Глава 312 — Наследство (1)

В Седьмом районе этот дорогой ресторан был достаточно известен.

Аруа Рейвен выбрала его, чтобы впервые за долгое время встретиться с членами клана.

Сама она пришла сюда тоже впервые.

Назначь она встречу в привычном месте, воспоминания только сильнее потянули бы её на дно.

— Заказывать не будем? — спросил Абман.

— Ещё не все пришли.

Рейвен ответила коротко, и Абман поморщился — будто ему стало неловко от самого воздуха за столом.

Неловкое молчание затянулось.

— Нет, — сказала Айнар. — Все уже здесь.

Она подняла взгляд.

— Миша сказала, что не придёт. Я думала, вдруг передумает и всё-таки появится... но раз до сих пор её нет, значит, не придёт.

— Понятно... — Рейвен тихо выдохнула. — Значит, нас только трое.

Вздох вырвался сам собой. Почти сразу рядом прозвучали ещё два — такие же глухие, усталые.

Впрочем, горечь сейчас чувствовали все.

— Рейвен.

— Говорите, господин Урикфрит.

— А что с Эрвен? Ты с ней связалась?

— Письмо я отправила. Написала, что нужно обсудить расчёт после последней экспедиции и... наследство господина Янделя.

Разумеется, она сделала это лишь потому, что так было положено. Рейвен не ждала, что та эльфийка действительно придёт.

После того как она тогда ушла, ждать иного было трудно.

— Ответила?

— Нет. Так что, когда закончим с расчётом, я просто отправлю ей всё письмом.

— Вот как...

— Впрочем, с той эльфийкой всё понятно. А вот что госпожа Миша тоже не придёт... этого я не ожидала. Я была уверена, что она обязательно будет здесь. В этом вопросе она важнее всех.

Рейвен тяжело вздохнула и посмотрела на Айнар.

Потом осторожно спросила:

— Как она?.. Держится?

Рейвен тревожилась за неё по-настоящему.

В последний раз она видела Мишу лишь во время траурной процессии, устроенной королевским домом. Да и тогда они стояли далеко друг от друга, а обстановка была такой, что подойти и заговорить было невозможно.

Каково ей сейчас?

— Как она может держаться? — тихо сказала Айнар. — Целыми днями сидит в комнате, почти не ест. Однажды я заставила её поесть — её вырвало.

— Понятно...

— Поэтому я теперь и домой почти не захожу. Кажется, при мне ей ещё тяжелее.

— А вы где живёте, госпожа Айнар?

— В святилище. Когда меня нет рядом, Миша хотя бы что-то ест. Я просто накупила еды и оставила дома с запасом.

— Тогда... это уже хорошо.

— Рейвен, а как тебе кажется? Можно оставить Мишу одну в таком состоянии?

— Я...

Рейвен попыталась опереться на то, что сама пережила за этот месяц.

— Думаю, она не ест из-за чувства вины. Понимаете? Само действие — есть... от него будто становится мерзко... внутри всё выворачивает...

Она сбивалась, говорила неуклюже, совсем не в своей манере, но Айнар и Абман кивнули так, словно поняли.

— А, вот оно что.

— Кажется, я понимаю, о чём ты. И что тогда?

— Не знаю... Я правда не знаю, как помочь госпоже Мише. Может, ей и нужно побыть одной. Но правильный ли это ответ — тоже не знаю.

— Верно. У тебя ведь тоже не найдётся ответа.

Айнар сказала это без злобы, и всё же Рейвен почувствовала, как в груди стало тесно — и от беспомощности, и от печали.

Слова Айнар были правдой.

Будь он рядом, он наверняка понял бы, что нужно делать.

— Для начала давайте всё-таки закажем еду, — вмешался Абман, будто уловив, куда уходит разговор. — Если мы и дальше будем просто занимать столик, нас выгонят.

Рейвен позволила теме уйти в сторону и вместе с остальными выбрала блюда.

— О, я впервые в этом ресторане, а готовят здесь превосходно. Вы чего сидите? Ешьте.

— Да... конечно.

После того как еду принесли, они немного поговорили за ужином, а затем наконец перешли к делу.

— С расчётом добычи проблем нет, — сказала Рейвен. — Всё, что мы получили в тот день, достаточно разделить на пять равных частей. Сложность в наследстве... Вы все видели завещание господина Янделя?

— Видел. — Абман кивнул. — Кроме долей наследства, там, по сути, ничего и не было. Ну... в этом весь он, конечно.

Он запнулся, потом криво усмехнулся.

И очень осторожно спросил:

— Но разве это не странно?

— Что именно?

— Эти доли. Скажу прямо: мне никак не понять, почему он распределил всё именно так.

— А... вы об этом.

Рейвен тихо кивнула.

Она и сама поначалу была поражена.

Кто бы мог подумать, что он укажет ровно по 20 % каждому из пятерых?

Ей казалось очевидным, что большая часть имущества должна перейти Мише или Айнар.

Но Бьёрн Яндель решил иначе.

Он не расписал, кому что достанется, а указал только доли. Так что им ещё предстояло договориться между собой, кто что заберёт. Но сами доли он сделал равными.

И причина, наверное...

— Раз ты замолчала на полуслове, значит, у тебя есть догадка?

Рейвен горько улыбнулась.

— Разве не очевидно, почему господин Яндель так поступил?

Этот умный воин-варвар хотел одного.

Чтобы даже после его смерти никто из них не затаил обиды.

Чтобы они по-прежнему берегли друг друга.

— Нет... Всё-таки госпожу Мишу нельзя оставлять одну.

Да.

Он наверняка хотел бы именно этого.

***

Через три дня после визита на Круглый стол мы с Амелией впервые за долгое время полностью облачились в снаряжение и отправились в замок владыки.

В назначенном месте нас ждал мужчина.

— Рад встрече. Так это и есть Железная Маска?

В Ноарке он пользовался именем Феликс Баркер.

Он возглавлял клан, в котором сёстры Рейнвейлз в детстве состояли загонщицами.

Кажется, всего у них было человек тринадцать.

— Рад встрече. Я Железная Маска.

У меня имелось и другое имя — Бьён, сын Тора, — но я представился прозвищем.

Ничего страшного.

В этом городе многие используют прозвища как имена.

— Проходите.

Мы пошли за ним и вошли в клановый дом, расположенный прямо в замке владыки. В нос тут же ударил запах спиртного.

Внутри всё было обставлено нарочито модно, а по залу вольготно развалились хмурые, бандитского вида члены клана: пили, лениво пыхтели табаком и ни о чём не заботились.

Что это вообще — клановый дом или преступная берлога?

— Выпьешь? — спросил Феликс Баркер, когда мы сели на диван напротив него, и протянул мне бутылку.

— Откажусь, — холодно сказала Амелия.

Я же бутылку взял.

Если бы мы оба отказались, это выглядело бы слишком странно.

В конце концов, мы пришли сюда, чтобы вступить в этот клан. А в этом городе отказ от выпивки означает: «Я тебе не доверяю».

Поэтому...

Щёлк.

Я нащупал крепление, приподнял у шлема только нижнюю часть, открывая подбородок, и сделал глоток.

Феликс Баркер широко ухмыльнулся.

— Хорошо, очень хорошо. Ты мне нравишься. Только у меня есть один вопрос, можно?

— Спрашивай.

— Почему вы выбрали наш клан?

Ответ был прост.

Потому что сёстры Рейнвейлз состояли именно здесь.

Через три месяца, когда произойдёт тот случай, проще всего будет оказаться рядом с ними именно так.

Разумеется, вслух такого не скажешь.

— Я слышал, вы сами сделали предложение Эмили.

— Да. Но даже если в слухах о вас правдива хотя бы половина, вам наверняка предлагали места получше.

Я выдал ответ, который подготовил заранее.

— С кланом удобнее, это правда. Но в сильном месте и доля всегда меньше.

— Значит, вместо когтя огра ты предпочитаешь забрать голову тролля.

— Верно. Есть проблема?

Феликс Баркер уставился на меня так, будто хотел заглянуть внутрь и понять мои настоящие намерения.

Но шансов у него не было.

Серьёзно, как он собрался разглядеть мои глаза через железный шлем?

Именно об этом я и думал, когда...

— Ха! Ха-ха-ха-ха!

Он вдруг расхохотался и сверкнул глазами.

В отличие от Аурила Гависа, выглядело это не впечатляюще, а просто смешно.

Будто человек нацепил образ крутого злодея и слишком старательно его отыгрывает.

Да ещё и голос у него был какой-то театральный. Раздражало.

— Хорошо. Очень хорошо.

— Что именно хорошо?

— Вы нравитесь мне всё больше.

— Значит, мы приняты?

— Нет, пока ещё нет.

Феликс Баркер медленно покачал пальцем — с видом мафиозного босса, каким явно себя воображал.

— У нас всё решает сила. В клане, если не считать меня, есть три ранга. От ранга зависит доля, которую получаешь в экспедиции. А вашей силы мы пока не знаем.

Я промолчал.

— Слышал выражение «сильный пожирает слабого»?

— Слышал.

— Тогда объяснять долго не придётся. Хочешь голову тролля — отними её. Докажи, что можешь. Мир, в котором ты стоишь, именно та—

А, вот оно что.

— Хорошо.

— А?..

— Ты хочешь проверить, правдивы слухи или нет.

— Ну... да, но...

— Тогда к чему столько болтовни?

Я резко поднялся, и Феликс Баркер растерянно посмотрел на меня снизу вверх.

Он что, думал, начнёт строить из себя опасного типа, и я испугаюсь?

Такие проходные ивенты надо скипать без лишних разговоров.

— Хватит. Просто скажи, кого убить. Тебя?

— Поединок за место возможен только между членами клана. И никто не говорил, что обязательно нужно убивать...

А, вот как.

Скучно.

— Тогда кого убить?

Я обвёл взглядом членов клана вокруг.

Один здоровяк, с которым я случайно встретился глазами, вздрогнул.

— Судя по всему, мой противник — он.

— Верно. Но, повторяю, поединок за место вовсе не означает, что нужно...

Да что он заладил?

Я шагнул вперёд с самым настоящим намерением убить, и здоровяк, продавленный напором, попятился. Потом бросил взгляд на Феликса Баркера.

Типичный взгляд человека, который молит о спасении.

Феликс Баркер наконец опомнился.

— П-постой! Сзади есть пустырь.

— А, тогда перейдём туда.

— И ещё. Во время поединка за место запрещено использовать сверхспособности.

Вот как.

Не думал, что тут окажется правило «без навыков».

Значит, драться придётся только пассивками и чистыми статами.

Ноарк всё-таки мир настоящих мужиков?

— Убить без сверхспособностей... — немного подумав, я легко принял правило. — Не думаю, что это будет особенно трудно.

И тут случилось кое-что странное.

Феликс Баркер ответил голосом тише мышиного писка:

— Вообще-то... желательно, чтобы никто не умирал.

Я искренне удивился.

— Тогда как я получу повышение?!

— Достаточно добиться сдачи.

— Что? Можно повыситься, никого не убив?

Разве кровавый бой за повышение — не закон жанра для такого подпольного мира?

И он же сам только что говорил про сильных и слабых.

— Что вообще происходит? Разве так бывает?

Я смотрел на него с неподдельным недоумением.

По удивительному совпадению, он смотрел на меня почти так же.

— Ты ведь... говорил, что в Ноарке всего месяц?

— И что?

— Нет... ничего.

Первым взгляд отвёл Феликс Баркер.

***

Тёмная комната. Окна закрыты плотной тканью.

Миша Кальстайн поднялась на постели с пустыми, провалившимися глазами и подумала:

«Начался ещё один день».

Она чуть отдёрнула занавесь — лишь чтобы убедиться, что за окнами день, — и снова легла.

Сон не возвращался. Немытое тело липло от пота, выступившего ночью после кошмара.

А живот болел от голода.

Болел уже почти невыносимо.

Миша молча поднялась, с трудом заставив измученное тело двигаться, и вышла из комнаты.

У двери в комнату Янделя она остановилась. С того самого дня никто не прикасался к этой двери. Ей казалось: стоит повернуть ручку и войти — и внутри, как прежде, будет спать тот, кто её ждёт.

Но и сегодня она не смогла открыть дверь.

Бессильно отвернувшись, Миша тяжело спустилась по лестнице на первый этаж.

Первый этаж, как и второй, тонул в темноте.

Поскольку люди всё приходили и приходили, желая хотя бы оставить цветы, окна по всему дому держали зашторенными.

Миша сухим, хриплым голосом пробормотала:

— Опять приходила... и ушла...

На столе лежала записка от Айнар: кривыми, неровными буквами та сообщала, что пополнила ящик с припасами и просила проверить.

Ящик скрипнул.

Миша открыла его.

Ржаной хлеб. Овощи, которые они часто брали для готовки.

Мясо и фрукты.

Почти всё — то, что прежняя Миша ела с удовольствием.

Но...

— У-у...

Её замутило от одного вида еды.

Она даже запаха вынести не могла.

Ржаной хлеб любил Бьёрн.

Про мясо и говорить нечего.

Овощи она всегда покупала с запасом, потому что Бьёрн был ужасно привередлив в еде, и в итоге их постоянно оставалось много — приходилось доедать самой.

В конце концов Миша захлопнула ящик, будто спасалась бегством.

Но она и сама знала.

Нужно есть.

Иначе тело сломается.

Яндель бы этого не хотел.

— Бьёрн...

В тёмной, неосвещённой кухне она почти рухнула на стул, долго всхлипывала, потом снова поднялась и подошла к ящику с припасами.

И в этот миг...

— О, ты всё-таки дома? А я думал, тут никого нет.

За спиной прозвучал незнакомый мужской голос.

«Вор?»

Миша схватила нож, лежавший на разделочной доске, и резко обернулась. Слишком быстро для человека, который ещё секунду назад казался полуживым.

Но...

— Тише-тише, опасная какая.

Незнакомец до смешного легко перехватил её руку с ножом и обездвижил.

Миша напряглась, попыталась вырваться, но его хватка была такой сильной, что рука не дрогнула.

— Столько не виделись, а ты сразу за нож? Так можно?

— Не виделись?..

Миша невольно подняла взгляд, пытаясь рассмотреть лицо незнакомца.

В темноте оно проступало плохо.

И всё же было в нём что-то знакомое.

Человек.

Кожа белая, как снег. Ни шрама, ни следа грубой жизни — будто рос он в тепле и неге. Платиновые волосы, символ благородной крови, были аккуратно зачёсаны назад.

И главное...

В памяти всплыли слова:

— Краснокошачья, ты игрок?

— А? Ф-Фрейя?

— Я спрашиваю, ты злой дух?

— Н-нет... нет, конечно...

Эта особенная манера речи — лёгкая и до озноба жуткая.

Память вернулась сразу.

— Ты... тогда...!

— Вспомнила? Меня зовут Ли Бэкхо. Сейчас отпущу руку, только стой смирно.

Миша промолчала.

Мужчина со странным именем Ли Бэкхо, как и обещал, выпустил её запястье.

Миша отступила, прижимая к себе саднящую руку.

Платиноволосый мужчина улыбнулся так, будто хотел её успокоить.

— Не напрягайся так.

По спине пополз холод.

Губы его растянулись в широкой улыбке.

— Я просто пришёл кое-что спросить.

Но глаза совсем не улыбались.