Глава 829 — Эванджелин (2)

657 год имперского календаря.

Через пять лет после финальной битвы с чудовищами.

Южный край Империи. Кроссроуд. Приёмная в поместье лорда.

— Поздравляю. Вы беременны, — сказал пришедший на дом жрец Зенис.

У Эванджелин и Лукаса, сидевших перед ним плечом к плечу, одновременно отвисли челюсти.

— Ого...

— Что...

Сам Зенис, похоже, удивился их реакции ещё больше.

— Да вы посмотрите: живот уже расти начал. Как можно было не заметить?

— Ну... у неё, вообще-то, животик и раньше был...

— Рот закрой! Это был пресс! То есть... был пресс!

Эванджелин влепила ему плечом такой удар, что Лукас с воплем откатился в сторону.

Зенис, добродушно посмеиваясь над этой сценкой, снова заговорил:

— Срок, похоже, не меньше четырёх месяцев. Месячных за это время тоже ведь не было?

— А... теперь, когда ты сказал... и правда не было.

Лукас и Зенис прищурились. Эванджелин тут же ощетинилась.

— У лорда дел невпроворот, вот я и не заметила! И вообще, я в эти дни особо не мучаюсь, так что...

— Нет, ну даже так...

— Вы, лорд, поразительно беспечны.

Эванджелин уже собралась сверкнуть глазами, но Зенис кашлянул и ловко перевёл стрелки на Лукаса.

— Впрочем, сэр Лукас, вы тоже хороши. Ваша жена беременна, а вы несколько месяцев ничего не замечали?

— Ну... я ведь был довольно далеко...

— Это не оправдание, сэр Лукас.

— Именно, именно! Никакое не оправдание!

Эванджелин с радостью поддакнула упрёку Зениса.

Лукас хотел было возразить, но острое предчувствие подсказало: откроет рот — и его будут пилить до конца жизни.

— Велика моя вина...

В итоге Лукас покорно принял наказание. Тем более Эванджелин уже весело молотила кулачком ему по боку.

Глядя на них, Зенис кивнул.

— Теперь приезжайте домой почаще. И, по возможности, будьте рядом с женой.

— Будь рядом! Будь!

— Постараюсь...

Осмотр закончился.

— ...И всё же беременность — это, конечно, радостная новость, — Зенис нахмурился. — Но почему вы позвали именно меня?..

Лукас и Эванджелин округлили глаза.

— Зенис, разве ты не лучшая повитуха на континенте?

— Ты ведь та самая великая повитуха, которая успешно приняла все те сложнейшие роды у полукровок. Сказали, ты как раз неподалёку, вот мы и позвали.

— Я тогда роды принимал не потому, что повитуха, а потому что так вышло...

Как он вообще успел стать профессиональной повитухой? От одной мысли об этом у Зениса разболелась голова, и он потёр лоб.

«И это тоже карма?..»

После финальной битвы с чудовищами Зенис жил странствующим жрецом.

Он свободно бродил по континенту и заходил всюду, где людям нужна была помощь.

Прежде всего Зенис был редким специалистом по полевой медицине.

Сам он считал, что до такого звания ему ещё далеко. Но теперь, когда исцеление святой силой исчезло из мира, знания и опыт Зениса, служившего жрецом-целителем, стали бесценны.

Чудовища исчезли, но больные люди были всегда и везде.

Зенис странствовал по миру, чтобы встречать слабых и страждущих и лечить их. В окрестности Кроссроуда он тоже заглянул после долгого перерыва именно ради больных.

«Так почему... именно в этих краях обо мне ходит слава повитухи?..»

Пока Зенис оглядывался на собственную жизнь, Эванджелин с сияющими глазами подалась к нему.

— Значит, Зенис! Дай советов для будущей матери... ну, всяких полезных лайфхаков!

— Меня, кажется, уже считают не повитухой, а человеком, который сам уже рожал...

— А разве не почти то же самое? Ты же папа Ганнибала.

— Я его не рожал! То есть родиться-то помог, но!

Зенис ворчал, но всё равно выложил им целую россыпь советов о беременности и родах, да ещё собственноручно всё записал.

Потом они ещё расспросили друг друга о делах, передали вести от старых товарищей, и разговор постепенно подошёл к концу. Зенис первым поднялся.

— Что ж, приятно по дороге услышать такую добрую новость. Ещё раз поздравляю.

— Спасибо, Зенис.

— Сэнкью! Рожу как надо! Заходи почаще!

Лукас и Эванджелин проводили его до выхода из поместья. Уже уходя, Зенис вдруг остановился.

— А, кстати.

Он обернулся.

— Как ребёнка назовёте?

Лукас и Эванджелин, ахнув, переглянулись.

— Точно, имя!

— Какое имя выбрать?!

— Спешить не обязательно. Для начала придумайте имя, которым будете звать малыша до рождения. Можно что-нибудь милое, можно совсем наобум. Есть поверье: чем проще, даже грубее такое имя, тем дальше от ребёнка болезни и беды...

Выдав напоследок совет, достойный настоящей повитухи, Зенис махнул рукой и наконец вышел из поместья.

Проводив его до дверей, Лукас и Эванджелин посмотрели друг на друга.

— Эй.

Лукас первым протянул руку.

— Ага.

Эванджелин с размаху хлопнула по ней своей ладонью.

Хлоп!

Это было героическое «дай пять».

Следом они сцепились локтями и закружились на месте.

— Мы сделали это, дядька! Мы справились!

— Вот теперь и правда можно звать музыкантов!

— Праздник, праздник!

— Ай да Лукас!

— Ай да Эванджелин!

Нахвалив самих себя, они одновременно повернулись друг к другу и выкрикнули:

— Хочу красивого сына, похожего на меня!

— Хорошо бы прелестную дочку, похожую на меня!

И тут повисла тишина.

— ...

Лукас и Эванджелин уставились друг на друга прищуренными глазами.

Между юными супругами, не желавшими уступать в этой немой дуэли, протянулась холодная пауза.

* * *

В ту ночь.

В обстановке всё же куда более мирной, чем накануне.

Лукас уже приготовился ко сну и только собирался лечь в постель, как у самого уха прозвучал подозрительно ласковый голос Эванджелин.

— Дорого-ой.

— Ах!

Лукас вздрогнул и резко повернул голову. Эванджелин, подперев подбородок обеими руками, лукаво улыбалась ему.

— Ч-что? Что такое? Что-то случилось?

— Ху-ху-ху...

Она тихо рассмеялась и погладила себя по животу.

— Вдруг нашему малышу так захотелось тостов...

— Что?.. Тостов?

— Ну тех самых, которые давным-давно готовил старший Эш. Дядька ведь тоже ел с удовольствием. Помнишь?

От такой конкретной просьбы Лукас невольно растерялся и пробормотал:

— Может, это не малыш, а просто ты проголодалась...

— А-а?

Лицо Эванджелин вмиг стало грозным, и она зарычала:

— Что ты сказал? Повтори-ка. Наш малыш тоже слушает, так что подумай хорошенько — и повтори!

— ...Подожди. Сейчас поджарю.

Беременная жена среди ночи просит еды.

Лукас не раз слышал от умудрённых опытом предшественников: не выполнишь такую просьбу — потом всю жизнь расплачиваться будешь. Поэтому он молча поднялся и спустился на кухню.

Ш-ш-ш...

Посреди ночи Лукас стоял у плиты, обливался потом и готовил.

Эванджелин украдкой спустилась следом, посмотрела на спину мужа и расплылась в довольной улыбке.

* * *

Итак.

Непобедимый довод под названием «беременность» у неё теперь был. Муж, который двигался по первой команде, — тоже.

Так начался гастрономический марафон с меню по вкусу Эванджелин.

— Стейк!

— Пиццу!

— Запечённого лобстера!

— Кальмары во фритюре!

— Кальмары во фритюре, ну вылитый дядька!

Под конец она даже распевала заказы.

На первый взгляд это были обычные любимые блюда Эванджелин, но она утверждала, что ест вместе с ребёнком в животе. Строго говоря, так оно и было.

А раз едят жена и ребёнок, относиться к делу спустя рукава нельзя. Весь отпуск Лукас обслуживал гастрономический марафон Эванджелин.

И всё же малыш, похоже, действительно вмешивался в её вкусы.

Эванджелин начала просить то, на что раньше даже не смотрела.

— Бобовые пирожки.

— Бобовые пирожки!

С губами, густо перепачканными бобовой мукой, Эванджелин сама не могла поверить происходящему.

— Да что с этими бобовыми пирожками такое?! Почему они такие вкусные?!

Это были лепёшки из пшеничного теста, обвалянные в бобовой муке прошлогоднего урожая, — хотя, честнее сказать, больше похожие на хлеб. В Кроссроуде их обычно называли бобовыми пирожками.

Простая закуска, которую ели разве что здесь, на Южном краю. Когда Эванджелин вошла в подростковый возраст, она решила, что это деревенщина, и почти перестала брать их в рот. Даже после поездки в имперскую столицу и возвращения домой почти не ела.

А теперь они казались безумно вкусными. Целыми днями Эванджелин не расставалась с бобовыми пирожками.

Лукас не выдержал и проворчал:

— Будешь жевать одни бобовые пирожки — ребёнок тоже бобовым пирожком станет.

Эванджелин вдруг широко распахнула глаза и хлопнула в ладоши.

— Вот оно!

— Что — оно?..

— Имя нашего малыша!

Лукас недоумённо хмыкнул, но Эванджелин уже всё решила.

— Будем звать нашего малыша Бобовым Пирожком!

Лукас собирался возразить, но вместо этого протянул задумчивое «м-м» и провёл рукой по подбородку.

Он понял: имя «Бобовый Пирожок» почти полностью отвечало условиям, о которых говорил Зенис. Да и звучало, если подумать, довольно мило...

— Эх.

Тихо вздохнув, Лукас приложил лоб к округлившемуся животу Эванджелин и негромко пробормотал:

— Лишь бы здоровыми были...

— Это ты сейчас нашему Бобовому Пирожку говоришь?

— Вам обоим...

Эванджелин молча улыбнулась и крепко прижала его голову к себе.

* * *

Конечно, любовь к бобовым пирожкам не означала, что остальная еда исчезла из её жизни.

Если бобовые пирожки были прихотью малыша, то вся остальная еда этого мира — прихотью Эванджелин.

У Эванджелин как у лорда дел было невпроворот, и она занималась ими с прежней энергией. Теперь к этому добавилась беременность.

Чтобы работать изо всех сил, нужно хорошо есть.

А чтобы ещё и растить ребёнка в животе — нужно есть ещё лучше.

Поэтому Эванджелин ела усердно.

Очень усердно...

Работы было столько, что она ела прямо в кабинете, не выпуская перо из руки.

Лукас лично носил ей блюда с кухни.

— Да ты тут целый ресторанный квартал открой!

Беременность была, муж был, и Эванджелин заказывала всё подряд. Подавая очередное блюдо в кабинет, Лукас не выдержал и взвыл.

Эванджелин рассмеялась и в шутку ответила:

— Откуда узнал? Я как раз собиралась...

Она осеклась.

Перед ней лежал лист с набросками плана превращения Кроссроуда в туристический город.

— ...Погоди. Ресторанный квартал?

— М?

— Да как я сама до этого не додумалась?

— И о чём ты опять задумалась с таким серьёзным лицом?..

Лукас спросил это с лёгким ужасом.

Но Эванджелин просияла и кивнула.

— Спасибо, дядька! Кажется, я нашла зацепку для плана туристического Кроссроуда!

— Ресторанный квартал?.. Ты серьёзно?..

— Конечно. Гастрономия — основа основ. Если разработать фирменные блюда, какие бывают только в Кроссроуде, и как следует их продвигать...

На полуслове Эванджелин резко повернула голову.

Рядом стояла тарелка, заваленная бобовыми пирожками.

— Точно, бобовые пирожки...! Если взять эту закуску, которую знают только на Южном краю, и сделать разные варианты...!

— ...

— Надо начинать с разработки продукта. Для начала добавить крем...!

Эванджелин была совершенно серьёзна.

«Да ты ведь просто... хочешь перепробовать всё, что тебе самой хочется...»

Со стороны Лукаса всё это подозрительно смахивало на попытку прикрыть собственный аппетит великим планом.

— Бобовый Пирожок, Бобовый Пирожок. Ты у нас настоящее счастье. Благодаря тебе у мамы идеи так и сыплются!

Быстро набросав мысли на бумаге, Эванджелин радостно воскликнула:

— Отлично! Растим Бобового Пирожка! Строим улицу еды!

— ...

— Ну же, дядька, повторяй! Давай ещё раз!

Эванджелин вскинула руки и бодро прокричала. Лукас, запинаясь, робко повторил:

— Растим Бобового Пирожка! Строим улицу еды!

— О, о-о!

Никто тогда ещё не знал, что эта маленькая идея однажды изменит судьбу Кроссроуда.