Глава 833 — Осенний фестиваль (2)

— Ах-ха-ха-ха!

Сид, сидя на травяных санках, заливисто смеялся.

За его спиной вплотную устроился Дэмиан. Он ловко выворачивал грубоватые санки то влево, то вправо, и те плавно скользили вниз по склону.

— Сид, держись крепче!

— Да, братец!

Сид, не переставая хихикать, послушно обхватил маленькими ладонями руку Дэмиана.

Дэмиан одной рукой крепко прижимал его к себе, а другой уверенно правил санками.

— Поехали!

— Ах-ха-ха-ха!

За их санками, первыми летевшими вниз по холму, с визгом и смехом скользили ещё дети и взрослые.

Второй день осеннего фестиваля.

Юг Кроссроуда. Склон для катания на травяных санках.

Пять лет назад, во время финальной битвы с чудовищами, эта местность, прежде совершенно ровная, просела, пошла под уклон и обратилась в пустошь.

Теперь же, спустя пять лет, она превратилась в крепкий холм, густо заросший буйной травой.

Иными словами, лучшего места для травяных санок было не сыскать.

— Безопасно... Это вообще безопасно?..

Лили наблюдала издали и места себе не находила.

Затея была проста до невозможности: пологий, покрытый травой склон поливали водой, а потом съезжали по нему на санках.

Поскольку площадку открыл сам Кроссроуд, здесь дежурили спасатели, а повсюду были расставлены разные защитные приспособления.

Но для матери шестилетнего ребёнка этого всё равно было мало.

Однако...

— Ещё раз! Братец, давай ещё раз!

— Ещё раз? Ладно, пойдём!

Сид и Дэмиан уже в третий раз съехали с холма и теперь, заливаясь смехом, снова поднимались наверх.

— ...

Глядя на сияющего от восторга Сида, Лили не могла заставить себя сказать ему, что пора остановиться.

Она лишь вздохнула про себя.

«Будь у меня здоровые ноги, я бы тоже могла так играть с Сидом».

До сих пор Сид не любил игры на улице. Он был тихим ребёнком и обычно спокойно читал сказки дома.

При своих больных ногах Лили даже считала его замкнутость удачей... но, оказывается, ошибалась.

Кто бы мог подумать, что он так любит носиться и смеяться...

— Братец! Ещё раз, ещё!

Сид потребовал этого после пятого спуска.

Дэмиан уже обливался потом и явно начинал сдавать, а шестилетний мальчишка будто и не устал. И тут...

— Сид! А теперь со мной, с дядей, поедешь?

— А, дядя Зенис! Да!

Зенис, который присматривал за площадкой как ответственный за безопасность, появился как раз вовремя.

«Спасибо, Зенис!»

Дэмиан одними губами произнёс благодарность.

Зенис широко усмехнулся, подхватил одной рукой санки, другой — Сида и зашагал вверх по холму. Обрадованный Сид весело расхохотался.

— Сид... фух... Вот это выносливость! Фух...

Тяжело дыша, Дэмиан опустился рядом с Лили.

— Спасибо, Дэмиан. Что возишься с Сидом.

Лили улыбнулась, но горечь в голосе до конца спрятать не смогла.

— Всё-таки у него нет отца, а у меня ноги такие... Наверное, всё это время Сид не мог наиграться как следует.

— ...

Дэмиан посмотрел на неё с тревогой. Лили убрала с лица выбившуюся прядь.

— Я последнее время только об этом и думаю. О том, чего в нашем доме нет. О ранах, которые из-за этого получит Сид. И потому...

— Лили.

Дэмиан мягко улыбнулся.

— Если так думать, этому конца не будет.

— ...

— Мне кажется... лучше сосредоточиться не на том, чего вы не можете дать Сиду, а на том, что можете. Разве нет?

На том, что она может дать своему ребёнку...

Лили, обдумав его слова, подняла перед Дэмианом обе руки.

— Ты и правда совсем взрослым стал.

— В каждом из нас что-то всё ещё ребёнок, а что-то вдруг оказывается взрослым. Так и живём.

Лили и Дэмиана связывало давнее прошлое.

Они встретились в Кроссроуде как наёмники и вместе на передовой базе сражались с чёрными пауками.

Они были и среди тех немногих выживших, кто помнил Бан — юную наёмницу, погибшую вместо Дэмиана.

Некоторое время они сидели рядом и смотрели, как Зенис и Сид съезжают на травяных санках. На земле, где когда-то шёл жестокий бой с чудовищами, теперь беззаботно смеялись дети.

— После того как я лишился Ясновидения...

Дэмиан заговорил не сразу.

— Поначалу было тяжело.

— Ты ведь с рождения видел далеко, верно?

— Да. Я жил в мире, где так видеть — само собой разумеется. Поэтому, хотя мои глаза всего лишь стали обычными... знаете, бывает такое чувство обратного контраста? Мне казалось, будто зрение страшно испортилось.

Лили на миг попыталась представить.

Каково это — потерять Ясновидение, которое было с тобой всю жизнь.

Если бы из её собственного мира вдруг исчезли цвета, а глубина стала неразличимой, походило бы это на потерю, которую пережил Дэмиан?

Или даже этого было бы слишком мало?

— Какое-то время, особенно в начале путешествия, я порядком намучился. К обычным глазам трудно привыкнуть. Если бы не Ёрмунганд, я бы и дороги не нашёл.

— ...Но он же всё время норовит только на север?

— Вот именно. Почти компас. Всё равно ведь тянется только на север...

— А-а.

Ёрмунганд, лежавший в тени неподалёку, недовольно зашипел. Похоже, сравнение с компасом ему не понравилось.

Дэмиан погладил Ёрмунганда по голове и кивнул.

— Но когда я потерял прежнее зрение, то только тогда начал замечать кое-что другое.

— Что именно?

— Например, то, что рядом.

Дэмиан посмотрел Лили в глаза.

— Раньше я всегда глядел куда-то далеко. А теперь могу сосредоточиться на том, что прямо перед глазами.

— На том, что рядом... прямо перед глазами...

Лили негромко повторила его слова. Дэмиан улыбнулся и слегка качнул головой.

— У вас ведь тоже так, Лили? Вы тоже стали видеть то, чего прежде не замечали.

— ...

Он был прав.

После тех трёх лет в Кроссроуде Лили увидела мир, которого раньше не знала.

Мир, которого не замечала, пока ноги были здоровы.

Мир, которого не знала, пока не потеряла любимого.

И мир, который не мог открыться ей, пока она не родила ребёнка...

— Может быть, стать взрослым и значит... понемногу начинать видеть другие миры, прежде для тебя невидимые.

Лили потеряла Карлайла и ноги.

Дэмиан потерял Бан и Ясновидение.

Но даже после таких жестоких утрат жизнь продолжалась.

Как на разорённой земле снова поднялась трава, и теперь по ней катались дети.

Как снова пришла осень, и открылся фестиваль.

Как ребёнок, пережив боль, становился взрослым.

— ...Я хочу быть хорошей матерью.

Лили произнесла это тихо, и Дэмиан ответил:

— То, что вы всё время об этом думаете, уже значит, что вы хорошая мать.

— ...

Лили глубоко вдохнула и слабо улыбнулась.

— Спасибо, Дэмиан. Я запомню. Не далёкое, а близкое. Не то, чего не могу дать, а то, что могу... Попробую смотреть на это.

Дэмиан улыбнулся в ответ.

— Сид вырастет хорошим. Обязательно.

В этот момент вернулись Зенис и Сид.

Рыжие волосы Сида были сплошь усыпаны травинками, а сам он сиял от радости. Зенис, напротив, весь взмок и выглядел так, будто вот-вот рухнет.

— Хаа... шесть лет... хаа... а выносливость нечеловеческая... хаа...

— Сколько ещё раз вы съехали?

— Семь...

Лили погладила по голове Сида, который в общей сложности прокатился двенадцать раз.

— Было весело?

— Весело!

Сид улыбался во весь рот, но вдруг смутился и замялся.

— ...Мама ведь тоже хотела покататься. Прости, что я один накатался вдоволь.

Лили, застигнутая врасплох этими словами, уже хотела его успокоить, но в следующую секунду Сид с гордым видом крепко сжал маленький кулак.

— Зато потом, когда я вырасту большим, как братец и дядя, я и тебя покатаю на травяных санках!

— ...

Лили хотела что-то сказать, но все слова оставила при себе.

Она лишь крепко прижала сына к груди.

— Да. Мама уже ждёт этого дня.

* * *

Площадку для травяных санок, открывшуюся утром, к обеду временно закрыли.

И полуденное солнце припекало слишком сильно, и взрытую траву нужно было привести в порядок.

Зенис и Дэмиан, негромко переговариваясь, направились в центр Кроссроуда. Они договорились пообедать вместе.

— Додуматься устроить здесь саночную горку... У нашего лорда и правда характер своеобразный.

— Юная госпожа Эванджелин, похоже, немало ломала голову над этим фестивалем. Ей ведь хочется как-то возродить город.

Разумеется, оба понятия не имели.

Наполовину Эванджелин устроила всё это потому, что сама хотела покататься на травяных санках...

Когда они вышли на ресторанную улицу Кроссроуда, вокруг было людно, но хозяева заведений, завидев их, тут же радостно засуетились и принялись предлагать места. Они узнали двух жрецов, когда-то служивших здесь.

Двое странствующих жрецов, чувствуя себя неловко, всё же выбрали подходящую лавку и сели. Не успели они заказать еду, как на столе уже появились фрукты и напитки.

— От заведения, от заведения!

— Нет, правда, не нужно...

— А вы, небось, не помните, как пять лет назад исцеляющей магией моего мужа с того света вытащили? А я помню!

Хозяйка ресторана звонко рассмеялась и ушла на кухню. Им оставалось только принять угощение.

— Так что, как фестиваль закончится, сразу на север?

Зенис спросил об этом, отправляя в рот очищенный кусочек фрукта.

— Да. Честно говоря, времени у нас не так уж много.

Дэмиан погладил змею, обвившую его шею.

— Ёрмунганд всё слабеет.

— ...

Зенис сложным взглядом посмотрел на Ёрмунганда, который отдыхал с закрытыми глазами.

После дня финальной битвы все порождения кошмара исчезли. Но были и несколько исключений.

Кто-то превзошёл себя и стал существом высшего порядка. Кто-то, наоборот, сам низвёл себя до низшего. Немногие создания, вырвавшиеся из кошмара и изменившие сам способ своего существования, смогли жить и после этого.

— По словам принца, королева суккубов превзошла собственный ранг бытия и стала существом высшего порядка. Потому и смогла жить дальше. Правда, сейчас она, кажется, ушла в другой мир...

— А Ёрмунганд?

— Наоборот. Он сам понизил себя до существа низшего порядка.

Во время битвы с Найт Брингером Ёрмунганд, чтобы сохранить жизнь, снова и снова сбрасывал кожу, пока не стал маленькой змеёй.

А после, ради одного лишь выживания, он отбросил и свою ипостась, и разум, продолжал снижать собственный ранг бытия и в конце концов стал слабым существом, совершенно не похожим на прежнего себя. Так ему удалось уцелеть.

Причина, ради которой он цеплялся за жизнь до такой степени, была только одна.

— Добраться до северного края мира.

— Вот же упрямый тип...

Зенис покачал головой. Дэмиан горько улыбнулся.

— Но он всё больше слабеет. И линяет всё чаще.

— Теперь, когда ты сказал, видно: за пять лет он стал немного... нет, сильно...

— Меньше?

Дэмиан оторвал виноградину и поднёс её к пасти Ёрмунганда. Тот сперва делал вид, что не хочет, но в итоге всё-таки принялся жевать.

— Выжить он выжил, но основной пищей Ёрмунганда была мана в воздухе. А сейчас её почти не осталось.

— ...

— И я был слишком беспечен. Надо было сразу идти на север. Я думал, он ещё долго продержится, тянул время... Кто знал, что он так быстро ослабеет.

Зенис, глядя на то, как Дэмиан винит себя, плутовато сощурился.

— Но на западном краю было «что-то», верно?

— Что?

— Ты ведь знал, что Ёрмунганд слабеет, и всё равно сперва сходил к западному краю... Значит, там было «что-то». Не так ли?

— ...

Дэмиан промолчал. Зенис спросил снова:

— Что ты там увидел? На западе.

— ...Простите. Я не могу рассказать, Зенис.

Дэмиан тихо покачал головой.

— Об этом я могу доложить только принцу Эшу.

Поэтому он и вернулся.

Чтобы встретиться с Эшем.

Заметив, как глаза Дэмиана вновь остро блеснули — совсем как в те времена, когда он ещё служил на передовой, — Зенис поднял обе руки.

— Ладно, понял. Считай, этот дядька ничего не слышал.

— Спасибо, Зенис.

— Тогда доложишь это Его Высочеству, а после фестиваля вместе двинем на север.

Дэмиан удивлённо округлил глаза.

— Вы тоже отправитесь на север, Зенис?

— Не до самого края мира, как ты... Просто мне по той дороге нужно заглянуть в одно место.

Зенис плутовато усмехнулся.

— Один наш старый товарищ по оружию получил назначение верховного жреца в маленькой островной деревушке. Собираюсь навестить. Пойдёшь со мной?