Глава 585 — Оригинал (2)
Давнее прошлое.
Теперь уже можно было так сказать без всякой натяжки: времени прошло достаточно. И всё же я помнил тот день до жути ясно.
Кровавая цитадель, разлом первого этажа, куда я вошёл впервые после того, как очнулся в теле варвара.
Рейвен и Хикурод, которых я встретил там.
Смертельная схватка с герцогом-вампиром Камбормиером — монстром пятого ранга, хранителем одного из разломов, — когда в моём теле не было ни единой эссенции…
Конечно, я помнил и наш тогдашний разговор.
«Странно. Весьма странно…»
Тогда он, глядя на нас, сказал нечто похожее на то, что произнёс только что.
Правда, дальше фраза пошла совсем иная.
«Смотрю на вас — и во мне вскипает такая жажда убийства, что я не в силах её сдержать. Вы, случайно, не знаете, почему?»
Он обладал разумом. С ним можно было говорить.
Само по себе это не казалось чем-то невозможным.
Среди высших мутировавших разновидностей хватало тварей, способных бросить пару реплик.
Хотя о том, что Камбормиер произносит именно такие слова, я, конечно, слышал впервые…
«Тогда я просто принял это как должное».
В конце концов, Кровавая цитадель была моим первым разломом.
И Камбормиер тоже был первым Камбормиером, которого я убивал.
Так что глубоко над этим я не задумывался.
Но…
«Я не могу проиграть. Я не должен проиграть…!»
Рыцарь Конца, которого я встретил в хижине Белого храма.
Он сражался отчаяннее любого монстра, с каким мне доводилось сталкиваться.
«Если ложь никому не известна… чем она отличается от правды?»
Доппельгангер, хранитель разлома четвёртого этажа.
В самом конце он выплюнул слова, в которых слышалось горькое раскаяние.
«…Поистине удивительно. Ты пусть смутно, но всё же постиг законы мира».
И загадочное существо, встреченное в комнате наград после прохождения Дредфира, тоже произнесло нечто многозначительное.
«Нельзя открывать Врата Бездны».
А про Ведьму Земли, Алису Граундию, и говорить нечего.
Чем выше становились этажи, куда я мог подниматься, тем больше разных существ я встречал, и с каждой такой встречей вопросы во мне только разрастались.
Что же такое Лабиринт?
Кто такие хранители и этажные владыки?
И что, в конце концов, находится за Вратами Бездны?
«…Может быть».
Может быть, сегодня я сумею приблизиться к ответу.
В тот миг, когда я столкнулся с этим вампиром, эта догадка вбилась мне в голову, словно гвоздь.
— Хм. Ты не понял моих слов?
В его голосе любопытства было явно больше, чем настороженности.
Пока оно не погасло, я отогнал мысли и наконец открыл рот.
— Как ты сказал, мы уже встречались. В Кровавой цитадели.
— В Кровавой цитадели…
Вампир тихо перекатил это название на языке, потом снова посмотрел на меня и пробормотал:
— Значит, потому я и не помню. К тому времени я, должно быть, уже стал таким.
От этого ответа по коже почему-то пополз холодок.
Я и сам надеялся на что-то подобное, но теперь действительно вёл с ним нормальный разговор.
«И признаков, что его вот-вот переклинит, тоже не видно».
Только я не знал, как долго продлится это состояние, поэтому поспешил продолжить.
— Что значит «стал таким»?
— Разве ты сам не видишь? Эту чудовищную тушу.
Похоже, он говорил просто о теле, ставшем вампирским. А я-то успел ожидать чего-нибудь вроде «меня заперли в Лабиринте» или «меня притащила Ведьма».
«Хм. Значит, этот дядька тоже когда-то был человеком?»
Я хотел прояснить и это, но, к несчастью, дядька-вампир успел спросить первым:
— Так где это место? Почему я здесь?
Честно говоря, я не сразу понял, что ему ответить.
— Ведь наш герцогский дом Камбормиера, насколько я помню, был охвачен огнём после нападения Церкви Трёх Богов…
Между нами будто выросла стена, которую невозможно было объяснить словами.
Словно человек из прошлого случайно встретился с человеком из будущего, и оба пытались говорить, ничего не зная об обстоятельствах друг друга.
— …Это Лабиринт. Я исследовал Лабиринт и наткнулся на тебя.
— Лабиринт… что это?
Наши представления о мире расходились слишком сильно; разговор не углублялся, а лишь скользил по поверхности.
Поэтому я осторожно спросил:
— Прежде чем я объясню… можно я сначала выслушаю твою историю?
— Мою историю… говоришь?
— Всё равно какую. Мне просто нужно знать, что ты помнишь последним.
— Хм…
Дядька-вампир, кажется, немного подумал, а потом медленно заговорил:
— Войско Церкви Трёх Богов пришло, чтобы меня уничтожить. В той битве я потерпел поражение, закрыл глаза и молил об упокоении. А очнулся уже сейчас.
— …
— Открыв глаза, я сразу увидел тебя… и во мне всплыло чувство, будто я где-то тебя встречал. А, к слову, помешательство, которое так долго меня терзало, пока не возвращается. Даже не знаю, когда в последний раз мой разум был настолько ясен…
— …Вот как.
— Теперь скажешь мне? Где я нахожусь… что это за место, которое ты назвал Лабиринтом?
— Можно я сперва приведу мысли в порядок?
— Сколько угодно.
Получив разрешение дядьки-вампира, я быстро собрал воедино все имеющиеся зацепки.
Не только то, что он только что сказал, но и всё, что уже было у меня в голове.
«Тёмный континент существует на самом деле».
Сведения, которые Шут, выбравшийся за Стену, выложил на Круглом столе.
«Войско Церкви Трёх Богов пришло, чтобы меня уничтожить».
И сама Церковь Трёх Богов — существующая в нашем мире по сей день, да ещё и сохраняющая огромное влияние.
Мне не понадобилось много времени, чтобы прийти к более-менее цельному выводу.
Хотя, разумеется, всё это оставалось лишь моей догадкой.
Лабиринт был создан на основе реально существовавших событий и мест.
И…
— Камбормиер, только не пугайся и слушай.
— Я внимаю.
— …Одно можно сказать точно: с момента твоей смерти прошло больше нескольких тысяч лет.
— …Что это значит? Я ведь совершенно очевидно жив!
Дальше начинались одни мои предположения.
— Нет. Ты уже мёртв. А тот, кем ты являешься сейчас… с высокой вероятностью создан кем-то другим.
— …Я решительно не понимаю твоих слов.
В глазах дядьки-вампира впервые вспыхнула враждебность.
В глубине души я ожидал такой реакции.
Ещё бы. Кто обрадуется, если незнакомец вдруг заявит: «Ты уже сдох»?
«…И всё-таки этот способ тяжёлый».
На самом деле был путь проще.
Спрятать правду, сказать этому дядьке то, что он хотел бы услышать, и обманом выудить нужные сведения. Так я, наверное, добился бы своего куда легче.
Но, понимая это, я всё равно выложил ему свои предположения без утайки.
Причина, если посмотреть с одной стороны, была до крайности варварской.
Я просто не хотел иначе.
Пора было вырастать из таких методов.
Если хочешь стать человеком, который, столкнувшись с несправедливостью, способен злиться по праву…
— Камбормиер, успокойся и выслушай. Я объясню, почему пришёл к такому выводу.
…нужно иногда уметь выбирать трудную дорогу.
***
После этого я долго объяснял дядьке-вампиру всё по порядку.
Что такое Лабиринт.
Как сейчас устроен город и как изменился мир.
Что я видел, исследуя Лабиринт. Что пережил.
И наконец — при каких обстоятельствах мы с этим дядькой встретились впервые.
Объяснить всё это оказалось куда хлопотнее и дольше, чем я представлял.
Дядьке-вампиру было трудно принять пропасть в несколько тысяч лет, за которую изменился сам здравый смысл; порой он отрицал мои слова так резко, будто вот-вот вспыхнет гневом.
Но…
— …Довольно. Теперь я понял. Понял, почему ты сказал именно так.
В конце концов дядька-вампир поднял белый флаг.
Но один вопрос у него всё же остался.
— Однако есть вещь, которой я не понимаю.
— …Какая? Говори. Я объясню столько раз, сколько понадобится, пока ты не—
— Почему ты так усердно мне всё рассказываешь? По твоим же словам, я всего лишь созданное существо. Быть может, сегодняшний день тоже сотрётся из моей памяти. Как стёрлась та встреча с тобой.
Такого вопроса я не ожидал, но и на этот раз ответил честно.
— …Потому что на твоём месте я всё равно хотел бы знать правду.
— …
— Вот я и сказал. А ещё подумал: если первым буду честен с тобой, возможно, и ты мне поможешь.
— Вот как…
После этого дядька-вампир надолго задумался, а затем произнёс:
— Тогда говори. Чем я могу тебе помочь?
Фраза, которую я так долго ждал.
Я на миг перевёл дыхание и ответил:
— Камбормиер, я хочу узнать о тебе.
— Обо мне…?
— Да. Как ты жил, каким был мир, где ты жил, что с тобой произошло и как ты стал таким. Так же, как я рассказал тебе всё, одно за другим. Всё до конца.
Дядька-вампир посмотрел так, будто услышал нечто неожиданное, но потом серьёзно кивнул.
— Расскажу. Мне не по себе от мысли, что придётся говорить о своей жизни с незнакомцем, но, если верить тебе, я всё равно лишь простая кукла. Тогда уж лучше… чтобы хоть кто-то меня запомнил.
— …
— И всё же странное чувство: вдруг рассказывать собственную жизнь. Что ж, с чего бы начать… А, пожалуй, с этого и стоит.
— …
— У меня была дочь.
Так начался рассказ дядьки.
По моим прикидкам, речь шла о времени до того, как проклятие ведьмы накрыло мир.
— То была смута. Слуги Ведьмы и войска Империи день за днём сражались и проливали кровь.
Сама история о противостоянии Ведьмы и людей была мне знакома.
Но всё, что звучало из его уст дальше, имело для меня огромную ценность.
Ведь древние записи почти все были утрачены и оттого бесценны.
— Наш дом Камбормиера был герцогским домом маленького пограничного государства, и даже в той войне нас сравнительно мало задело. Мы не примкнули ни к Ведьме, ни к Империи. Просто затаились и ждали, когда война закончится.
И вот однажды…
— Моя единственная дочь заболела.
Это была страшная болезнь, на которую не действовали ни зелья, ни священная сила высоких жрецов. День за днём пламя жизни в его дочери угасало, и герцог не мог смотреть на это сложа руки.
— Я отдал бы за неё душу и ни на миг не пожалел.
Герцог обыскал все возможные пути и в конце концов добрался даже до слуг Ведьмы. А те предложили способ спасти его дочь.
— Лишь позднее я узнал, что они вовсе не были слугами Ведьмы. То были люди, поклонявшиеся злому богу Каруи и погружавшие мир в хаос.
Но герцог тогда этого не знал и принял их предложение. За Империей тянулось слишком много злодеяний, а среди людей ходили истории о тех, кто, став слугами Ведьмы, обрёл спасение.
К самой Ведьме герцог относился нейтрально.
— С этого и начались все несчастья.
Жрецы Каруи лечили его дочь странными методами. Из комнаты, где проходило лечение, не было ни дня без криков.
Однажды дочь умоляла прекратить, но герцог отвернулся, сказав себе: «Это ради тебя».
Так прошло время…
— И дочь поднялась с постели.
Она вернула здоровье, а жрецы злого бога ушли.
Поначалу герцог радовался, думая, что обычная жизнь вернулась. Но счастью не понадобилось много времени, чтобы треснуть.
Герцог сказал ровно:
— Она начала распухать.
Именно так. Его дочь раздувалась.
Медленно, будто всё её тело наполнялось гноем.
— Если кожа лопалась и наружу прорывалась кровь, всё вокруг разъедало и плавило. К тому же она теряла рассудок и становилась жестокой.
Герцог запер такую дочь в подземной темнице.
Иначе было нельзя.
Если бы стало известно, во что она превратилась, не уцелел бы ни дом Камбормиера, ни сама дочь.
Пока что он собирался скрывать её и искать способ лечения.
— Но была одна проблема: она не ела.
Какие бы изысканные блюда ей ни приносили, как бы ни пытались силой протолкнуть пищу ей в горло, изменившаяся дочь не могла её принять.
— Я чувствовал, как она умирает день за днём. У неё не было сил даже глаза открыть. А когда я щупал пульс, понимал: сердце постепенно сдаёт.
Герцог ничего не мог сделать.
И вот однажды, когда он беспомощно смотрел, как дочь угасает…
— …Один из рыцарей принёс ей еду, и дочь набросилась на него. Он погиб.
— …
— Только тогда… она поела.
Спрашивать, что именно она ела, не требовалось.
— Девочка, которая когда-то вздрагивала, стоило мухе пролететь рядом… ела. Жадно, до отвращения жадно.
Герцог от этого зрелища лишился чувств, но с того дня дочь вновь начала набираться сил.
И герцогу, которому нужно было время, чтобы найти выход, пришлось для начала приводить преступников и скармливать их дочери.
Однако чем больше она ела, тем сильнее росла.
Подземной темницы уже не хватало, и он перенёс дочь туда, где прежде находился водный резервуар.
Её аппетит тоже рос: одних преступников уже не хватало, и дело дошло до того, что невиновных приходилось оговаривать и тащить к ней.
— Прежний я никогда не сделал бы такого глупого выбора. Но… те, кто служил злому богу, что-то сотворили и со мной.
Тогда герцог уже не мог мыслить здраво.
Внутри шевелилась жестокость, чувство вины притуплялось.
Время от времени накатывали приступы безумия.
И эти перемены коснулись не только разума, но и тела.
Отрастали клыки.
Обоняние обострилось.
Стоило уловить запах крови, во рту собиралась слюна.
Он начал пользоваться чёрной магией, которой никогда не учился, а изменённое тело слушалось так естественно, как бабочка машет крыльями.
Добывать пищу для дочери стало легче.
Исчезновения участились; вассалы, ужаснувшись жестоким делам герцога, один за другим покидали его. Так его родные земли начали называть Кровавой цитаделью.
Разумеется, слухи дошли и до Империи, воевавшей с Ведьмой, и до ушей Церкви Трёх Богов.
— Дальше всё было так, как я уже рассказывал. Пришло войско, и я проиграл.
Глубоко под замком, в пространстве, которое герцог с обретённой жестокостью устроил для своих тайных забав…
Там меч паладина пронзил сердце герцога.
— Смешно, но я молился.
Стоя на пороге смерти, герцог молился.
Три Бога всё равно не простили бы его.
— Я молился Ведьме, которую называли врагом человечества. Звал её богиней и просил спасения. Не для себя — пусть хотя бы дочь она спасёт. Просил снова и снова. А когда открыл глаза, оказался здесь.
Я запоздало понял: с точки зрения герцога, то событие произошло будто только что.
Но как он может говорить об этом настолько спокойно?
Когда я осторожно спросил, герцог покачал головой и сказал, что сам не знает.
— Не могу объяснить… но у меня такое чувство, будто минуло невероятно много времени. Если твои слова правдивы, то так оно и есть…
Я не находил, что сказать, и просто слушал. Тогда дядька посмотрел на меня и спросил:
— Понимаешь ли ты? То, что ты сегодня мне рассказал, было поистине жестокой правдой.
Я прекрасно это понимаю.
Такая мысль мелькнула у меня, но вслух я её не произнёс.
Ведь на самом деле я не мог понимать это по-настоящему. После его рассказа это чувство стало только сильнее.
— Но…
Дядька-вампир сказал:
— Всё равно спасибо. За то, что сказал честно.
— …
— Благодаря тебе я хотя бы не буду тешить себя пустыми мечтами.
На душе стало до странного непривычно.