Глава 23 — Танец в летнюю ночь (6).
Сабелиан смотрел на перепуганную дочь. Бланш дрожала так сильно, что, казалось, вот-вот осядет на пол. Он давно знал, насколько она робка и чувствительна, и именно это тревожило его больше всего. Будущему монарху нужны рассудительность и твёрдая воля, а Бланш легко поддавалась чувствам, быстро плакала и почти никогда не умела настоять на своём. Однажды ей предстояло унаследовать корону. Как доверить страну ребёнку, которого может сломить любая мелочь? Поэтому Сабелиан воспитывал дочь строго — так же, как когда-то воспитывали его самого. Но годы шли, а Бланш оставалась мягкой и застенчивой. И всё же сейчас она не убежала и не отвела глаз. Голос дрожал, в ресницах стояли слёзы, но девочка продолжала говорить.
— Абигейл сделала что-то плохое?
— Нет.
— Тогда почему вы так с ней поступили?…
Сабелиан не нашёл ответа.
— Мне её жалко. Она ни в чём не виновата… Сегодня тоже делала вид, будто всё хорошо, но я знаю, что ей было больно.
Он не понимал собственной дочери. Абигейл долго мучила её, и даже после того, как едва не умерла и вдруг стала вести себя как другой человек, прошлое никуда не исчезло.
— Почему ты так за неё переживаешь?
Что заставило эту боязливую девочку самой прийти в кабинет и потребовать от отца извинений? Бланш замялась. Несколько раз открыла рот, прежде чем выдавила:
— Потому что Абигейл… моя мама.
Она уже не плакала и теперь светло улыбалась, хотя глаза ещё блестели от слёз.
— Я хочу, чтобы папа и мама жили дружно…
Слово «мама» заставило Сабелиана застыть. В тишине было слышно только, как Бланш шмыгает носом. Через несколько секунд он всё же овладел собой.
— Хорошо. Я извинюсь перед Абигейл. Только перестань плакать.
— Правда?
— Да.
— И на следующий обед вы тоже придёте?…
— Приду. Обещаю.
Лишь получив обещание, Бланш перестала плакать и широко улыбнулась. Сабелиан не понимал, чему она так радуется.
— Если это всё, можешь идти.
Голос Сабелиана звучал уже мягче. Бланш глубоко поклонилась и вышла. Когда дверь закрылась, король закрыл лицо ладонью и тяжело вздохнул. Что он скажет Абигейл? Как вообще просить у неё прощения? Стоило представить её лицо, и грудь снова болезненно сжалась.
* * *
Над дворцом висел тонкий серп месяца. Тучи так плотно затянули небо, что даже полная луна едва разогнала бы темноту. Я сидела у окна и смотрела вверх. Второй вечер подряд на душе было муторно. Сабелиан не пришёл на общий обед, сославшись на дела. Честно говоря, я даже обрадовалась. Я подняла левую руку. Обручальное кольцо на безымянном пальце выглядело каким-то жалким. Тут же вспомнился вчерашний разговор с Веритэ.
«Да разведись ты с ним!»
После репетиции он даже не поздоровался — сразу взорвался.
«Сам притащился танцевать, а потом ни с того ни с сего устроил сцену. И зачем было тебя бить?»
Я не удержалась и фыркнула. Веритэ сердито нахмурился.
«Чего смешного?»
«Приятно, что ты злишься за меня».
До чего же хорошо знать, что кому-то не всё равно. Веритэ отвернулся и пробурчал:
«Тебя обидели. Естественно, я злюсь. А как иначе?»
От этих слов будто камень с груди свалился. Я сразу подхватила его возмущение:
«Вот именно! Это же полный бред. Надо было хотя бы обложить его матом!»
«Он мудак, Биби. Я не шучу насчёт развода. Подумай об этом серьёзно».
«Будто всё так просто. Это династический брак между двумя странами».
«Захочешь уйти — я найду способ».
Веритэ говорил без тени сомнения. Он протянул руку, и в зеркале появились толстые книги. Раскрыв одну из них, он принялся листать страницы.
«Я изучил человеческие законы. Королевские браки расторгали и раньше. Основанием могли стать бесплодие, скрытое прошлое одного из супругов или то, что после свадьбы они так и не делили постель».
Он ударил себя ладонью в грудь, всем видом обещая решить любую проблему.
«Так что только скажи. Я обязательно тебя разведу!»
Вспомнив его решительный взгляд, я снова улыбнулась. Веритэ и сегодня несколько раз спрашивал, не передумала ли я. Возможно, развод и правда был лучшим выходом. Убийцу Абигейл до сих пор не нашли, да и финал сказки не давал покоя. Может, послушать Веритэ и уйти? Меня удерживала Бланш. Поначалу я видела в ней прекрасную модель и очаровательного ребёнка, но теперь она стала мне родной. Как ей будет вдвоём с Сабелианом? Не останется ли она снова совсем одна? А может, к чёрту всё и сбежать вместе с ней? Я вздохнула. План был отличный, только совершенно невозможный. Оставался другой вариант: считать Сабелиана пустым местом и жить своей жизнью. Раньше мы могли месяцами не встречаться, но теперь были эти общие обеды…
Голова гудела от мыслей. Решу всё завтра. Сейчас лучше лечь спать. Я потянулась и направилась к кровати, но вдруг остановилась. «Что это было?» Ночь стояла такая тихая, что можно было услышать падающий лист. Сначала мне почудился порыв ветра, потом звук повторился — уже совсем как шаги у двери. Может, фрейлина? Или мне показалось? А если человек, убивший Абигейл, всё ещё во дворце? По спине пополз холод. Я замерла, прислушиваясь, и наконец различила мужской голос:
— Абигейл… вы ещё не спите?
Это был Сабелиан. Напряжение исчезло мгновенно, оставив после себя слабость и недоумение. «Какого чёрта он забыл у моей опочивальни? И что это за интонация бывшего, который решил поговорить среди ночи? Снова пришёл придираться? Может, сделать вид, что я сплю? Нет, лучше закончить всё сейчас. Скажу, чтобы больше не являлся на общие обеды и мы жили как чужие».
— Я не сплю.
— Мне нужно с вами поговорить.
Обычно ровный голос звучал глухо и устало. Я открыла дверь. Сабелиан действительно стоял на пороге. Глаза были ясными, но от него слегка пахло вином. Никаких других признаков опьянения я не заметила. Не улови я запах, даже не догадалась бы, что он пил. Мне вспомнилась ночь, когда я сама ворвалась к нему. Тогда Сабелиан смотрел на меня с ужасом, а теперь казался просто измученным.
— Зачем вы пришли, Ваше Величество?
Мой голос невольно стал сухим. Сабелиан посмотрел за моё плечо.
— Позволите войти?
Я не ответила сразу. Пускать его не хотелось, но разговаривать на пороге было ещё глупее. Пришлось отступить. Мы сели подальше друг от друга. Обстановка — ночь, спальня, двое в ночной одежде — в другой истории могла бы показаться романтичной, но здесь романтикой и не пахло. В комнате было темно. Можно было зажечь ещё свечей, но я не стала: смотреть на Сабелиана мне не хотелось. В полумраке виднелась лишь жёсткая линия рта. Наконец он заговорил:
— Вчера я…
Сабелиан запнулся и прикусил губу.
— Я поступил ужасно. Простите меня.
Он тихо выдохнул и провёл ладонью по лицу.
— Кажется, мне слишком часто приходится просить у вас прощения.
После этого Сабелиан замолчал, ожидая ответа. Я тоже молчала. Он действительно извинялся уже не впервые, и я больше не знала, обязана ли снова прощать.
— Вам не за что извиняться. Не хотите танцевать — не танцуйте.
Собственный голос показался мне таким же холодным, как его.
— Я поняла, насколько вам противна, и больше не стану навязываться. Буду жить так, чтобы не попадаться вам на глаза. А теперь возвращайтесь к себе и отдохните.
Тучи медленно сдвинулись, впуская в комнату лунный свет. Он скользнул по полу, коснулся моих ног, затем лица Сабелиана. Только тогда я разглядела его выражение.
— Противны?
В голосе и во взгляде мелькнуло настоящее смятение.
— Я не испытываю к вам отвращения.
— Вы не выносите даже моего прикосновения.
— Это другое…
Он умолк и сжал губы. Ночной ветер шевельнул занавески. Сабелиан сидел ближе к окну, и до меня донёсся запах масла для волос и вина, сразу напомнивший о дневной репетиции.
— Я оттолкнул вас, потому что…
Сабелиан непривычно долго искал слова. Когда луну снова закрыла туча и наши лица исчезли в темноте, ему наконец удалось продолжить:
— Дело не в вас. Я физически не переношу никакого контакта с женщинами.
Он произнёс это обречённо, словно раскрыл то, что больше всего хотел скрыть.
— И, похоже, это не единственное, в чём вы ошибаетесь на мой счёт.
— Что ещё?
— Например, вы думаете, что я любил Мириам.
Её имя прозвучало у него как ругательство.
— Если бы не эта женщина, сегодня я смог бы танцевать с вами.
В его словах смешались сожаление и давняя ненависть. Неужели первая жена сделала с ним что-то, после чего он начал бояться женщин? Злость понемногу уступила жалости.
— Тогда… слухи правдивы? Бланш не ваша дочь?
Сабелиан не ответил сразу. Потом усмехнулся, но я не поняла, над кем — над Мириам или над собой.
— Нет. Бланш моя дочь. Я слишком хорошо знал Мириам: она не стала бы спать с другим мужчиной.
— Почему же вы так её ненавидите?
Разговор оборвался. Прошло несколько долгих секунд.
— Вы помните, сколько мне лет?
— Я…
Когда я приехала во дворец, мне называли его возраст. Он был на три года старше Абигейл. Значит, Сабелиану было двадцать шесть, а Бланш — одиннадцать. Я всё поняла и не смогла произнести ни слова. К горлу подступила тошнота.
— Мне было пятнадцать, когда повитуха положила Бланш мне на руки и сказала, что это моя дочь.