Глава 22 — Танец в летнюю ночь (5).
Пока я пыталась понять, что только что увидела, музыка закончилась. Бланш сразу склонила голову.
— Папа, простите… Я ещё плохо танцую.
— Это заметно. Ты умудрилась ошибиться даже в таком простом танце… Тебе нужно больше заниматься.
— Д-да!
Какой же у него проклятый язык. Неужели так трудно было сказать, что она молодец? Сам ещё недавно жаловался, что танцевать не умеет. И всё-таки по сравнению с прошлым разом он сделал огромный шаг: хотя бы спросил, не ушиблась ли Бланш. Для неё одного танца оказалось достаточно, чтобы выбиться из сил. Рядом с отцом девочка всё время держалась как на экзамене.
— Принцесса, вам лучше отдохнуть. Нам с Его Величеством тоже пора позаниматься.
— Х-хорошо…
Бланш часто закивала и села на приготовленный у стены стул. Миллард тут же пристроился рядом, будто его туда приклеили. Оставался мой драгоценный супруг. Он стоял со скрещёнными руками, надёжно спрятав ладони, и всем видом показывал, что танцы ему даром не сдались.
— Вы устали? Тогда перенесём занятие.
— Нет. Я в порядке.
Убедительно это не прозвучало. Сабелиан был бледен и явно не хотел начинать. Может, ему противно танцевать именно со мной? Или неприятны танцы как таковые? Впрочем, он пришёл сам, значит, дело всё же не только во мне. Скорее всего, его тяготило присутствие зрителей. С его гордостью один слух о неуклюжем короле обернулся бы настоящим позором. Я понизила голос, чтобы нас никто не услышал.
— Могу попросить всех выйти, если вам мешают посторонние.
— Не нужно. Оставим всё как есть. Я справлюсь.
Последние слова он словно сказал самому себе. Спорить я не стала и отошла на несколько шагов.
— Сыграйте «Пир у Лотты».
Вместо прежней бойкой мелодии полилась медленная, чуть томная музыка. Я ещё думала, не попросить ли учителя показать движения, когда Сабелиан сам поклонился мне. Значит, порядок он знал, просто не был уверен в себе. Он опустил глаза, и на строгом лице особенно выделились длинные ресницы. Я ответила реверансом. Стоять с ним друг напротив друга было непривычно, почти неловко. Мелодия текла неторопливо, и напряжение в зале понемногу отступило. Я протянула руку. Сабелиан поднял правую ладонь в белой бальной перчатке. Стоило мне коснуться его пальцев, как он болезненно поморщился.
— Нет… Я всё-таки не смогу.
Он выдернул руку и прикрыл рот. Лицо у него стало мертвенно-бледным. Сабелиан отвернулся, сделал шаг и вдруг пошатнулся. Я успела схватить его за предплечье.
— Ваше Величество, вам плохо?…
— Не прикасайтесь ко мне!
Он с силой отбил мою руку. Больно не было, но я застыла, увидев его лицо. Взгляд похолодел, губы жёстко сжались, а отвращение было таким явным, что меня будто окатило ледяной водой. Сабелиан смотрел в пол, стискивая зубы, и весь дрожал.
— Прошу меня извинить. Я уйду первым.
Он коротко поклонился и быстро вышел из зала. Миллард растерянно последовал за ним.
— До следующей встречи, Ваше Величество. Ваше Высочество.
Дверь закрылась, и вместе с ними исчезло всё тепло. Ещё минуту назад в зале стоял летний день, а теперь словно внезапно наступила зима. Никто не решался заговорить. Даже обычно неунывающая Клара побледнела и испуганно поглядывала на меня. Ну конечно, разгребать последствия опять придётся мне. Я заставила себя улыбнуться как ни в чём не бывало.
— Кажется, я осталась без партнёра. Нома, потанцуешь со мной?
— Разумеется, Ваше Величество.
За год службы Нома успела привыкнуть к подобным выходкам. Она вышла на середину зала, я подала знак музыкантам, и те заиграли что-то живее прежнего, словно пытались разогнать тяжёлую тишину. Нома обняла меня за талию, я положила руку ей на плечо и постаралась не выдать ни одной эмоции. «Сабелиан меня ненавидит и презирает. Как я могла об этом забыть? Какая же я дура». К счастью или к несчастью, притворяться невозмутимой я умела лучше всего. Бланш смотрела на меня с тревогой, поэтому я не имела права дрогнуть. Под весёлую музыку я продолжила танец так, будто меня ничуть не задели.
* * *
Государственный совет, начавшийся утром, закончился лишь к полудню. Ничего особенно сложного сановники не обсуждали: вскользь затронули отношения с иными народами, а большую часть времени посвятили приближавшемуся Празднику основания. И всё же Сабелиан покинул зал заседаний усталым и мрачным. Возможно, виной был герцог Сторк. До него дошёл слух, что король прогнал Абигейл, и всю встречу он не скрывал довольной улыбки. В другой день Сабелиан просто не обратил бы внимания, но сегодня одно лицо герцога выводило его из себя. Миллард осторожно следил за настроением господина. Со вчерашней репетиции король не находил себе места, и советник наконец решился напомнить:
— Ваше Величество, пора идти в столовую. Королева и принцесса Бланш уже ждут вас.
Сабелиан резко остановился. Неужели общий обед был назначен именно на сегодня? Можно было войти, молча поесть и сразу уйти, однако при одной мысли об Абигейл снова заныло в груди. Всю дорогу после репетиции его преследовало её обиженное лицо. Боль не отпускала и сейчас. Смотреть ей в глаза он не мог.
— Передайте через слугу, что я занят и не смогу прийти.
— Да, Ваше Величество.
Сабелиан вернулся в кабинет и с головой ушёл в работу. Он пропустил обед, разобрал все срочные бумаги, затем потребовал принести остальные — любые, даже те, что могли подождать. Ему нужно было занять мысли. Стоило отвлечься, и перед глазами снова появлялась Абигейл. Его раздражали и эта тревога, и собственная неспособность от неё избавиться. Ночью он без конца прокручивал случившееся. На совете тоже не мог сосредоточиться: вспоминал, как она смотрела после его окрика. Сабелиан сжал кулак. Будь это возможно, он избавился бы от этого чувства любой ценой. Королю полагалось руководствоваться разумом, а не сердцем.
Он с детства слышал о правителях, которых страсти довели до гибели и которые погубили вместе с собой целые страны. «Убей в себе слабость. Думай как король. Поступай как король». На этом строилось всё его воспитание. Теперь образ безупречного короля, который он годами создавал, начинал рушиться. Сабелиан тяжело вздохнул. В дверь постучали, и секретарь вошёл со стопкой бумаг.
— Ваше Величество, я принёс документы. К вам пришёл посетитель и просит аудиенции…
— Королева?
— Нет.
Ответ одновременно успокоил и разочаровал его. Облегчение было понятно: встреча с Абигейл стала бы мучительной. Но отчего тогда он сожалел, что пришла не она? Размышления прервал секретарь:
— Вас желает видеть принцесса Бланш.
— Бланш?
Неожиданное имя сразу отрезвило Сабелиана. Он кивнул, разрешая впустить дочь. Через минуту вошла Бланш. Она несмело приблизилась и низко поклонилась.
— Д-добрый день, папа.
— Проходи.
Дочь заметно нервничала, а отец встретил её привычно строгим взглядом. Раньше Бланш никогда не приходила к нему сама: ей было трудно даже заговорить с ним, не говоря уже о том, чтобы посмотреть в глаза. Поэтому её появление в кабинете удивило Сабелиана.
— Что случилось, Бланш?
— Я слышала, вы не смогли прийти на обед, потому что заняты…
В руках она держала небольшую корзинку. Девочка приближалась осторожно, будто перед ней сидел не отец, а злая сторожевая собака. Когда Бланш протянула корзинку, Сабелиан уловил сладкий запах. Под салфеткой лежали мадленки.
— Я подумала, вы ничего не ели…
Сабелиан смотрел на угощение как на странную и непонятную вещь. Если он проголодался, достаточно было позвать слугу. Зачем дочери самой нести ему еду?
— Я не люблю сладкое.
Он, кажется, не пробовал мадленок даже в детстве. Бланш сразу сникла.
— П-простите…
Её несчастный вид напомнил Сабелиану Абигейл и её сердитые требования быть с дочерью добрее. Окажись она здесь, наверняка уже отчитала бы его. Он поколебался, взял одну мадленку и откусил. Выпечка была приготовлена безупречно, но Сабелиану не нравились ни приторный вкус, ни сладкий запах. Он кое-как прожевал первый кусок, затем взял вторую. За первой последовали вторая, третья, четвёртая… Вскоре корзина опустела. Бланш смотрела на него круглыми глазами. Проглотив последнюю мадленку, Сабелиан сохранил невозмутимое лицо, хотя во рту оставался приторный вкус.
— Спасибо, что принесла.
Бланш робко улыбнулась.
— В следующий раз я принесу что-нибудь другое!
Он уже хотел сказать, что не стоит, но передумал. Девочка ещё немного постояла, теребя пальцы.
— Папа… Я хотела кое о чём попросить.
— Говори.
Разрешение было дано, однако Бланш молчала. От страха у неё побелели губы. Она глубоко вдохнула, собираясь с духом. Ей отчаянно хотелось выбежать из кабинета, но она всё-таки заставила себя начать:
— Вчера, на репетиции… После того как вы ушли, Абигейл стало очень грустно.
При звуке её имени Сабелиан едва заметно шевельнул губами. Боль в груди вернулась.
— И что ты хочешь этим сказать?
Он не собирался пугать дочь, но голос прозвучал холодно. Бланш вздрогнула, опустила голову, плечи задрожали. И всё-таки она не отступила. Девочка сжала маленькие кулаки и заставила себя посмотреть отцу в глаза. В её собственных уже блестели слёзы.
— Пожалуйста… попросите у Абигейл прощения.