Глава 837 — Мейсон (1)

662 год по имперскому календарю.

Спустя десять лет после финальной битвы с чудовищами.

Имперская столица Нью-Терра.

Один из роскошных баров на окраине.

* * *

Зал взорвался овациями.

Едва певица закончила вечернее выступление, гости у сцены разом захлопали и засвистели.

— Спасибо! Всем спасибо! Прекрасной вам ночи!

Певица — Сюзанна — послала воздушные поцелуи во все стороны и сошла со сцены.

Внизу ей тоже махали, кричали вслед, бросали цветы.

— Сюзанна! Браво!

— Сегодня ты опять была великолепна!

— Завтра, говорят, поёшь на графской вечеринке? Я тоже буду. Жду не дождусь!

Сюзанна каждому отвечала улыбкой — чуть лукавой, под густо подведёнными глазами. С завсегдатаями, что попадались здесь особенно часто, перекинулась парой слов.

Потом рассчиталась с хозяином за вечер, выслушала дежурное «хорошо поработала» и вышла из бара.

«Фух».

Каждую пятницу Сюзанна пела в этом заведении.

На ночных улицах её уже знали. Были и такие, кто нарочно приходил сюда каждую неделю именно в этот час — послушать её.

«Завтра петь на званом вечере у знати... Надо скорее домой. Выпью медовой воды — и спать пораньше...»

Сюзанна ускорила шаг; подол нарядного алого платья, купленного всего несколько дней назад, шелестел у щиколоток.

Она распахнула калитку у бара, вышла на холодную столичную улицу — ранняя весна, а в воздухе всё ещё порхала снежная крупа — и свернула в переулок.

Там, в тёмном проходе, как вкопанный стоял высокий светловолосый рыцарь. В его холодных глазах поблёскивал свет.

Сюзанна сама не заметила, как взвизгнула:

— А-а-а! Сердце в пятки!

Из кареты, стоявшей позади рыцаря, донёсся мужской голос:

— Ого. На Лукаса у неё ровно такая же реакция, как у меня.

— ...Обычно люди пугаются, когда в переулке вот так стоит незнакомец, — невозмутимо ответил рыцарь. — Не думаю, что дело именно во мне.

— Как бы там ни было, прошу прощения. Мы вас напугали?

Мужчина в карете помахал Сюзанне рукой.

Она видела его впервые, но не узнать не могла: слишком знаменитое лицо. Прижав ладонь к груди, Сюзанна растерянно пробормотала:

— Ваше Высочество...?

Герой, спасший мир в минувшей Войне с чудовищами. Наследный принц Империи.

Эш «Костененавистник» Эверблэк спокойно назвал её по имени:

— Сюзанна, верно?

Его чёрные глаза смотрели серьёзно.

— Я приехал к вам.

* * *

Карета медленно катила по улицам Нью-Терры.

Сюзанна приняла из рук Эша чашку горячего чая и, старательно сохраняя невозмутимость, улыбнулась.

— Вот уж неожиданность. В этих кругах я, конечно, кое-какую известность нажила, но чтобы сам наследный принц приехал меня разыскивать... Не ожидала.

— Я слышал, вы певица, Сюзанна. Говорят, хорошая.

На похвалу Эша она скромно развела руками.

— А кто у нас плохо поёт? Тут все ребята голосистые. Вопрос только в том, пустят тебя на большую сцену или нет.

— На большую сцену?

Сюзанна криво усмехнулась.

— Надо пару раз выступить на большой сцене, чтобы имя пошло по людям. Тогда тебя начнут звать то туда, то сюда, и с этого момента певица уже может хотя бы не умереть с голоду. Только попасть на эту самую сцену — задача не из простых.

— И что для этого нужно?

— Понравиться нужному менеджеру. Хоть белилами обмажься и глазки ему строй, хоть слабое место найди и припугни, хоть...

Сюзанна шутливо приподняла брови и сложила пальцы колечком.

— ...карманы ему золотом набей.

— Значит, чтобы заработать пением, нужно сперва накопить денег и отнести их менеджеру большой сцены?

— А разве не так весь мир устроен? Кто-то сказал, что жизнь — праздник. Но на праздник, знаете ли, без входного билета не пускают.

Эш ответил ей такой же горькой усмешкой, достал бумаги и прочёл записанные там сведения:

— Для начала сверим. Имя — Сюзанна. Род занятий — певица. Родилась и выросла в Нью-Терре. В этом году вам исполнилось сорок восемь. Верно?

— Спрашивать женщину о возрасте, а артистку — о прошлом считается дурным тоном; к тому же каждая из нас вправе не отвечать. Но разве посмею я солгать перед вами? Да, всё верно.

— Судя по тому, как у вас оживился голос, вы уже не так напряжены, как вначале.

— Я не настолько хорошая певица, чтобы выступать по приглашению наследного принца. И грехов за мной нет — значит, Ваше Высочество вряд ли собирается меня казнить. Так что можно чуть меньше оглядываться по сторонам. М-м, а чай вкусный.

Сюзанна допила остатки маленькими глотками. Эш теперь смотрел на неё с открытой, почти весёлой улыбкой.

— Наверное, вы гадаете, зачем я вас нашёл.

— Да. Между вами и мной, Ваше Высочество, буквально небо и земля. Столь уединённая беседа лестна до головокружения, но любопытство всё-таки сильнее.

Эш больше не стал ходить вокруг да около.

— Лет десять назад вы подрабатывали возлюбленной напрокат?

Сюзанна ответила сразу, без попытки уклониться:

— Да. Подрабатывала.

— Я не считаю, что бывают постыдные занятия, но почему именно такая подработка?

— Нужно было собрать мзду для менеджера, чтобы он хоть раз вывел меня на ту самую большую сцену. А заработков безымянной певички на это и близко не хватало. Вот я и искала, чем бы добрать.

— Судя по вашему языку, в той работе вы, должно быть, пользовались спросом.

— Десять лет назад я уже ходила в засидевшихся невестах, и, увы, поклонников у меня было даже меньше, чем теперь. Но среди мужчин тоже хватало засидевшихся женихов, а услуга возлюбленной напрокат нужна и им. Я, конечно, не молоденькая девочка, зато уже... зрелая. На такой товар тоже находился покупатель.

Сюзанна снова улыбнулась глазами.

— Да, платили вполне прилично. Собственно, та подработка и вывела меня туда, где я теперь.

Эш кивнул и вынул из-за пазухи небольшой предмет.

— Узнаёте эти карманные часы?

Часы были старые.

Корпус кое-где треснул; снаружи к нему пристали несколько жёстких волосков, похожих на звериную шерсть. Эш открыл переднюю крышку, и внутри показался женский портрет.

Улыбка застыла на губах Сюзанны.

С портрета смотрела она сама — молодая.

— ...Конечно. Помню.

Она признала это легко, без сопротивления.

— Я подарила их тогда одному клиенту... человеку, который заказывал меня как возлюбленную напрокат.

— Вы и другим клиентам дарили подарки?

— Симпатия клиента лишней не бывает.

— Карманные часы кажутся дороговатым подарком.

— Тот человек... особенно часто выбирал именно меня. Вот я и подумала: пусть зовёт и дальше. Поэтому и подарила.

— Вы помните его имя?

— Нет.

Сюзанна покачала головой.

— Десять лет прошло. Я уже забыла.

— Хотите узнать, как его звали?

— Нет.

Она снова покачала головой.

— Не хочу знать. В конце концов, это была лишь мимолётная встреча. Не стоит взваливать на сердце лишний груз.

— ...А чем занимался тот клиент, вы знали?

— Солдат, наверное. Разве нет?

Сюзанна посмотрела в окно кареты, за которым кружила снежная крупа.

— В те годы погибло очень много солдат.

— ...

— Здесь, в имперской столице, шла междоусобная война; далеко на юге континента гремела битва за само существование мира. Когда Ваше Высочество сражались с кошмарами, Нью-Терра тоже погрузилась во тьму.

За первого принца.

За второго принца.

За третьего принца.

За императора.

А ещё — за этот мир...

Под знамёнами, что были больше их собственных жизней, бессчётные солдаты сложили головы.

— Столько людей умерло. Не было никого, кто не потерял бы родных или друзей. Каждому приходилось изо всех сил забывать свою рану.

Сюзанна пожала плечами.

— Я тоже билась как могла, чтобы выжить певицей. Жизнь закрутила, прижала — и я как-то... совсем забыла о нём.

— Понятно.

Эш кивнул.

— Думаю, он хотел бы знать, что вы живёте и держитесь именно так.

— ...

— Он просил меня вернуть вам эти часы. Точнее, портрет. Поэтому я здесь. Понимаю, это может лечь на сердце тяжестью, но вы сможете принять?

— Конечно.

Пальцы Сюзанны побелели на корпусе часов.

— Всё равно ведь это человек, которого я давно забыла... всего лишь мимолётная встреча. Какие-то часы — не беда.

Цок-цок, цок-цок, цок-цок...

Некоторое время они молчали, а карета пересекла центр Нью-Терры и въехала в жилые кварталы на окраине.

Туда, где стоял дом Сюзанны. Эш просто провожал её после работы.

Когда до места оставалось совсем немного, он спросил:

— Я слышал, у услуги возлюбленной напрокат есть одно правило, которое нельзя нарушать ни при каких обстоятельствах.

— Да.

— Никаких прикосновений. Никакой лишней близости. Верно?

— Вы хорошо осведомлены. Верно.

— Тогда если это правило всё-таки нарушили и коснулись другого человека...

Эш пристально посмотрел на Сюзанну.

— Можно ли понять это так, что к нему было хотя бы немного чувства?

— ...Кто знает.

Сюзанна привычной улыбкой отвела его взгляд в сторону.

— Всё-таки десять лет прошло.

— Понятно.

Карета остановилась у дома Сюзанны.

Лукас открыл дверцу и поставил подножку. Сюзанна, держась за его руку, осторожно спустилась на землю; Эш кивнул ей на прощание.

— Спасибо, что уделили мне время, Сюзанна. Когда-нибудь я хотел бы прийти на ваше выступление.

— И я тоже буду надеяться, что такой день настанет. Видеть вас — честь на всю жизнь, Ваше Высочество.

Сюзанна поклонилась с блеском и изяществом настоящей артистки.

Лукас снова поднялся на козлы, и карета Эша уже собиралась тронуться, когда...

— ...Ваше Высочество!

Сюзанна, до того колебавшаяся, вдруг окликнула его с отчаянной поспешностью.

— Можно спросить у вас кое-что? Только одно.

Эш опустил окно кареты.

Сюзанна несколько раз открывала рот и всё же не решалась, но наконец спросила:

— Тот человек... он, может быть... где-нибудь жив?

Эш горько улыбнулся.

— Он исчез.

— ...

— Как и все старые солдаты.

Карета Эша уехала.

Сюзанна долго смотрела туда, где скрылась карета, а потом медленно опустила взгляд к карманным часам в своей ладони.

Она открыла не переднюю крышку, за которой лежал портрет, а заднюю.

Щёлк.

Из маленькой полости с обратной стороны часов на ладонь Сюзанны высыпалось несколько золотых монет.

Старые монеты древнего магического королевства, лежавшего далеко к югу от Нью-Терры. Ими пользовались пятьсот лет назад.

— ...

Сюзанна провела кончиками пальцев по потускневшему золоту.

Она вспомнила улыбку того человека: чем бы он ни занимался, из каждой поездки в чужую страну он привозил ей на память новую для неё местную монетку.

Уголок губ Сюзанны дрогнул в горькой усмешке.

У густо накрашенных глаз пролегли глубокие морщинки — следы десяти лет, прожитых так, будто за саму жизнь приходилось цепляться зубами.

— Ох уж эти мужчины...

Война закончилась. Прошло десять лет.

Бесчисленные люди погибли, мир выжил, а Сюзанна забыла имя того мужчины.

Потому что иначе жить было нельзя.

— ...

Имя она забыла.

Но помнила тепло его руки.

Помнила ту ночь, такую же снежно-пыльную, как сегодня: его большая ладонь робко сжала её озябшие пальцы.

И это тоже надо забыть.

Сюзанна снова положила золотые монеты внутрь часов.

Щёлк.

С грубоватым звуком крышка закрылась.

А вместе с ней — бережно сложенные и спрятанные воспоминания о том исчезнувшем человеке.