Глава 317 — Память (2)
Благословение Леты.
Честно говоря, одно только название с самого начала звучало слишком уж многозначительно.
Лекарство носило имя богини из греческих мифов, а его действие сводилось к забвению. Случайностью это быть не могло.
Хотя тогда я, конечно, глубоко не копал.
Город и без того был таким местом, где злые духи открыто показывали своё лицо и действовали почти не скрываясь. Даже если название сорвалось с языка какого-нибудь игрока, ничего особенно странного в этом не было.
Но...
«Кто бы мог подумать, что этим игроком окажусь я...»
Сначала «ложный слух», который пустил Феликс Баркер, теперь вот это. Когда одно за другим накладывалось так аккуратно, смеяться уже не получалось.
Я как раз сидел с пустой головой, когда Ипаэлло вдруг прищурился и уставился на меня.
— Нет, погоди-ка...
В его взгляде мелькнуло подозрение.
— А ты откуда вообще знаешь об этом лекарстве? Мы раздали опытные образцы меньше чем двадцати людям.
Ах, вот оно что.
— Слышал, что Феликс Баркер получил его от владыки города.
— Хм. Вот как?
Он смотрел с лёгким сомнением, но я спокойно расправил плечи.
В конце концов, я ведь не солгал.
Феликс Баркер действительно обладал Благословением Леты. Подробностей он мне не рассказывал, только обмолвился, что владыка города наградил его каким-то эликсиром, созданным алхимиком.
— Впрочем, владыка и правда последнее время, кажется, наблюдал за ним с интересом... Такое вполне могло случиться.
Обошлось без длинных оправданий. Ипаэлло довольно быстро кивнул, принимая объяснение.
Но один вопрос у него всё же остался.
— Тогда где ты услышал само название «Благословение Леты»?
— Не знаю. Кажется, они сами так его называли. Может, я и ослышался.
— Хо-хо. Значит, они уже успели придумать себе тайное словечко?
Подозрение исчезло из его глаз.
На этом тема, по сути, закрылась.
Я воспользовался моментом и как бы между делом спросил то, что давно хотел узнать:
— А лекарство точно надёжное? Ты же говорил, его недавно сделали. Других проблем с ним нет?
— Не беспокойся. Если не считать того, что объём стёртых воспоминаний каждый раз немного разный, побочных эффектов нет.
Каждый раз разный, значит...
Похоже, исследования ещё не дошли до уровня, когда можно штамповать лекарство с одинаковыми характеристиками.
— Но если учесть, для чего вы собираетесь его использовать, разве побочные эффекты вообще имеют значение? — спросил Ипаэлло.
— В целом нет. Просто вдруг попадётся бракованная штука, которая вообще не сработает.
— Такое почти невозможно. Эффект скорее окажется чрезмерным, чем слабым. Даже в самых первых образцах брака не было.
— Чрезмерным?
Стоило разговору коснуться его специальности, как Ипаэлло, похоже, оживился. Настоящий учёный. Он попросил меня подождать, отошёл к дальней стене мастерской и достал оттуда небольшой ящик.
— Вот. Первый эликсир, который мы изготовили.
В открытом ящике лежала белоснежная пилюля.
Мест для хранения там было больше десяти, но все остальные пустовали.
— Она раза в два больше той, что я видел.
— Хо-хо, дело не только в размере. Если проглотить одну такую пилюлю, сотрётся память почти за всю жизнь.
— ...Что?
Память за всю жизнь?
Разве такое можно назвать браком?
И главное, зачем они отказались от прототипа с куда более мощным действием и перешли к серийному варианту?
Я спросил из чистого любопытства, и Ипаэлло ответил как исследователь из крупной корпорации:
— На изготовление одной такой пилюли уходит невероятно много средств. Владыка сказал, что выгода не покрывает затрат.
Как бывший офисный работник я прекрасно понял причину.
«Ну да. Изначально ведь вещь создавали для свидетелей. Достаточно стереть им несколько дней — и задача выполнена».
После этого мы с Ипаэлло проговорили ещё минут пять, и на том беседа закончилась.
***
Время шло, и до дня Х остались одни сутки.
Мы в последний раз проверили план.
Хотя, если честно, когда всё было разложено по полочкам, у меня возникал закономерный вопрос: можно ли вообще назвать это планом?
Но что поделать. Получится каша или нормальная еда — узнаем, только когда попробуем.
В общих чертах всё выглядело так.
1. Проникнуть в замок владыки и похитить Осколочный камень записей.
Это, к слову, была моя одиночная задача.
По словам Амелии, завтра в замке владыки почти не останется войск. А с моими навыками, как она считала, обнести пустой дом будет вполне по силам.
Пока я буду в замке, сама Амелия должна держаться рядом со своей сестрой, ещё совсем малышкой.
И вот тут начинались проблемы.
2. Встретиться с Амелией и бежать вместе с сёстрами.
Сказано вроде бы просто, но ни одной детали этого этапа толком не было решено.
Допустим, «Нечестный контракт», который Феликс Баркер наложил на Лауру, снимет «тот самый» человек, когда явится. Но всё, что последует дальше, придётся решать на ходу.
И наконец...
3. Сёстры Рейнвейлз получили на поверхности новые личности и зажили счастливо.
Вот и весь наш план.
Откровенно говоря, я совсем не чувствовал, что всё пройдёт хорошо.
Проблема была не в том, что план недостаточно подробный.
В нём не хватало самого главного.
«Временная линия, однажды ставшая наблюдаемой, не меняется».
Что бы мы ни делали в прошлом, будущее оставалось прежним. Доказательств я уже видел более чем достаточно.
Двальки и Рейвен.
Сердце варвара.
А теперь ещё и Благословение Леты.
Даже у меня таких примеров набралось немало. У Амелии их, должно быть, было куда больше.
День за днём она жила в одном и том же круговороте, снова и снова ловила ощущение дежавю и вспоминала давние, почти забытые вещи.
Тук.
Что-то коснулось моего предплечья.
Я повернул голову и увидел Амелию. Она протягивала мне бутылку.
— ...Выпить?
— Именно.
— Вдруг?
Я невольно посмотрел на неё как на сумасшедшую, но Амелия ответила всё с тем же бесстрастным лицом:
— Дело начнётся завтра ночью.
— Даже так...
— И мне нужно кое-что тебе сказать.
А, ну так бы сразу и сказала.
Я взял бутылку и вытащил пробку.
И всё равно мне стало немного смешно.
Сама она напиться не могла, вот и решила напоить меня перед разговором. Впрочем, когда собеседник пьян, говорить и правда бывает легче, даже если ты сам совершенно трезв.
— Кха...
Я залпом выдул почти половину бутылки и только потом заговорил:
— Ну? Что хотела сказать? Что-то важное?
— Нет. Просто... в последнее время мы с тобой почти не разговаривали по-настоящему.
Сказав это, Амелия отвела взгляд.
Она что, смущается?
— А... ну, да...
Почему-то у меня самого лицо стало горячим.
Хотя, может, это из-за спиртного?
Фу-у, крепкая же дрянь. И горькая до ужаса.
Я уже собирался спросить, где она вообще достала такую выпивку, но Амелия заговорила первой:
— Яндель.
— А ты ведь сама говорила пользоваться фальшивыми именами даже в гостинице.
— Сегодня всё закончится. Даже если кто-то услышит, это уже не станет проблемой.
— ...И зачем ты меня позвала?
— Я должна кое-что сказать.
Она почти сразу поправилась:
— Нет. Точнее, извиниться.
— ...Извиниться?
Едва я услышал это слово, внутри неприятно шевельнулось дурное предчувствие.
И, как обычно, такие предчувствия не ошибались.
Тук. Бутылка выскользнула из руки, прокатилась по полу и глухо стукнулась о ножку стола.
Ха. А я-то думал, почему она такая горькая...
— Что ты туда подмешала?
Я с трудом заставил непослушную руку опуститься к бедру. Амелия с тем же ровным лицом ответила:
— Все препараты, которые у меня были и которые не должны тебя убить.
С таким лицом это звучало совсем уж по-психопатски.
Спина похолодела, но кое-что я всё-таки понял.
«Значит, убивать она меня не собиралась».
Я сорвал с бедра маленький аварийный молот, который носил там вместо кинжала, и без малейшей жалости взмахнул им.
Увы, не сработало.
Фьюх!
Амелия откинула верхнюю часть тела назад, и молот рассёк пустоту.
— Я поняла, что ты это сделаешь, ещё когда ты опустил руку.
Каждый раз в бою я начинал с внезапной атаки. Видимо, теперь ей достаточно было взглянуть мне в глаза, чтобы понять, что я задумал.
— Твою мать...
Силы уходили из мышц. Я рывком попытался подняться, но тело повело в сторону, и, прежде чем я рухнул, Амелия вовремя подхватила меня.
Отлично. Так я и думал.
— Ух...!
В положении, будто я опираюсь на неё, я резко дёрнул рукой и обвил её шею.
Если по-научному — треугольник.
Но эта женщина, конечно, тоже была не из простых.
Бах!
В висок ударило так, что меня отбросило в сторону.
Перед глазами всё закружилось, и сквозь мутную пелену я увидел уже двух женщин.
Похоже, за эту долю секунды она успела вызвать двойника, и тот ударил меня ногой в голову.
«Всё. Конец».
Тело и без того пропиталось лекарствами, а теперь ещё и голова получила своё. Пошевелиться я уже не мог.
— ...Ты и правда ни разу не выбираешь лёгкий путь.
Амелия тихо усмехнулась, подняла меня с пола и уложила на кровать.
А потом заговорила так, будто моё мнение её больше не касалось:
— Прости. Похоже, я не смогу стать твоим товарищем.
Собрав последние силы, я ухватил её за запястье, когда она повернулась уходить.
— Ты... что... собираешься... делать?
Амелия не ответила.
Она лишь высвободила руку, а затем, с лицом человека, идущего на смерть, начала одно за другим надевать снаряжение.
И наконец сказала:
— Когда очнёшься, открой ящик.
Это было последнее, что я запомнил.
***
Амелия Рейнвейлз смотрела в зеркало.
Она поправила одежду и провела рукой по волосам, убирая пряди назад.
Открылся шрам у края уха, давно уже изрезанного и неполного.
Для женщины, мечтавшей о спокойной жизни, такой след наверняка стал бы изъяном.
Но даже платой его нельзя было назвать. Чтобы дойти до этого дня, Амелии пришлось пожертвовать вещами куда более тяжёлыми.
— ...
И всё же почему-то ноги не хотели двигаться.
В чём была причина?
Амелия стояла перед зеркалом и спокойно разбирала собственные чувства.
Страхом это не было.
С того дня жизнь для неё стала всего лишь средством ради цели.
Даже если сегодня она ничего не изменит, даже если десятки лет, прожитые ради одной цели, закончатся провалом, это ничего не меняло.
Провал не пугал её.
Скорее уж он был похож на спасение.
Пока она без остановки бежала вперёд, какая-то часть её всё это время тайно ждала этого дня. Лишь бы в конце в руках остался единственный щит: она не сдалась до последнего.
Тогда что же?
Что именно удерживало её на месте?
— ...
Амелия обернулась.
На кровати спал варвар.
Ещё недавно он смотрел на неё с лицом разъярённого демона и требовал ответа, что она задумала, а теперь безмятежно посапывал, будто на свете не было ни забот, ни бед.
Шаг. Ещё шаг.
Амелия подошла к кровати и открыла ящик прикроватной тумбы.
Она положила внутрь заранее написанную записку и снова повернулась к двери.
В этот миг вдруг всплыл разговор, состоявшийся несколько месяцев назад.
«— Если я сумею спасти твою сестру, вернусь в изначальную временную линию и решу все прочие ограничения.
— ...Решишь?
— Тогда вступай в мой клан».
Даже сейчас это звучало нелепо.
Совершенно нереалистично.
И всё же, если просто представить... наверное, это было бы довольно весело. В Лабиринте рядом с этим невозможным мужчиной наверняка постоянно случались бы какие-нибудь неприятности.
Да. Наверняка...
— Ах...
Только тогда Амелия поняла, почему не могла уйти.
Это было сожаление.
Привязанность к будущему, которому никогда не суждено наступить.
Шаг.
Но чувство оставалось всего лишь чувством.
Если ноги тяжелы, нужно лишь вложить в шаг больше силы.
Она не остановилась.
Скрип.
У двери Амелия на мгновение перевела дыхание, крепче сжала ручку и повернула её. Стоило выйти наружу, как стало ясно: хаос уже начался.
— П-пожар!!
В восточном районе взметнулось пламя.
Амелия быстро двинулась вперёд, пробираясь сквозь толпу, заполнившую улицу.
Тому мужчине она солгала, сказав, что всё начнётся завтра ночью.
Но день операции был сегодня.