Глава 840 — Куилан (1)

662 год имперского календаря.

Десять лет спустя после финальной битвы с чудовищами.

Центр континента. Окрестности Великого леса. Поселение зверолюдей.

* * *

Увидев гостя, пожаловавшего в его поселение, Куилан радостно взревел:

— О-о, кого я вижу! Да это же Бодибэг!

Дарам, явившаяся с письмом от Эша, выдавила самую доброжелательную улыбку, на какую была способна.

— ...Я теперь не Бодибэг, а Дарам. Имя сменила.

— А, точно! Слышал же, слышал... и всё равно вылетело из головы. Прости!

— Ничего... У меня есть начальник, который сам дал мне это имя и всё равно забывает его каждый день...

Дарам давно махнула рукой на любые притязания, связанные с именем. В конце концов, нынешнее всё равно было лучше какого-нибудь «подсолнечного семечка» или чего-то в этом духе...

Она протянула Куилану письмо. Тот сразу развернул его, пробежал глазами строки и протянул:

— Ого... Совет представителей рас!

— Звучит громко, но Её Превосходительство велела передать: мол, просто давно не виделись, вот и соберёмся поесть вместе. Очень просила вас прийти, если получится.

— А мне нравится. Я и сам по всем соскучился. Да и разговоров накопилось немало — хотелось бы обсудить.

Куилан охотно согласился.

Они ещё немного обменялись обычными расспросами, и Дарам осторожно спросила:

— А принцесса Юн? Как она?

— Всё так же крепко спит.

Куилан скрестил руки на груди и пожал плечами.

— Ни разу не просыпалась, спит без задних ног. Самая настоящая Спящая красавица.

Спящая красавица...

Вспомнив известную сказку, Дарам склонила голову набок.

— Тогда, может, если влепить ей добротный поцелуй, она и проснётся?

— Хм, думаешь? Надо было раньше попробовать?

От такой реакции Дарам удивилась ещё сильнее.

— Стоп, вы что, за всё это время ни разу её не целовали?

— Как можно приставать к человеку, который без сознания?

Ответ был до смешного здравый — особенно для бывшего короля разбойников, — но Дарам он не убедил.

— Ну вы же вроде как были парой? Или почти парой? Во всяком случае, ещё до того, как она потеряла сознание, вы там уже перецеловались-переобжимались как следует. От одного лишнего поцелуя вряд ли что-то...

Куилан в ужасе подпрыгнул и замахал руками и ногами.

— Ч-ч-ч-что ты такое несёшь?! Перецеловались-переобжимались?! Что за похабщина!

— Ну как же, на той вечеринке с Великим императором магии... Вы такое перед всеми устроили...

— Уо-о! Уо-о-о! Уо-о-о-о! Позор, который я сумел забы-ы-ыть!

Так или иначе, ещё до того, как Юн лишилась сознания, весь Фронт против чудовищ знал: она открыто ухаживала за Куиланом. Глухую стену каждый раз возводил именно он.

И вот уже десятый год после войны он заботился о Юн, погружённой в кому.

— Раз уж решил отдать сердце, надо беречь его всю жизнь.

Куилан пробормотал это, накручивая на палец свою длинную косу.

— Пусть мы немного разминулись во времени... всё равно мы с Юн смотрели друг на друга.

— Слова у вас невероятно красивые, но когда вы при этом так мило крутите косичку, картинка выходит немного странная...

Дарам сжала ладонями пухлые щёки и тяжело вздохнула.

— Эх... И где бы мне раздобыть такого же прекрасного парня?

— Её Превосходительство не знакомит любимую помощницу с достойными мужчинами?

— Десять лет она знакомит меня только с работой. Зато теперь в делах Герцогства Брингер почти не осталось того, с чем я не справлюсь. Злая начальница — использует подчинённых до последней капли.

— Значит, хороший правитель.

— Иначе я бы давно сбежала.

Потом они ещё немного поболтали.

Дарам покинула поселение под провожающие взгляды Куилана и зверолюдей. Ей предстояло навестить остальных правителей иных рас и передать им письма, а путь был неблизкий.

— Хм...

Куилан, глядя ей вслед, нахмурил брови и провёл рукой по подбородку.

— ...Разбудить поцелуем, значит?

* * *

Поселение зверолюдей.

Поселением его называли разве что по привычке: на деле это было целое собрание деревень самых разных зверолюдей, растянувшихся почти на половину Великого леса. Масштабы у него были отнюдь не скромные.

После отмены рабства множество зверолюдей, получивших свободу, сплотились вокруг племени Кленовых Волков и основали здесь свои деревни. Теперь по всему огромному лесу жили, смешивались и общались друг с другом самые разные зверолюди.

Куилан стоял во главе их всех. По сути, он правил целой страной и по праву считался королём.

Но дом у него был маленький и простой.

Хижина, словно вплетённая в ствол огромного клёна.

Войдя внутрь, Куилан, как всегда, бодро позвал:

— Я дома, Юн! Дом без меня в порядке?

Ответа, конечно, не последовало.

Куилан открыл дверь в дальнюю комнату. Юн, как и всегда, спала, утонув в постели.

Она не шевелилась, в ней будто совсем не осталось жизни — словно её превратили в безмолвную куклу.

Но если присмотреться, грудь её едва заметно поднималась и опускалась от слабого дыхания, а в высохших руках и ногах ещё сохранялось слабое тепло.

— Добрый вечер.

Куилан осторожно изменил её положение, чтобы не появились пролежни, принёс влажное полотенце и легко обтёр ей тело.

Он давно привык ухаживать за больными — когда-то много лет заботился о старшем брате. Хотя Юн он теперь опекал уже дольше, чем покойного брата...

Обтирая её, Куилан негромко рассказывал Юн о том, что произошло за день.

— Сегодня Дарам приходила. А, Дарам — это Бодибэг, только теперь по-новому зовётся. Прежнее имя ведь было кодовым. В общем, пришла Дарам, принесла письмо: наш командир хочет наконец снова всех увидеть.

Он долго пересказывал ей разговор с Дарам почти слово в слово, а потом хлопнул себя по колену и рассмеялся.

— И ещё Дарам сказала: раз ты прямо Спящая красавица, надо попробовать разбудить тебя поцелуем. Ха-ха-ха...!

В следующую секунду лицо Куилана резко изменилось.

— А почему я сам до этого не додумался?!

— ...

— М-можно попробовать? Поцелуй... то есть.

И именно тогда, пока Куилан стоял, глубоко задумавшись, ресницы Юн едва дрогнули.

Он ничего не заметил и продолжал быстро бормотать:

— Нет, я ведь не с каким-то там умыслом! Исключительно в лечебных целях! Кто знает, вдруг, как в сказке, ты правда проснёшься...

— ...Мм.

— К-конечно, я и сам понимаю! Целовать человека в коме — поступок недостойный джентльмена. Но!

— М-мм...

— Д-десять лет назад ты сама осыпала меня поцелуями. Угу. Так что можно считать, я просто возвращаю долг... честная сделка, так сказать...

— Ку... илан...?

Губы Юн раскрылись, из горла вырвался сухой, ломкий голос, но Куилан был слишком занят яростным самооправданием, чтобы что-то заметить.

— Вот. Значит, всё в порядке. Надо просто закрыть глаза и один раз попробовать.

— Который час?.. У-у... светло...

— Ладно, начинаю...! Только вдохну как следует...!

Фух! Фух! Фух!

Куилан шумно набрал воздуха в грудь, для верности даже сделал короткую разминку и, багровый от напряжения, шагнул к Юн.

— М-м-м.

— ...

Юн некоторое время молча смотрела, как он, крепко зажмурившись, приближается к ней с вытянутыми вперёд огромными губами, а затем холодно спросила:

— Что ты сейчас делаешь?

— ...А?

Только тут Куилан услышал её голос и резко распахнул глаза.

Юн пристально смотрела на него янтарно-жёлтыми глазами.

— Ува-а-а-а-а!

Перепуганный Куилан отлетел назад, как пружина, и заорал:

— Ты правда проснулась! Ух ты! Поцелуй-то работает безотказно!

Спящая красавица проснулась от поцелуя.

Хотя губы так и не соприкоснулись.

* * *

— Десять лет?

Юн пробормотала это растерянным голосом.

— Прошло десять лет с тех пор, как я потеряла сознание?

— Выходит, так.

Куилан принёс чашку тёплой воды.

В руках у Юн не было сил, поэтому ему пришлось поддерживать чашку и поить её самому. С трудом проглотив воду, Юн внимательно посмотрела на Куилана.

— Ты сильно... изменился, Куилан.

За десять лет Куилан и правда стал другим.

Волчья шерсть, когда-то покрывавшая его тело, исчезла без следа. Рельефная мускулатура, прежде бугрившаяся как мраморная статуя, сгладилась.

Зато во взгляде появилась глубина и мудрость, а в каждом движении — неторопливая уверенность, которой раньше в нём не было.

— Ну, возраст берёт своё. Да и от поля боя я отошёл, вот мышцы немного и ушли. А когда проклятие спало, вместе с ним пропала и шерсть...

Юн ещё какое-то время смотрела на ставшего чуть непривычным Куилана, а потом вдруг сказала:

— Зеркало... Принеси мне зеркало.

— А?

— Я хочу увидеть своё лицо. Где зеркало?

Куилан на миг замешкался, но всё же принёс ей ручное зеркальце.

После десяти лет комы Юн всё ещё не могла толком двигаться. Куилан помог ей сесть, поддерживая за спину.

С трудом удерживая зеркальце, Юн посмотрела на своё отражение и тихо приоткрыла рот.

— Это... я?

Она рассматривала себя со всех сторон и шептала, не веря собственным глазам:

— Боже... одна кожа да кости...

Её память остановилась там, где ей было чуть больше двадцати, в самой юной, полной сил поре.

Но время оказалось беспощадным. Десять лет комы отняли у неё слишком многое.

Волосы потеряли блеск, глаза запали. Кожа стала сухой, тело — болезненно худым.

— Мой пресс...

Живот, где когда-то красовались две чёткие линии тренированного пресса, теперь был впалым и плоским.

Юн подняла руку, посмотрела на жалко усохшие бицепс и трицепс и крепко стиснула зубы.

— ...Ну, всё равно.

Поймав тревожный взгляд Куилана, она заставила себя улыбнуться.

— Главное, мир спасён. Правда. Все совершили что-то невероятное.

Куилан тоже мягко улыбнулся.

— И ты, помогшая спасти этот мир, тоже проснулась.

— ...

— Разве может быть что-то лучше?

Юн проглотила слова.

Внутри у неё всё было слишком спутано.

Потерянные десять лет, украденная молодость — это чувство обдирало её изнутри до крови.

Может, лучше было умереть тогда? Умереть с честью и остаться в памяти красивой.

Чем выжить вот так — разбитой и беспомощной.

Чем жалко цепляться за жизнь и мучить этого человека.

— Ты... все эти десять лет заботился обо мне, Куилан?

— Конечно, не я один. Помощники приходили посменно. Из Королевства Ариан тоже всё время присылали людей и всё необходимое...

Куилан простодушно стал рассказывать, как именно заботился о Юн все эти годы и сколько людей охотно помогали ему.

Он хотел сказать: все так сильно тревожились за Юн и думали о ней. Но для самой Юн всё это звучало иначе.

Будто она стала для всех огромной обузой.

И отплатить за эту обузу было нечем.

С таким слабым телом, с головой, отставшей от мира на целых десять лет... что она вообще могла сделать?

— ...Прости.

— А? За что тебе извиняться? Я сам хотел это делать.

— Из-за меня... ты потратил десять лет своей жизни.

— Юн, не говори так.

Большая ладонь Куилана осторожно накрыла её исхудавшую руку.

— Эти десять лет были для меня полнее любых других. И полными они стали благодаря тебе.

— ...

— К тому же, если бы на моём месте была ты, ты поступила бы так же.

Юн крепко зажмурилась.

Правда ли?

Если бы этот мужчина впал в кому, смогла бы она больше десяти лет самоотверженно заботиться о нём?

— Прости, Куилан. Мне... нужно немного привести мысли в порядок.

— ...

— Оставь меня одну.

Услышав это, Куилан, будто всё понял, горько кивнул в ответ...

— Не оставлю.

И отказался.

— Что?

Юн растерялась.

— Разве в такой момент обычно не дают человеку время подумать наедине? Или за десять лет и это изменилось?

— Я понимаю, ты закрыла глаза, открыла — а вокруг уже десять лет прошло, и тебе страшно. Но если оставить тебя одну, ты ведь только глубже закопаешься в мрачные мысли.

Куилан махнул рукой наружу.

— Пойдём подышим воздухом! Вид отсюда замечательный.

Время прошло, внешность изменилась, но широкая, ясная улыбка этого мужчины осталась прежней.

— Я всегда хотел увидеть его вместе с тобой.