Глава 305 — Рейнвейлз (3)

Амелия — сильная женщина.

Не потому, что умела пользоваться аурой и владела несколькими редкими высокоранговыми эссенциями. Просто я ни разу не видел, чтобы она чего-то боялась.

Но сейчас...

— ...

Сейчас её трясло.

Кем бы ни был тот мужчина на кухне, бояться его ей больше не следовало.

«Травма?»

Понять это было нетрудно.

У меня самого когда-то случилось нечто похожее.

Головой я понимал, что всё безопасно, но ещё несколько лет не мог садиться в машину. А если ночью сквозь сон до меня доносился запах гари, я мгновенно вскакивал и обходил всё здание, пока не находил, откуда тянет дымом.

Это въелось в подсознание помимо воли.

Хрясь!

Вот это — страшно.

— ...Ты в порядке?

Амелия не ответила.

Я взял её за дрожавшее запястье.

— Эмили.

Только тогда она будто очнулась.

— А... прости. Я не расслышала... Что ты сказал?

— Спросил, в порядке ли ты.

— ...

Понятно. Значит, не в порядке.

Снова Амелия заговорила лишь после того, как шум на кухне стих.

— ...Неприглядное зрелище я тебе устроила.

— А? Ты о чём?

Я ничего не видел.

А если бы и видел, всё равно не счёл бы это чем-то неприглядным.

— Уф, да из-за этих сук у меня каждый день кровь кипит.

Со стороны кухни показался мужчина.

Тело у него было крепкое, явно тренированное, но рост — всего около ста семидесяти. Да и лицо, вопреки моим ожиданиям, оказалось самым обыкновенным.

— Хозяин, сегодня ты, кажется, переборщил.

— Переборщил? Да эти неблагодарные твари ещё спасибо сказать должны. Ладно, хватит о мрачном. Лучше выпьем.

Мужчина подсел к столу, за которым, похоже, сидел завсегдатай, налил себе и принялся болтать. Амелия долго смотрела на него из нашего угла, а потом тихо сказала:

— Этот человек был моим приёмным отцом.

— Приёмным?

— Здесь такое сплошь и рядом. Ребёнку, потерявшему родителей, нужно где-то жить, а желающих подобрать такого ребёнка в городе хватает.

— Хватает, значит...

Кажется, я уже догадывался почему.

Едва ли ими двигало благородное желание стать гнездом для осиротевших детей.

Амелия ведь сказала: «сплошь и рядом».

А такие истории обычно состоят из сурового гиперреализма.

— Это своего рода симбиоз. Дети получают крышу над головой, пока не подрастут для работы, а приёмные родители потом получают дешёвую рабочую силу.

В этом городе все права на приёмного ребёнка принадлежат его опекуну. И права эти абсолютны.

По крайней мере, пока ребёнок не вырастет и не станет совершеннолетним.

Убить приёмных родителей или сбежать тоже невозможно. Это создаст прецедент. Тебя объявят неблагодарной тварью — и другие за это отомстят.

— ...Вот как.

— Но нам с сестрой ещё повезло. Руки-ноги были целы, здоровьем мы тоже отличались, почти не болели. Поэтому нас не разлучили.

— Сколько тебе тогда было?

— Пять. Сестра была на три года старше.

По её словам, поначалу всё было не так уж плохо.

В отличие от дней с родным отцом, который после ранения в Лабиринте слабел на глазах, здесь их хотя бы кормили и они не мёрзли.

Ну да, их гоняли с самого раннего возраста и взваливали на них всякую грязную работу...

— Но и это не казалось слишком тяжёлым. Все вокруг так жили. Я даже думала, что мне повезло: у меня хотя бы есть сестра, на которую можно опереться.

В те годы Амелия смутно верила: вот они вырастут, станут взрослыми, и тогда их настоящая жизнь наконец начнётся.

— Но всё пошло не так.

— ...Во всём была виновата я.

Амелии тогда было девять.

Она помогала в таверне, когда какой-то пьяница схватил её за горло и попытался задушить.

Причина — она пролила еду.

— Тогда вмешалась сестра.

Сестра Амелии, разносившая заказы, увидела это и бросилась на кухню. Там схватила разделочный нож, медленно подошла к пьянице со спины и точно перерезала ему сонную артерию.

— Лишь потом я узнала: никто из исследователей, сидевших тогда в таверне, даже не заметил её присутствия, пока она с ножом не оказалась у него за спиной.

Впрочем, в тот день пьяница не умер.

Его вовремя вылечили зельем, и он выжил. Но именно этот случай явил миру дар одной девочки.

— На следующий день пришли люди от владыки города. Они предложили замять дело, если приёмный отец отдаст им сестру.

Удивительно, но приёмный отец отказался.

Он выгреб все деньги, какие у него были, оплатил пьянице зелье, добавил компенсацию за обиду и своими силами погасил дело.

Причина была одна.

Так было выгоднее.

— С того дня сестра стала загонщиком.

Приёмный отец рассудил просто: раз у ребёнка есть талант, если вырастить её как следует, она принесёт куда больше денег, чем за работой в таверне.

— И талант у неё действительно был. Она вступила в рейдерскую команду и уже через год получила признание за заслуги — ей даже начали выделять небольшую долю.

После этого приёмный отец задумался.

Раз девочки одной крови, может, и у Амелии тоже есть талант?

— Вскоре и меня сделали загонщиком. Меня будто продали в команду мародёров. И довольно быстро признали мои способности.

Дальше Амелия рассказывала кратко, не вдаваясь в подробности. Я тоже не стал расспрашивать.

Можно было и не спрашивать, какой жизнью жили сёстры Рейнвейлз, став загонщицами.

Они просто терпели.

Терпели и держались друг за друга — две последние родные души на всём свете.

— Вот так мы с сестрой оказались в шайке огненного заклинателя. А пока бываем в городе, нас всё равно заставляют работать в таверне.

На этом Амелия закончила рассказ о своём детстве и юности.

— Ну что, теперь твоё любопытство насчёт меня хоть немного удовлетворено?

— Да. Более чем.

О том, что было дальше, я уже в общих чертах слышал, когда мы составляли план.

Надежду двух сестёр на то, что однажды они вырастут и обретут свободу, растоптала самая обычная трагедия.

Это случится примерно через три месяца.

Кулаки сами сжались.

***

К полудню, когда в таверну мало-помалу стало заходить всё больше людей, к нашему столу подошла девочка.

— ...Простите.

Рыжие длинные кудри, лет тринадцать-четырнадцать на вид.

На лице у неё виднелся синяк. Она пыталась прикрыть его волосами, оттого вся голова выглядела ужасно растрёпанной.

— Может... принести вам ещё выпить...?

Обычно именно так сотрудники намекают гостям, засидевшимся в заведении слишком долго.

Либо заказывайте ещё, либо проваливайте.

— ...

Амелия отвела взгляд, даже не сумев встретиться с девочкой глазами.

Я не мог её за это винить.

— Как тебя зовут?

— ...Амелия Рейнвейлз.

Да, встретиться лицом к лицу с собой в детстве — удовольствие сомнительное.

Тем более если знаешь, что её ждёт дальше. Тут и вина сама собой проснётся.

— Мы уходим.

Амелия попыталась подняться, но я её остановил.

— Подожди немного.

В конце концов, передо мной наконец-то была Амелия в режиме «малышка».

Такой шанс упускать нельзя.

— Мелкая, сколько тебе лет?

— Четырнадцать... господин...

Ого. Если двадцать лет назад ей было четырнадцать...

— Значит, тебе тридцать четыре.

Едва я пробормотал это, Амелия резко повернула голову и впилась в меня взглядом. Похоже, её взбесила утечка личных данных.

— Тридцать... четыре?

Амелия-малышка явно не понимала, о чём речь, но перед гостями всё равно продолжала улыбаться.

— Значит, вот как ты улыбаешься.

— Что?

— А, я сказал: тебе идёт улыбка, улыбайся почаще.

— А... да...

Взрослая Амелия смотрела так, будто откусила гнилой лимон, а маленькая Амелия растерялась и не знала, куда себя деть.

Ладно, на этом шутки кончились.

— Всё, мы уходим. Рассчитай нас.

— Да, господин!

Если продолжить, последствия мне не понравятся, так что я быстро расплатился и вышел из таверны. А когда мы уже вернулись к жилью...

— ...Возможно, ты был прав.

Амелия, всю дорогу шедшая с мрачным лицом, горько усмехнулась.

— Ты о чём?

— Пока слушала вас, вспомнила. Когда-то у меня уже был такой разговор.

А, так вот почему у неё была такая кислая физиономия.

А я-то решил, что она просто на меня взбесилась.

— Амелия.

— Эмили.

— Кхм. Да, Эмили. Выпьешь ещё?

С этими словами я достал из подпространства припрятанную бутылку.

Такое добро таскали с собой те мародёрские ублюдки.

— Откажусь. Всё равно для меня в этом нет смысла.

— Из-за эссенции?

— Да.

Проще говоря, из-за высокого сопротивления ядам и ментальному воздействию она не могла опьянеть.

— Тогда зачем ты пила в таверне?

— Потому что... в таверне человек, который не пьёт, выглядит подозрительно.

— Вечно последнее слово за тобой.

— Что?

— Не смотри так серьёзно. Что трудного в том, чтобы просто выпить? Мне одному пить скучно.

Я вынул бутылку и налил в чашу. Амелия спросила:

— ...И всё же зачем тебе пить?

— Разве нам ещё не о чем поговорить?

Что, я, по-твоему, правда просто так предложил выпить?

В таверне я выслушал долгий рассказ о её детстве и юности, но на самом деле хотел спросить совсем о другом.

Тем более теперь мы уже, считай, друг перед другом раскрылись.

— Ещё поговорить? О чём?

— Не притворяйся, что не понимаешь. Между нами, можно сказать, секретов уже не осталось.

— ...Не делай вид, будто мы близки. Неприятно.

— Правда? Тогда не буду. Просто расскажи. Когда мы раньше составляли план, ты ни слова не сказала о Нивельзе Энче. И о том, что там был Аурил Гавис, я впервые услышал только вчера.

Тогда Амелия отказывалась со мной нормально говорить.

Сотрудничать — сотрудничала, но и думать не думала выкладывать всё начистоту и полагаться друг на друга.

Однако сегодня она рассказала даже о своём прошлом. Значит, какую-то долю доверия я всё-таки заслужил.

— И что изменится, если я расскажу? Ты ведь всё равно считаешь, что ничего нельзя изменить.

Ну да. Тут она права.

Если честно, я и сейчас думал так же.

Но...

— Вчера ты плакала и говорила, что слишком поздно сдаваться.

— ...Я не плакала.

Цок. Ну зачем цепляться к мелочам?

— Разве? Ладно. В любом случае, раз ты решила не сдаваться, я тоже собираюсь помочь тебе всерьёз.

— Потому что иначе я не помогу тебе?

— И это тоже.

— Значит, есть и другая причина?

Я ответил честно:

— Хочу, чтобы ты была мне должна.

Амелия посмотрела так, будто не поняла.

— ...Зачем?

Если перечислять по одному, причин набиралось очень много.

Во-первых, Амелия знает мою слабость.

Надо любой ценой повесить на неё долг и тем самым заткнуть ей рот.

Во-вторых, Амелия сильна.

К тому же, насколько я успел понять, в целом она человек неплохой. Опыта у неё тоже хватает, и в некоторых вопросах на неё можно положиться.

То есть, если коротко...

— Честно говоря, первое знакомство у нас вышло так себе, но ты мне нравишься.

— ...Что?

— Только не пойми неправильно. Я не в том смысле, что ты нравишься мне как женщина.

— Я... и не думала ничего такого.

— Тогда хорошо.

Кхм-кхм. Я прочистил горло и продолжил:

— В общем, теперь я знаю, что ты за человек. Если окажешься у меня в долгу, обязательно попытаешься расплатиться. Поэтому я тоже хочу спасти твою сестру, если получится. Тогда ты выполнишь любую мою просьбу.

— П-просьбу? Нет, подожди, что именно ты собираешься у меня просить...?

Амелия отступила на шаг и посмотрела на меня с такой настороженностью, будто я уже потянулся её хватать.

Да не съем же я тебя.

Ещё, чего доброго, решит обо мне что-нибудь странное.

— Амелия Рейнвейлз.

Я шагнул следом, возвращая прежнюю дистанцию.

Вообще-то я не собирался так рано раскрывать свои аппетиты...

Но заранее застолбить место тоже не помешает.

— Если я сумею спасти твою сестру, а после возвращения в своё время ещё и разберусь со всеми препятствиями, какие только возникнут...

— ...Решишь?

— Тогда вступай в мой клан.

Ну да. У квеста должна быть награда.