.

— О чём ты вообще? Я просто рассуждала рационально и предложила лучший вариант.

— Ну-ну.

— Можно задать один вопрос?

Мужчина средних лет, который до этого молча слушал разговор, обратился ко мне. Я кивнул.

— Спрашивайте.

Он мельком взглянул на Жизель и спросил:

— Эта женщина, случайно, не жрица, владеющая божественной властью тени?

— Она самая.

— Так я и думал. Божественная власть тени, способная перемещать людей... Недавно мне довелось увидеть её собственными глазами.

Он отвёл взгляд от меня и обратился уже к Жизель:

— Когда вы говорите, что вам тяжело использовать божественную власть прямо сейчас, вы имеете в виду, что тяжело перенести всех присутствующих? А одного человека перенести сможете?

— Одного, думаю, смогу и сейчас.

— Этого достаточно.

Услышав ответ Жизель, он наполовину сунул два пальца в рот и дважды издал короткий низкий свист. Через некоторое время издалека донеслось хлопанье крыльев, и к нам подошёл человек в низко надвинутой плетёной шляпе.

Один из его подчинённых, которых я видел днём.

— С каких пор он был поблизости?

— Думаю, примерно с того момента, как ты устроил переполох в мэрии. Пината ведь была там.

На догадку мужчины его подчинённый коротко склонил голову, подтверждая слова. Мужчина средних лет достал из-за пазухи небольшую карту, протянул её Жизель и указал на одно место.

— Можешь перенести его примерно сюда?

Жизель прикинула расстояние по карте и кивнула.

— Одного — могу. Но зачем?

— Если нужно всего лишь встретиться, нам не обязательно самим идти туда. Достаточно сообщить отцу ребёнка новости о Пинате, и он тут же прилетит сюда. К тому же тот город находится в противоположной стороне от родовой резиденции Летускада, так что по маршруту разумнее, чтобы отец ребёнка прибыл в Терм.

Довод был здравый. Жизель легко взмахнула рукой, и тень на земле поднялась, в одно мгновение проглотив подчинённого мужчины.

— Отправила.

— К завтрашнему утру отец ребёнка будет здесь.

Разве он сам не сказал, что даже лететь туда почти целый день?

Похоже, отец Пинаты умеет летать заметно быстрее прочих зверолюдей-птиц.

— Раз весть передана, может, разойдёмся до завтрашнего утра? Я бы уже хотел немного отдохнуть.

— А мы где будем отдыхать?

— Пойдём в одно из убежищ, которыми собирались пользоваться я и мои люди. Неподалёку как раз есть такое.

— Хорошо. Жизель, Пёрли, искупайтесь в горячих источниках и как следует отдохните. Увидимся завтра утром.

— А как мы завтра встретимся?

На вопрос Жизель я улыбнулся.

— Скажи мне, где находится постоялый двор. Завтра, как проснусь, сам туда приду.

— Вы правда отпустите их вдвоём?

Пёрли опустила голову на плечо Жизель и ухмыльнулась.

— Пусть идут. Если отправить их именно вдвоём, лишних разговоров не будет. Нам тоже уже пора поспать. Я устала-а. Значит, решено: эти двое идут отдельно?

Едва договорив, Пёрли направилась к Матери, ткнула рукой в мою сторону и быстро начала что-то объяснять. Мать смотрела на Пёрли немного надутым взглядом, но после ещё нескольких её фраз всё же нехотя кивнула.

Только тогда Пёрли с довольным видом вернулась к нам.

— Готово. Драматические переговоры успешно завершены!

— Что ты ей сказала?

— Объяснила ситуацию и сказала, что мы разделимся на мужчин и женщин, — она просто согласилась. Да и вообще, с ней неожиданно легче договориться, чем ты думаешь. Надо только аккуратно-аккуратно не задевать её больные места, от которых она бесится!

После этого Пёрли похлопала Пенрада по плечу.

— Ты всё слышал? Вот так и вышло, так что ты тоже послушно иди с ними.

— Что? Сестрица? Но меня же в розыск не объявляли...

Пенрад, у которого внезапно сорвалась поездка в постоялый двор с горячими источниками, растерянно переспросил. Пёрли, словно ей было лень его убеждать, просто пристально посмотрела на него. Под этим взглядом Пенрад продержался меньше трёх секунд и тут же уставился в пол.

— ...Понял.

После этого мы разошлись без лишних проволочек.

Потому что вдалеке уже было видно, как туда, где мы стояли, несётся стража порядка, и нам пришлось уйти, пока мы зря не засветили лица.

До убежища мы с Пенрадом и мужчиной средних лет брели молча.

Собственно, поговорить нам друг с другом было особо не о чем.

— Эм...

Первым в довольно долгой тишине осторожно заговорил Пенрад. Тихим голосом он спросил мужчину средних лет:

— ...Госпожа Пиета и её муж хорошо ладят?

Мужчина немного помолчал, потом пожал плечами.

— Я ни разу не видел их вместе, так что не знаю. Какие у них сейчас отношения, вероятно, узнаем завтра.

— ...Понятно.

Ответив, Пенрад выглядел как-то странно поникшим.

Он что, влюбился в маму Пинаты с первого взгляда?

Но это была такая область, где даже поддержать его толком было неловко. Не так-то просто подобрать слова ободрения.

Похлоп-похлоп.

Так что я просто молча подошёл и пару раз похлопал его по плечу.

***

Тук-тук.

Даже за дверью стук звучал до крайности вежливо.

Накануне перед сном мне сказали, что утром отец Пинаты, скорее всего, придёт к убежищу, где мы отдыхаем, так что я не слишком удивился и открыл дверь.

— Здравствуйте.

Мужчина, ожидавший за дверью, очень учтиво склонил голову в приветствии.

Чёрная рубашка, чёрный галстук, чёрный костюм и чёрные волосы. Он весь был чёрный как сажа, словно его с головой окунули в чернила. Вдобавок в одной руке он держал чёрную трость, а в правом глазу у него сидел монокль на чёрной металлической цепочке.

Без сомнения, это был миловидный красавец, но изящная внешность, не слишком высокий для мужчины рост и какая-то едва уловимая хрупкость вместе придавали ему вид скорее учёного или литератора.

Он и так бросался в глаза тем, что был весь в чёрном, но среди этой черноты его глаза оставались совершенно белыми. Было в нём что-то такое, из-за чего его трудно забыть, даже если увидеть лишь мельком.

— Здравствуйте.

В слегка неловкой атмосфере мы обменялись приветствиями. Мужчина несколько раз беззвучно шевельнул губами, потом с очень застенчивой, чуть смущённой улыбкой сказал мне:

— Меня зовут Крус Аквила. Я отец Пинаты.

***

— Дядя, вы почему всё время за нами идёте?

Они прибыли в Летусфелеум и теперь направлялись к родовой резиденции Летускада. Марат шёл рядом, держась неподалёку от Пинаты.

Марат пожал плечами и ответил:

— Мне ведь деньги получить надо, вот и иду. Но даже если вам не хочется со мной расставаться, скоро расстанемся.

Секунриуса немного задела странная дружелюбная атмосфера между Пинатой и Маратом, однако слишком заострять на ней внимание он не стал.

Раз они добрались до родовой резиденции, поводов волноваться больше не было.

Они прошли по улице, полной зверолюдей. Чем ближе становился огромный замок, издали казавшийся сложным переплетением стен и построек, тем легче делались шаги Секунриуса; ноги будто сами несли его вперёд.

Наконец они оказались перед замком. Стоило крысиным зверолюдам-привратникам в доспехах узнать лицо Секунриуса, как они низко склонили головы. Секунриус лёгким кивком принял их приветствие и первым вошёл внутрь огромного замка.

— Подойдёшь к тому окну, назовёшь моё имя и получишь вознаграждение.

— А, спасибо. Тогда я пойду.

Марат на мгновение встретился взглядом с Пинатой, подмигнул ей и без малейшего сожаления отправился получать обещанную плату.

Пината оглядела внутреннее пространство замка, где людей оказалось куда больше, чем она ожидала, и спросила:

— А почему здесь так много народу?

Секунриус взял Пинату за руку и неторопливо повёл её дальше.

— Первый этаж внешнего замка ещё и служит мэрией этого города, поэтому людей здесь много. Во внутренней крепости будет тихо.

Они пересекли огромный внешний замок. Перед Секунриусом, стоило стражникам увидеть его лицо, без лишних вопросов открывались одни ворота за другими. А потом среди яркого, ухоженного сада показался ещё один замок.

— Вау.

Пината впервые в жизни видела такие величественные старинные сооружения и не смогла сдержать невольного восторга.

— Как же красиво!

Впервые Пината отреагировала как обычный ребёнок своего возраста, и Секунриус очень довольно улыбнулся.

— Правда? Это наша гордость.

Едва он это сказал, тело Секунриуса покрылось лоснящейся угольно-чёрной шерстью. В одно мгновение он принял облик чёрного крысиного зверолюда и снова крепко взял Пинату за руку.

— Раз уж ты до сих пор шла навстречу, я позабочусь о твоём удобстве настолько, насколько позволят мои полномочия. Если здесь что-то будет тебя беспокоить, зови меня. Большинство проблем я смогу решить.

— А почему вы вдруг превратились?

— Члены дома Летускада во внутренней крепости родовой резиденции должны находиться в облике крысиных зверолюдов. У этой традиции есть разные причины, но рассказ всё равно будет скучный. Поживёшь здесь, и если потом тебе всё ещё будет любопытно, спросишь. Тогда объясню подробно.

— Хорошо.

— Перед тем как войти, дам тебе последний совет.

Секунриус опустился на одно колено, чтобы по возможности сравняться с Пинатой взглядом, и серьёзно сказал:

— Помнишь, я рассказывал тебе о том бесшабашном мальчишке?

— О том, которого надо просто игнорировать, даже если он будет действовать на нервы?

— Да.

— Но если все тут выглядят как крысиные зверолюды, как мне понять, кто из них тот самый бесшабашный мальчишка?

— Увидишь — сразу поймёшь, даже если не захочешь. Во всей внутренней крепости у него одного белоснежная шерсть.

Он ненадолго умолк, а затем снова обратился к Пинате:

— Увидишь белую крысу — обходи стороной. Даже если случайно столкнёшься с ним, постарайся как можно меньше попадаться на глаза.

— Дядя, вы ведь здесь довольно важный человек, нет? Почему вы только и делаете, что велите мне осторожничать? Если эта белая крыса такой проблемный мальчишка, разве вы не можете по своей власти выгнать его или что-нибудь такое?

Секунриус подавил тихий стон и заговорил с очень усталым лицом:

— Дело в том, что этот белый мальчишка — сын, который родился у моего деда, главы дома, на склоне лет. Иными словами, та белая крыса, которая гораздо младше меня, по степени родства приходится мне дядей, так что я не могу ему указывать.

— Значит, у вас против этого мальчишки весу маловато.

— ...Можно сказать и так. Поэтому постарайся держаться от него подальше.

— Я постараюсь по возможности избегать его, но знаете...

Пината крепко сжала маленькие кулаки и спросила:

— Если вдруг окажусь в ситуации, где совсем не смогу избежать встречи, можно мне в целях самообороны пару раз его стукнуть?

— До силового противостояния лучше тем более не доводить. Он, конечно, бесшабашный мальчишка, но по части движений у него редкий, поистине выдающийся талант, поэтому глава дома и носится с ним.

— Так его можно бить или нельзя?

Секунриус на миг представил, как этого раздражающего маленького дядюшку кто-нибудь колотит, и невольно усмехнулся.

— Будь моя воля, я бы очень обрадовался, если бы кто-нибудь отвесил ему пару тумаков. Но этот парень совсем не умеет держать себя в руках. Дашь ему повод распустить руки — и всё станет по-настоящему опасно, так что ни в коем случае этого не делай.

Пината широко улыбнулась.

— Значит, прямо запрещено его бить всё-таки не запрещено?

— Не то чтобы запрещено, но всё, что я до сих пор говорил... Ха-а.

Секунриус решил: пусть ему и придётся некоторое время потратить больше собственных сил, он будет держать Пинату при себе и не выпускать из поля зрения.

В некотором смысле эта девочка была единственной заслугой, которая могла прикрыть его вину за то, что в этот раз он потерял больше людей, чем следовало.

Он устало сказал:

— Прошу тебя, по возможности ни за что не дерись.

Пината улыбнулась так, что веры ей не было никакой, и взмахнула маленькими крыльями.

— Я буду только защищать себя. Вы мне не верите? Я же Пината.

— Да, ты умная девочка. Верю, что уж ты-то сумеешь себя вести как надо.

Старательно подавив зарождавшееся беспокойство, Секунриус взял Пинату за руку и направился во внутреннюю крепость родовой резиденции.

В надежде, что ничего не случится.