Глава 819 — Церемония роспуска (2)

— ...Обещание, которое вы дали мне три года назад. Вы... ещё помните его?

От слов Дэмиана в памяти вдруг вспыхнуло далёкое прошлое.

Три года назад. Передовая база.

Тот день, когда мы прошли обучающую стадию.

— Обещаю. Если мы выберемся отсюда живыми, когда бы это ни случилось, я непременно позволю тебе убить меня собственными руками.

Я дал Дэмиану это обещание.

Тогда он потерял Бана, своего друга, утонул в отчаянии и хотел бросить всё. Чтобы заставить его двигаться дальше, я объявил, что однажды отдам ему свою жизнь.

Потому что тогда Дэмиан меня ненавидел. Ненавидел меня — того, кто вывел войска на передовую базу и тем самым обрёк его друга на смерть. Он хотел убить меня.

— Когда-нибудь, когда мы одолеем всех чудовищ и на этот фронт придёт мир... принц. Тогда спросите меня снова.

— И тогда я отвечу. Скажу, всё ещё ли я... ненавижу вас.

После этого Дэмиан пошёл за мной, а исполнение обещания того дня было отложено до конца войны с чудовищами.

И вот прошло три года.

Теперь, когда все кошмары повержены и на этот фронт пришёл мир.

Дэмиан наконец потребовал... исполнить то обещание.

— ...Конечно, помню.

И я спокойно кивнул.

— Если ты этого хочешь, я охотно умру.

Три года назад, в тот день на передовой базе...

Если бы Дэмиан не застрелил паучью королеву, я бы погиб там ещё тогда.

Если бы не Дэмиан, я бы не выдержал этих трёх лет пути. Моё прохождение давным-давно закончилось бы провалом.

Именно Дэмиан все эти три года приводил моё прохождение в движение и выпускал первую стрелу... Он был моим спусковым крючком.

— Благодаря тебе я дошёл сюда. Обещание того дня по-прежнему в силе.

Я слегка улыбнулся и спросил юношу, стоявшего позади:

— А ты, Дэмиан? Твоя ненависть ко мне, та, что была три года назад, — она всё ещё в силе?

— ...

— Ты всё ещё... хочешь меня убить?

После долгого молчания Дэмиан медленно ответил:

— ...Честно говоря, я совсем об этом забыл. И о ненависти к вам, принц, и об обещании того дня.

Голос Дэмиана едва заметно дрожал.

— Но сегодня, на церемонии роспуска, когда я думал о дороге, по которой мне теперь идти... я вспомнил то обещание.

— ...

— И понял, что не могу просто сделать вид, будто его не было, и похоронить где-то в прошлом.

Я молча слушал. Дэмиан продолжил:

— Я всё ещё не могу забыть смерть Бана. Его последний облик — как он спас меня и умер вместо меня... Думаю, я буду помнить это всю оставшуюся жизнь.

— ...

— Но вместе с тем... я помню и жизнь Бана.

В тихий, потемневший голос Дэмиана понемногу вернулось тепло.

— Помню его руку, которая вывела меня из приюта. Его улыбку, которую он показал мне на горе под восходящим солнцем. Его жизнь — то, как отчаянно он сражался за неё. Я всё это помню.

— ...

— Ведь именно вы научили меня смотреть не на смерть, а на жизнь; не на отчаяние, а на надежду... Научили, что, как две стороны одной монеты, за кошмаром всегда приходит утро.

Он перевёл дыхание.

И, словно давая клятву самому себе, произнёс:

— Дни здесь, на Фронте против чудовищ, оставили во мне рану, которая, наверное, никогда не заживёт. Но в то же время это самые яркие воспоминания моей жизни. Болезненные... и всё равно драгоценные.

— ...

— Поэтому... я скажу вам свой ответ.

Я слушал его голос — уже твёрдый, будто в нём появился прочный стержень.

— Я больше не хочу ненавидеть вас того дня... Нет. Я больше не хочу ненавидеть самого себя — беспомощного в тот день.

Я крепко зажмурился.

— Хочу признать и принять себя таким, каким я тогда был.

Голос Дэмиана стал влажным; слова давались ему тяжело, будто он выдавливал их из груди.

...Мне до сих пор снится тот день.

Тысячи тел, лежащих по обе стороны от колышущегося синего святого пламени.

Картина передовой базы, вечным долгом лежавшая у меня на сердце.

И после, каждый раз, когда кто-то падал под моим знаменем, этот вид снова оживал у меня перед глазами.

— Поэтому прошу вас, принц.

Три года я винил себя за то, что не смог спасти хотя бы ещё одного.

— Не ненавидьте больше... себя того дня.

Могу ли и я больше не ненавидеть того себя?

Могу ли признать и принять себя тогдашнего — таким, каким был?

— ...Вот мой ответ.

И только теперь я понял.

Мой снайпер — до самого конца...

Оказался человеком, который хотел исцелять чужие раны.

Он сам был ранен в тот же день, сам дошёл сюда с раной вины — и всё же пытался исцелить не только себя, но и меня.

— ...Спасибо, Дэмиан.

Дэмиан не забудет Бана.

И я, наверное, не забуду похороны того дня.

Но мы сможем идти вперёд, неся эти шрамы с собой.

По крайней мере, мне хочется в это верить.

— Фу-у-ух...

Выпустив длинный вздох, полный облегчения, я осторожно спросил:

— Э-э, Дэмиан.

— Да?

— Тогда убери, пожалуйста, от моего затылка... этот пистолет. Честно говоря, мне жутковато...

Что-то холодное и твёрдое всё ещё касалось моей шеи сзади.

Нет, если ты не собираешься меня убивать, может, уже уберёшь это?! Честно, до смерти страшно! Когда у обычного человека к затылку приставлено что-то такое, он вообще-то в обморок падает!

— Что?

Но Дэмиан ответил с явным недоумением:

— Принц, я ни в кого не целился...

— А? Тогда что это?

Я озадаченно обернулся.

И...

Шурх...

Мой взгляд встретился с жёлтыми, блестящими глазами рептилии.

Серая змея с длинным мелькающим языком.

Ёрмунганд...

Он обвился вокруг шеи Дэмиана, как шарф, вытянул голову и тыкал меня в затылок.

— Ува-а-а-а-а?!

Я взвился на месте от ужаса.

— Что это такое?! Почему он здесь?!

— Ну... когда я сказал, что отправляюсь в путешествие, он захотел пойти со мной.

— В путешествие?

— Да.

Только теперь я смог как следует повернуться к Дэмиану лицом.

С самого начала он был совершенно безоружен. На нём было тёплое пальто и толстый шарф... точнее, змея, похожая на шарф.

Руки у него были пусты.

Он и не думал меня убивать. С самого начала.

Дэмиан мельком посмотрел на юг и, смущённо почесав затылок, сказал:

— Южный край мира я уже увидел. Теперь... надо добраться и до северного, восточного и западного.

— ...

— Мы с Баном обещали друг другу отправиться в приключение до самого края света.

Вот так Ёрмунганд, которому тоже хотелось на север, и стал спутником Дэмиана в его пути к северному краю.

Дэмиан мягко улыбнулся: теперь он как искатель приключений отправлялся к другому краю мира.

Я долго молча смотрел на него, а потом заговорил:

— Дэмиан.

— Да, принц.

— Давай дадим друг другу новое обещание.

Я протянул ему руку.

— Когда твоё путешествие закончится, обязательно найди меня.

— ...

— И расскажи, что ты увидел на краю света. И что почувствовал там.

— ...Хорошо, принц.

Дэмиан протянул руку навстречу.

— Обещаю.

Мы медленно пожали друг другу руки.

— Для меня было честью пройти этот путь вместе с вами, принц.

— А для меня... для меня было настоящим счастьем, что ты был рядом, Дэмиан. Спасибо тебе. Так сильно, что словами не сказать.

Рука Дэмиана, покрытая ожогами, волдырями и мозолями, была рукой снайпера.

И в то же время — рукой целителя.

Я долго не мог отпустить эту руку, на которой остались все следы прошедших трёх лет.

Наконец наши ладони разомкнулись.

Дэмиан ещё раз почтительно поклонился мне и отступил на несколько шагов...

— ...

Но вдруг остановился.

И снова пристально посмотрел на меня.

Затем он сложил пальцы, оставив поднятыми только большой и указательный, и направил кончик указательного пальца на меня — словно прицелился из пистолета, сделанного из руки.

А потом...

Мирно улыбнулся.

Дэмиан медленно поднял руку и направил палец в далёкое небо.

— Бах.

Он изобразил выстрел ввысь.

И в тот же миг...

Ба-а-ах...

У ближайшего храма прогремел праздничный залп.

Следом из храма разлился глубокий звон большого колокола.

Дон... Дон... Дон...

Испуганные громом залпа и колокольным звоном птицы разом взметнулись в небо.

Всевозможные птицы, сидевшие на каменных стенах по обеим сторонам переулка и на крышах домов, вспорхнули, хлопая крыльями, будто на ожившей картине.

Среди их полёта Дэмиан напоследок широко, освобождённо улыбнулся, кивнул мне на прощание и отвернулся.

— Прощай, Дэмиан.

Я тихо сказал это своему удаляющемуся спусковому крючку.

— Пусть и новое путешествие будет прекрасным.

Я тоже повернулся и шагнул вперёд.

Больше не связанные ранами прошлого, мы пошли каждый своей новой дорогой.

Прочь из тени переулка — в яркий солнечный свет, разлитый над площадью...

И дальше, за него.

Когда я добрался до храма, служба как раз закончилась. Видимо, залп и колокольный звон возвещали её завершение.

— Это последняя служба, которую глава ордена Розетта проводит здесь. Поэтому сегодня народу больше обычного.

— А-а, ясно. Ну да, службу, которую лично ведёт глава ордена, не каждый день увидишь.

Как всегда, я стоял рядом с Торкелем, охранявшим вход в храм, и разговаривал с ним.

— Что теперь собираешься делать, Торкель?

— К счастью, мне сделали много предложений отовсюду.

Торкель немного смущённо поскрёб свой шлем.

— Знаменитые отряды наёмников звали к себе. А ещё короли нескольких стран... предлагали мне рыцарское звание.

— Ого, даже титул? Впечатляет.

Похоже, многих королей тронули честность и самоотверженность Торкеля, его готовность без остатка бросаться в любое порученное дело. Страны, которые хотели заполучить его любой ценой, выстроились в очередь...

— Юная госпожа Эванджелин... нет. Маркграф Кросс тоже предложила мне место командира отряда ближнего боя Кроссроуда.

— Да тут, гляжу, снова разгорается жаркая межсезонная лига...

Но отдать его я не мог. Торкель был кадром, на которого я сам давно положил глаз. Уговорю, обольщу, завербую — и увезу в Герцогство Брингер!

Я уже собирался озвучить свои условия, но Торкель заговорил первым:

— Но для начала я хотел бы немного отдохнуть... и съездить на родной остров.

— А. На родной остров?

— Да. На тот самый остров, где жили такие, как я... прокажённые.

Взгляд Торкеля, видимый сквозь прорезь шлема, стал далёким.

— С тех пор как я ушёл оттуда, я ни разу не возвращался. Но здесь, в Кроссроуде, я понял: то место тоже, как и Кроссроуд, всегда было землёй, на которую падал солнечный свет.

— ...

— Поэтому... я хочу набрать подарков в обе руки и вернуться домой. А там уже подумать, куда двигаться дальше.

Я улыбнулся и похлопал Торкеля по спине.

— Отличная мысль, Торкель. Ты долго трудился. Отдохни как следует.

— Да, Ваше Высочество.

— А когда отдохнёшь, обязательно свяжись со мной...

Я уже пытался как-нибудь подвести разговор к контракту на следующий сезон, но тут меня перебил голос:

— Торкель!

Я обернулся — и увидел группу жрецов, выходивших из храма. Впереди шла глава ордена Розетта, с той самой своей улыбкой: мягкой... и при этом острой, как лезвие.

— О, Ваше Высочество наследный принц тоже здесь.

— Розетта.

— Простите, но можно я сначала поговорю с Торкелем? Благодарю.

И Розетта самым естественным образом вклинилась между мной и Торкелем.

У меня дёрнулась бровь. Н-неужели, Розетта, ты тоже...

— Спрошу без предисловий. Торкель, вы не думали стать жрецом?

И ты тоже рекрутер?!

Она заметила, что я собираюсь переманить Торкеля, заблокировала меня и первой сделала ему предложение! Вот ведь жрица-змея!