Глава 818 — Церемония роспуска (1)
На следующий день.
К полудню холод наконец начал сдавать, будто весна и вправду собиралась вступить в свои права. Воздух сделался мягче, теплее.
И в высоком, чистом, без единого облака синем небе...
Ш-ш-шух!
С широко расправленными крыльями грифоны сорвались вперёд, выписывая в воздухе яркие фигуры.
— В-а-а-а-а!
Толпа, собравшаяся на площади, разом взорвалась восторженными криками.
Это было авиашоу Ордена Небесных Рыцарей во главе с Михаилом, королём Королевства Вермиллион. Грифоны и сидевшие на них рыцари изящно преследовали друг друга, оставляя в небе чёткие, стремительные следы.
— ...Я просил устроить церемонию роспуска.
Авиашоу неслось галопом и уже успело добраться до кульминации. Глядя на это, я невольно усмехнулся.
— А они, похоже, целый праздник подготовили.
Теперь Михаил с жёнами выполнял тройную групповую петлю. Вообще-то я просил показать такое давным-давно. Неужели он запомнил?
— Расставаться в слезах — это, конечно, классика!
Эванджелин, руководившая всей подготовкой этой церемонии роспуска, появилась рядом со мной, скрестила руки на груди и расхохоталась своим фирменным «ум-ха-ха».
— Но в этот раз мне хотелось, чтобы мы расстались с улыбками!
— О-о...
— Фронт защиты мира с честью исполнил своё предназначение. Значит, и распускать его надо счастливо, разве нет?
Попрощаться с улыбкой, значит.
И правда. Если можно расстаться, улыбаясь друг другу, разве бывает церемония роспуска лучше?
Невиданное прежде грифонье авиашоу тем временем подошло к финалу. Михаил и всадники на грифонах закружились в воздухе, а затем рухнули вниз так стремительно, словно собирались врезаться в землю.
Бах! Бабабах!
Едва грифоны коснулись земли, в полуденное небо взлетели фейерверки.
Михаил эффектно поклонился, и зрители заорали так, будто собирались сорвать глотки. Может, дело было в том, что Михаил красавчик, но женская часть публики особенно неистовствовала...
Сам Михаил сиял, не чуя беды, а пять его жён почему-то с лицами, полными гнева, схватили его и уволокли прочь. Эй, приятель, если хочешь умереть своей смертью, тебе бы чуть-чуть прокачать чувство опасности.
Эванджелин, смеясь, проводила их взглядом и подмигнула мне.
— Это же последний день нашего Фронта защиты мира. Давайте хорошенько повеселимся!
Я молча улыбнулся и махнул рукой: мол, иди уже.
Эванджелин тут же резво взбежала на сцену в центре площади и бодро выкрикнула:
— Итак, леди и джентльмены Фронта защиты мира, собравшиеся здесь! Дамы и господа!
Она принялась вращать руками, будто собирала силу, и втянула в себя побольше воздуха.
— Долгожданную церемонию роспуска объявляю откры-ы-ы-ы-ы-ы-
Она тянула слово так долго, словно хвасталась объёмом лёгких, а потом...
— -той!
Выпалила на всю площадь.
В тот же миг в небо один за другим взмыли фейерверки, и люди закричали так, что площадь едва не дрогнула от восторженного визга.
— Молодёжь, что с неё взять...
Глядя на новую правительницу, которая никак не могла удержать рвущуюся наружу энергию и скакала по сцене, я невольно рассмеялся.
Лукас, стоявший рядом, тоже смотрел на это с улыбкой, но вдруг тихо произнёс:
— Всё заканчивается.
— ...Ага.
Наши дни здесь, в Кроссроуде, подходили к концу.
Мы ненадолго замолчали, глядя на площадь.
Под весенним солнцем смеялись все, кто высыпал на улицы. На лицах не было ни тени.
В одной руке — еда, в другой — кубок с напитком или вином.
Люди смеялись вместе... и, встречаясь взглядами, обменивались приветствиями.
Приветствиями, обращёнными к боевым товарищам, с которыми после этой церемонии роспуска им предстояло разойтись.
Прощальными приветствиями.
...
Праздник в честь расставания.
Среди этого радостного, шумного зрелища мне почему-то стало немного тоскливо.
Но я затолкал это чувство поглубже и, улыбнувшись Лукасу, спросил:
— А ты теперь что собираешься делать?
— Как и всегда, я буду охранять вас, господин.
Ответ прозвучал безупречно, словно его выдал автомат правильных решений по имени господин Лу.
Но сразу после этого...
— ...Однако.
Лукас помедлил и добавил:
— На этот раз я подумываю попросить у вас небольшой отпуск. Дерзкая мысль, понимаю.
Я с лёгким удивлением посмотрел на него.
Наконец Лукас, будто укрепившись в решении, расправил плечи, посмотрел мне в глаза и кивнул.
— Я хочу вернуться в имперскую столицу и разобраться с прошлым, от которого до сих пор отворачивался... С моим родом. С домом Макгрегор. Хочу поставить там окончательную точку.
...
— Вы позволите, господин?
— Конечно.
Я взял со стоявшего рядом стола кружку пива и протянул её Лукасу.
— Можешь хоть весь мир обойти. Лишь бы потом снова стал моим рыцарем.
Лукас тоже взял свой кубок и осторожно коснулся им моего.
Звон.
Мы тихо чокнулись и медленно отпили каждый из своей кружки.
— Впрочем, дел у тебя и правда невпроворот. В столицу съездить, с родом разобраться. Меня, когда я уеду в Герцогство Брингер, навещать. Да ещё...
На сцене новая правительница Эванджелин оживлённо пожимала руки главам соседних государств и обменивалась с ними приветствиями.
— Теперь и с Эванджелин так часто видеться не получится.
...
Даже такой романтический бездарь, как я, понимал: между этими двумя рыцарями что-то не просто так.
Оттого я и беспокоился сильнее. Последние три года они почти не разлучались, а теперь каждому предстояло жить своей жизнью, на своём месте, со своими заботами.
— Не тревожьтесь.
Но Лукас улыбнулся с такой уверенностью, что сразу стало ясно: вот он, настоящий главный герой.
— Я ничего не упущу.
...
— Я решил жить так, как хочу. И ради этого решения... буду стараться изо всех сил.
Я невольно восхитился и снова протянул вперёд кружку.
— Вырос же ты, паршивец.
Чокнувшись со мной, Лукас лукаво прищурился.
— Учился у лучшего из мужчин.
Вот ведь гад. Стоит ему выпить — язык становится гладким, как шёлк. Настоящее искусство.
Покачав головой, я допил пиво. Лукас, сам развеселившись от собственных слов, фыркнул и тоже приложился к кружке.
Так мы ещё какое-то время молча стояли рядом, тихо улыбались, смотрели на площадь и пили.
Потом я отправился обходить город, чтобы попрощаться с людьми.
После этого расставания неизвестно было, когда мы увидимся снова. Я хотел пожать руки и обменяться словами с как можно большим числом людей.
И вот, проходя по улицам...
— Ува!
Я вдруг оказался в месте, где атмосфера была безнадёжно мрачной! Что здесь творится?!
Весь город жил праздником, но именно эта маленькая площадь почему-то тонула в унынии. По одному лишь чёрному, сырому воздуху здесь было грустнее, чем вчера в похоронном зале. Да что случилось-то?!
— Ах, Ваше Высочество!
Кто-то из собравшихся на маленькой площади заметил меня и радостно замахал рукой. Это была не кто иная, как Юпитер Джуниор.
— Добро пожаловать!
— О, Джуниор. Рад тебя видеть. А что это за сборище?..
Люди в накинутых капюшонах сидели с такими лицами, будто жизнь кончилась, и лили вино в свои бокалы, после чего глотали его как воду. Что это за мучительная картина, на которую даже смотреть тяжело?!
Джуниор покрылась холодным потом и пробормотала:
— Ну... это собрание магов...
— А.
Присмотревшись, я действительно узнал магов, съехавшихся из разных стран. Просто лица у всех были такие серые и убитые, что сразу я их не признал, хотя люди-то знакомые.
Среди них нашёлся один особенно знакомый старый маг с длинной белой бородой — Диармюдин. Завидев меня, он выскочил вперёд и завопил:
— Ах ты негодяй, Эш! Хорошо, что пришёл!
— Д-Диармюдин?!
Судя по всему, старик изрядно набрался. Лицо Диармюдина, который обычно не терял достоинства ни при каких обстоятельствах, пылало от выпитого.
— Вам же сердце беречь надо! Нельзя так пить и волноваться!
— Да при чём тут моё сердце?! Магия... магия...
И тут Диармюдин, заревев как ребёнок, рухнул на месте.
— Вся магия исчезла! Как тут выдержать и не напиться-а-а-а?!
...
Я облился холодным потом.
После того как Духовный мир был закрыт и уничтожен, из этого мира исчезли вся магия, все чудеса, вся мистика.
Большинство пользователей маны лишились силы. Люди, которые в самых разных областях проявляли особые таланты благодаря мане, утратили свою исключительность.
Обществу предстояло пережить смуту. И боль, должно быть, будет немалой.
Но сильнее всех пострадали маги. Ведь у них исчезла сама основа жизни.
Проще говоря, я разом сделал всех этих людей безработными...
— Это было ради мира! Все понимали! Понимали, конечно! Да, понимали!
Диармюдин, от имени всех магов согласившийся на закрытие Духовного мира, теперь рыдал навзрыд.
— Но всё, что я строил всю жизнь, всё пошло прахом! Ай-ай-ай, горе-то какое!..
— Э-э... Простите. Я... насчёт дальнейшей занятости магов...
— Работа и заработок тут ни при чём! Раз уж мана исчезла, в ближайшее время несладко придётся всему миру!
Диармюдин громко высморкался в платок.
А потом заговорил уже куда спокойнее:
— Беда в маговедении, которое мы взрастили.
— В маговедении...
— В магии как науке, что существовала последнюю тысячу лет. Я унаследовал это знание от учителей, чьи имена теряются в глубине веков, и как учёный не могу не скорбеть о его утрате...
Не только из-за выгоды.
Диармюдин и маги горевали ещё и как настоящие учёные, лишившиеся своего дела.
— И вот мы сидели, предавались отчаянию и заливали его вином. Но, чёрт возьми, спас нас всё равно ты, Эш! Именно ты!
— А... что?
Я недоумённо моргнул.
Я спас? Что он вообще имеет в виду?
— Юпитер Джуниор рассказала мне об историческом фонде, который ты собираешься создать... о Фонде Юпитер.
Когда речь зашла о ней, Джуниор смущённо почесала затылок.
Фонд Юпитер.
Исторический фонд, который должен был сверять события с разных сторон, сопоставлять версии противников и союзников и фиксировать только настолько нейтральную правду, насколько это вообще возможно, без прикрас и купюр.
Чтобы признать и завершить взаимные грехи прошлого, а затем выйти в новую эпоху, — именно с подготовки историографов я собирался начать, если стану императором Империи Эверблэк.
Я давно присматривался к Джуниор как к подходящему человеку для этого проекта и уже предложил ей присоединиться.
— Я всё ещё не уверена, что справлюсь с такой важной работой...
И Джуниор охотно согласилась.
— Но я хочу постараться. Вот я и сказала Диармюдину, что после церемонии роспуска поеду в имперскую столицу учиться на историографа...
— Исторический фонд! Маги меня побери, превосходная мысль, принц Эш!
Диармюдин перебил Джуниор и яростно закивал.
— Эти слова и натолкнули меня на идею. Поэтому наша Башня Слоновой Кости тоже собирается переродиться — в Исторический фонд Башни слоновой кости, который соберёт и запишет историю магии за последнюю тысячу лет!
— Исторический фонд Башни слоновой кости...
Я удивлённо повторил, и Диармюдин серьёзно кивнул.
— История магии — это вместе с тем и история человечества за прошедшую тысячу лет. Но когда уйдёт наше поколение, в мире уже не останется тех, кто помнит магию.
...
— Чудеса, которых можно было коснуться рукой, исчезнут даже из памяти. Поэтому мы их запишем.
Слушая Диармюдина, маги, чьи лица ещё недавно были чернее тучи, один за другим начали поднимать головы.
— Я знаю. Магии больше нет. В будущем мире подобная слава прошлого, возможно, не будет иметь особой ценности. И всё же это неважно.
Диармюдин обвёл магов взглядом и повысил голос:
— Магия когда-то была для нас всем. Когда-то она стоила дороже любого камня, любого золота и серебра в этом мире.
— ...!
— Магия позволила нам жить. Значит, записать её историю, сохранить её хотя бы на страницах, — наш долг. Долг тех, кто хоть немного вкусил её благодать!
К тому мигу хмель будто полностью выветрился из него.
В магии больше не осталось света, но Диармюдин всё равно держал маленькую площадь в руках одной лишь могучей харизмой. Владыка Башни Слоновой Кости выпрямился и твёрдо объявил:
— Как один из учеников маговедения, я запишу эту историю.
Маги, слушавшие его, поднялись как один.
— Мы с вами, Диармюдин!
— Наша Синяя магическая башня пойдёт вместе с Башней Слоновой Кости!
— И наша Красная магическая башня тоже...!
— Соберём все магические записи, разбросанные по миру!
— Разберём их и запишем так тщательно, чтобы и через тысячу лет о них не забыли!
Маленькая площадь, ещё недавно унылая до невозможности, ожила и превратилась в место горячего обсуждения — здесь уже всерьёз говорили об основании фонда Башни Слоновой Кости.
Учёные, посвятившие жизнь магии и маговедению, теперь с по-детски чистыми лицами страстно выкладывали друг другу свои мысли.
Мы с Джуниор стояли рядом, добродушно посмеивались и смотрели на них.
— Фонд Башни Слоновой Кости, значит... Думаю, с Фондом Юпитер у него получится хорошее сотрудничество.
— В истории человечества магия — один из важнейших элементов. Мы наверняка сможем здорово помочь друг другу.
Слушая разговор магов об истории магии, Джуниор всё сильнее ёрзала на месте — похоже, ей и самой уже не терпелось заговорить. Наконец она быстро поклонилась мне.
— Тогда я тоже! Как первый историограф Фонда Юпитер и как человек, который когда-то был магом... пойду присоединюсь к обсуждению!
Она уже собиралась снова нырнуть на маленькую площадь, когда я тихо окликнул её в спину:
— Джуниор.
— Да?
Она обернулась, и я улыбнулся ей.
— Спасибо. За то, что всё это время размышляла вместе со мной над столькими вещами.
...
— И дальше тоже... давай думать над многим вместе.
Джуниор расплылась в хитрой лисьей улыбке.
— Разве это не я должна вас за это благодарить?
С этими словами она бросилась в круг спорящих магов.
Я постарался навсегда запомнить учёных, которые оживлённо передавали друг другу бокалы вина и говорили об истории магии — а значит, и об истории людей, продолжавшейся тысячу лет.
Ведь это тоже была страница истории, которую нельзя было забыть.
Покинув маленькую площадь, я направился к храму.
— Я пойду вперёд и сообщу в храме о вашем визите, господин.
— Хорошо. Поручаю это тебе.
В переулке прямо перед храмом Лукас широкими шагами поспешил вперёд.
Я медленно пошёл следом, глядя на приближающийся вход в храм, и вдруг...
Тк.
— ...?!
Внезапно.
Без предупреждения. Без единого звука.
К моей шее сзади прикоснулось что-то холодное и твёрдое.
Я застыл и остановился. В тот же миг за спиной прозвучал знакомый голос.
— Принц.
Мой снайпер. Мой спусковой крючок.
Голос Дэмиана.
— Дэмиан?
...
С безупречной скрытностью настоящего снайпера он сумел обмануть даже Лукаса.
Спрятавшись в тени переулка, Дэмиан ждал меня.
После короткого молчания...
— ...Обещание, которое вы дали мне три года назад.
Голосом без единой ноты он почти шёпотом спросил:
— Вы всё ещё его помните?