Глава 397 — Горячая картошка.

— П-помер?

— Помер! Точно помер!

— Он помер, но шевельнулся!

— У него же голова взорвалась! Голова!!!

Перепуганные крысолюды наперебой визжали и пищали.

Руки ребёнка, крепко обвившие мою шею, мелко дрожали от всего, что только что случилось. Зато эта дрожь говорила мне: с ней всё в порядке. Мужчина, которого я держал левой рукой, тоже вроде бы был жив-здоров.

Все три пули били точно в мою голову.

Если они не целились ни в ребёнка, ни в мужчину у меня на руках, значит, этим крысам и правда нужна была именно она.

А я ведь сегодня не хотел никого убивать и пачкать руки кровью. Но что поделать.

Видимо, зверолюди и впрямь сильны телом: враги оказались опаснее, чем я ожидал. На первый взгляд крысолюды просто наваливались как попало, но стоило присмотреться, и становилось ясно: в их атаках был невидимый порядок, следы вполне настоящей выучки.

До того как я стал мастером, без божественной власти я бы из такой передряги не выбрался.

В конце концов пришлось признать очевидное.

Чтобы убить как можно меньше, с этой минуты мне придётся стать куда более жестоким и страшным.

Пока рассудок не вернулся туда, где всё расшатал страх, надо давить.

Вж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж!

Я оттолкнулся от земли и выбросил вперёд Мясника.

Ещё мгновение назад эта толпа теснила меня, без конца заменяя павших свежими бойцами. Но стоило мне перейти в наступление, и численность превратилась для них в слабость, сковавшую им ноги.

Крысолюды забили собой весь тёмный переулок. За спиной каждого стояли свои, и отступить назад нельзя было даже на шаг.

Скрещённые металлические зубья Мясника перемалывали их, и кровь хлестала вниз косым ливнем.

Вж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж!!!

Бегите. Бегите, обезумев от ужаса. Не оглядываясь, бросайтесь врассыпную, все до одного.

Я двигал рукой почти машинально.

На меня и на Мясника летели десятки клинков, копий, зубов и когтей, но передо мной, уже вступившим на ступень мастера, и перед шестернями Мясника всё это рвалось, как бумага. Бумага, насквозь пропитанная густо-красной кровью.

Пи-и-и-и! Писк-писк!

За считаные мгновения десятки крысолюдов превратились в кровавое месиво, и переулок стал морем крови и плоти. Запах страха защекотал мне нос.

Но они всё ещё не бежали. Видимо, выучка у них была крепкая. Они держались, будто вцепились в тонкую, едва не рвущуюся нитку.

Нужен был тяжёлый удар, который эту нитку перережет.

Пи-и-и-и-и!!!

Руки не останавливались, крысолюды падали под ударами, а я тем временем быстро обшаривал взглядом все крысиные морды вокруг.

Нашёл.

Крыса в красном шлеме. Он смотрел на меня испуганно, но всё равно указывал на меня мечом и орал:

— Бейте! Бейте! Не останавливайтесь!!! Враг один! Клыки Ретускады, бейте врага Ретускады!!!

Если срубить его, поле боя сразу изменится. Я понял это почти сразу.

В глазах крысы в красном шлеме отразился я. Он заметил, что я смотрю прямо на него, коротко скрипнул зубами и выкрикнул ещё громче:

— Не отступать! Писк! Он выдохся!

Вж-ж-ж-ж-ж-ж-ж!

Я широко махнул Мясником, крысолюдов смололо в кашу, и впереди открылся просвет. Я коротко разогнался по пустому месту и прыгнул. Точно к нему.

Десятки крысолюдов остались подо мной. Расстояние сократилось в одно мгновение. Я опустил Мясника ему на голову.

Его глаза стремительно налились красным. Крыса в красном шлеме взмахнул двумя мечами, длинным и коротким, и быстро ударил ими по плоскости Мясника.

Траектория Мясника сместилась. Совсем чуть-чуть. Но он честно использовал эту крошечную щель, которую сам же и создал.

— Тяните! Писк!!!

Крысолюды за его спиной рванули его назад и отбросили. В итоге под Мясника попал другой, ни в чём не повинный крысолюд, и его размололо в месиво.

Отброшенная назад крыса в красном шлеме приземлилась на волну крысиных тел, встала на неё обеими ногами, будто на ровную землю, и уставилась на меня. Несколько мгновений он просто сверлил меня взглядом, а потом крикнул во весь голос:

— Отступаем! Возьмём его в следующий раз! Все прочь! Пи-и-и-и-и!

По его приказу крысолюды одним движением хлынули из переулка, словно отступающая волна.

Но просто так отпускать их я не собирался.

Я отпустил Мясника, поднял меч одного из ближайших павших крысолюдов и со всей силы метнул его в красный шлем.

Меч пронёсся на огромной скорости и почти успел пробить ему голову. Почти. Крыса в красном шлеме метнулась как молния и двумя клинками отбила брошенное оружие.

— Писк!

Меч отлетел в сторону, а он посмотрел на меня с такой самоуверенной рожей, будто уже победил, и мерзко ухмыльнулся. Я улыбнулся ему в ответ.

Хрясь!!!

На тот миг, когда всё его внимание было приковано к мечу, из слепой зоны прилетел камень и точно врезался ему в голову.

Брызнула красная кровь, и его тело рухнуло на спины крысолюдов. Правда, чтобы бросить камень незаметно, мне пришлось метать его вполсилы, так что он лишь крепко приложил по красному шлему.

Выжил, что ли?

Из-под шлема прыснула кровь, будто там что-то смялось, но зверолюди живучие. Уверенности, что он умер, у меня не было.

Впрочем, цель была достигнута: крысолюды отступили. А жив он или нет, честно говоря, меня уже не особенно интересовало.

Кап. Кап. Кап.

Красная кровь стекала по моему телу и без остановки капала на землю. Я изрубил десятки крысолюдов, и одежда уже была так заляпана чьей-то кровью и кусками плоти, что в таком виде на улицу лучше было не выходить.

Мерзость.

Я убрал Мясника в браслет и одной рукой откинул назад волосы. За спиной тут же раздался тоненький голос:

— Ик?!

А. Точно. У меня же за спиной была Пината.

Я разжал её руки, намертво сцепившиеся у меня на шее, и поставил Пинату на землю. Она была залита кровью до самого лица и, как и я, с головы до ног капала красным. Судя по всему, кровь на лицо ей как раз и брызнула, когда я только что провёл рукой по волосам.

— Вас нигде не задело?

Честно говоря, ранения волновали меня меньше, чем то, не получила ли она шок от вида всего, что я устроил.

Пусть это были не совсем люди, а двуногие крысолюды, но для зверолюдов они, наверное, выглядели как самые обычные люди.

— Вообще нигде! Я совсем-совсем в порядке!

Пината, хлопая маленькими крыльями, ответила так бодро, что я внимательно всмотрелся в её лицо.

Несмотря на брызги крови и кусочки плоти, налипшие тут и там, она сияла самой беззаботной улыбкой. Ни страха, ни тревоги на лице не было и следа.

У зверолюдов с детства чувства устроены чуть иначе, чем у обычных людей? Почему её вообще не проняло?

— Ты… не обычный человек. Как можно выжить после пули в голову?

Почему шокировало именно этого птичьего дядьку с переломанными руками и ногами?

Как бы там ни было, хорошо, что ребёнок не испугался. Хм.

На секунду, правда, возник вполне естественный вопрос: а точно ли хорошо, что ребёнок не испугался такого зрелища? Но я тут же задвинул его в дальний угол.

И без того сейчас хватало срочных дел.

Для начала, если я выйду на дорогу весь в крови, арест будет меньшей из проблем. Куда вероятнее, что всё станет ещё сложнее и хлопотнее.

Надо отмыть ребёнка и раздобыть ей чистую одежду.

Как-то сообщить о нашем местонахождении Пёрли и остальным, чтобы встретиться с ними.

Ещё надо отделаться от преследователей, которые наверняка снова увяжутся за нами, — тогда, может, сегодня удастся пролить чуть меньше крови.

Ха-а. Ну и морока. Что делать-то?

— Может, ты…

Пока я перебирал всё это в голове, птицелюд всё смотрел на меня и что-то бормотал. Я сказал ему:

— Хотите что-то спросить — не мнитесь, спрашивайте прямо.

Он долго смотрел мне в лицо снизу вверх, а потом осторожно спросил:

— Может, ты и есть один из тех чудовищ, что в последнее время начали появляться за границей? Чудовищ, вышедших за человеческие пределы. «Апостол»?

Так уже появились апостолы, которые официально раскрыли себя и начали действовать? Надо будет потом отдельно расспросить об этом Диспенса.

Я ничего ему не ответил, но он, похоже, уже окончательно решил, что я и есть один из «апостолов».

— Тогда всё сходится. Твоя непостижимая сила и невероятная регенерация. Я слышал, что обычные атаки на апостолов вовсе не действуют. Значит, вот что это значит.

Я даже не показал облик апостола, а он уже сам себе всё придумал, сам поверил и сам успокоился.

— Но почему апостол вмешался в дело этого ребёнка? Насколько далеко всё это зашло? Есть в ней ещё что-то, о чём я не знаю?

Может, зря я не оставил его на попечение собственных подчинённых? Всё больше надоедает таскать этого дядьку за собой.

Но сперва надо выбраться из переулка, полного крови и мяса, и найти место, где можно помыться.

— Тебе нужно укрытие?

Мужчина, будто прочитав моё выражение лица, снова обратился ко мне.

— Нужно, да…

— С этим я могу помочь. Неподалёку есть убежище, которое подготовил наш дом. Я проведу.

А всё-таки не зря я его прихватил.

— Забирайтесь обратно.

— Да, да!

Пината мигом обхватила меня за шею. Я поднял её на руки, свободной рукой подхватил мужчину средних лет и приготовился идти.

— Ведите.

— Но раз убежище устроил мой дом, там могут оказаться мои подчинённые, которых ты видел раньше. Убежищ несколько, так что не обязательно, но всё же.

— Даже если мы столкнёмся, лично мне это ничем не грозит.

— …Верно. Грозить будет моим людям. Если они там, я как-нибудь разберусь. Я проведу тебя, только если пообещаешь не нападать первым.

Если они не собираются забирать ребёнка, причин нападать у меня и так нет.

— Хорошо.

— Тогда сначала туда.

Пробираясь по узким переулкам вслед за его указаниями, я понял только одно.

Они собирались отнять у меня ребёнка и уйти именно этим путём.

По его командам мы то петляли между домами, то перебирались по крышам. За весь путь к убежищу нам не встретился ни один прохожий. Было видно: над этим маршрутом они хорошенько поломали голову.

— Пришли. Вот здесь.

Его указания закончились перед самым обычным на вид домом. Я быстро открыл дверь и вошёл внутрь.

К счастью, чужого присутствия в доме не чувствовалось.

Я поставил Пинату на пол и спросил мужчину:

— Где одежда?

— В той комнате всё приготовлено. Помыться можно там.

С моей одеждой вопрос решён. Оставалась одежда для Пинаты.

— Одежда для ребёнка тоже приготовлена.

Он сказал это как нечто само собой разумеющееся, и я снова вспомнил, что эти люди собирались увезти Пинату.

Нет, важнее я понял другое.

Я сам помоюсь. Пината уже в том возрасте, когда тоже справится сама. Но кто будет мыть этого мужчину?

Я уже собирался идти в душ, но остановился и молча посмотрел на него. Он перевёл взгляд на своё тело и понятливо ответил:

— Руки и ноги уже понемногу двигаются. Думаю, помыться я смогу сам.

— Мыть взрослого мужчину я и не думал.

Сначала я отправил мыться Пинату, потом мы с мужчиной — он двигался предельно осторожно — тоже приняли душ и переоделись.

Чёрная одежда и плащ из явно дорогой ткани были точь-в-точь такими, какие носили напавшие на меня люди.

Даже одежда Пинаты оказалась чёрной, только детского размера. Явно шили под неё: на спине аккуратно оставили отверстия для крыльев.

Когда я оделся и вышел, Пината помахала чуть широковатыми рукавами и сказала:

— Немного велико!

Ну да, страннее было бы, если бы размер подошёл идеально. Я мягко улыбнулся ей и опустился на ближайший стул.

Мужчина тоже медленно добрался до другого стула, сел и спросил:

— Что теперь намерен делать?

— Уходить.

Долго оставаться здесь нельзя. Мы пришли сюда в одежде, насквозь пропитанной кровью, и оставили столько следов, что любой более-менее приличный следопыт легко найдёт это место.

— Куда?

— Пока мылся, мне пришла в голову довольно неплохая мысль.

— Какая?

Я показал ему два пальца.

— Вы ведь говорили раньше, что знатные дома лишь номинально владеют захваченными землями, а на деле ими управляют чиновники, назначенные Королём демонических драконов.

— Говорил.

— Значит, мы идём в городскую управу.

— …Что?

Он посмотрел на меня так, словно услышал что-то очень странное.

— Что это вообще значит?

— В Драконьем королевстве убийство незаконно, верно?

— Разумеется, незаконно.

— То, что люди Ретускады устроили в переулке, и похищение ребёнка, которое пытались совершить вы, если разобраться, тоже незаконны, разве нет?

— …И это верно.

Самое время сообщить Пёрли, где мы.

Я поднялся со стула и широко улыбнулся.

— Поэтому мы и идём в городскую управу! В такие минуты самое время обратиться за помощью к законной власти.

— …Если вмешаются чиновники, всё станет очень запутанно. Тяжело придётся всем.

Нет. Не мне придётся тяжело.

— Говорите прямо. Если вмешаются чиновники, тяжело придётся вашим знатным домам, разве не так?

— …

После всех этих нападений у меня в голове вертелась одна мысль.

Чем, чёрт возьми, занимается власть в этой стране, если тут все носятся как сорвавшиеся с цепи?

Если она бездельничала, пока на меня раз за разом совершали незаконные нападения, пусть теперь за это отвечает.

— Пината. Идите сюда. С этого момента мы направляемся в городскую управу.

Пината, топоча ногами, подбежала, подпрыгнула мне на руки и бодро повторила за мной:

— Отлично! Идём в городскую управу!

***

Солнце клонилось к закату, и все уже суетливо собирались домой.

Бах!!!

Дверь городской управы с грохотом распахнулась от мощного пинка, и внутрь ворвался незваный гость. Держа ребёнка на руках, мужчина в развевающемся чёрном плаще громко крикнул чиновникам, которые как раз собирались расходиться:

— Дом Ретускада пытается убить невинных граждан! То есть нас!

***

Буль-буль.

Из хорошо кипящего котелка Дакия вытащила вместе говядину, стеклянную лапшу и грибы и переложила всё в маленькую тарелку. Полила сверху немного бульоном, подцепила пропитавшиеся кусочки палочками и отправила в рот.

Тёплый бульон и в меру впитавшиеся приправы слились на языке, и густой вкус горячего котелка заявил о себе почти с насилием.

Дакия зажмурилась и ещё немного подержала этот вкус.

Потом, с выражением полного удовлетворения, сказала Фридии, которая рядом понемногу ела из того же котелка:

— Как хорошо, что я отдельно заказала ещё четыре порции.

Фридия отправила в рот кусочек мяса и кивнула. Дакия повернулась к Жизель, сидевшей у стены с чашкой чая.

— Больше не будете?

Жизель помотала головой.

— Наелась.

Дакия покосилась в сторону Матери Разложения. В соседней комнате уже были разостланы постели, и Мать Разложения безмятежно спала. После горячего источника она как следует согрелась, потом досыта наелась котелка, начала клевать носом, и её уложили.

Шур-р.

Дакия как раз собиралась снова заняться дополнительно заказанным котелком, когда дверь открылась и появилась знакомая работница. Она украдкой оглядела компанию и осторожно заговорила:

— Я по тому делу, о котором вы раньше отдельно просили.

Дакия заранее дала этой работнице денег и попросила сообщать, если в городе случится что-нибудь крупное. Она сперва отправила в рот уже взятый кусок мяса, а потом кивнула, мол, говори.

Работница оглянулась по сторонам и осторожно сказала:

— Я слышала, что сейчас в городскую управу ворвался какой-то подозрительный тип и устроил там переполох. Новость совсем свежая, с пылу с жару.

— Как он выглядит? Во что одет?

— Этого я уже…

— В управе кто-нибудь умер?

— Н-нет, такого вроде не говорили. Только что кто-то устроил переполох…

— А в городской управе такое иногда случается? Кто-нибудь врывается и шумит?

— Бывает, конечно.

— Хм-м.

Дакия посмотрела на Жизель и Фридию и пожала плечами.

— Раз никто не умер, как-то сомнительно.

Жизель кивнула, соглашаясь с Дакией.

— И никто не пострадал. Да, сомнительно. Как думаете?

Фридия спокойно подцепила палочками ещё кусочек мяса из котелка и сказала:

— Если никто не умер, велика вероятность, что это не Ён-и. Давайте доедим, а потом подумаем.

Так, объединённые странной верой в Марнака, все трое пришли к одному мнению, и тихая трапеза продолжилась под негромкий стук посуды.