Глава 231 — Новая эпоха (1)

Абсолютный монарх, первый король, которого называли Бессмертным королём.

Рабигион III.

После смерти правителя, тысячелетиями властвовавшего над Лафдонией, на трон взошёл Король Сотворения. Он провёл множество реформ, стремясь вытравить из города всё, что слишком прочно связывало его с прежним государем.

Самой заметной стала реформа календаря.

Один год, тринадцать месяцев, 365 дней.

Чтобы проще было высчитывать циклы открытия Лабиринта, каждый месяц закрепили за тридцатью днями, а оставшиеся пять дней вынесли в короткий тринадцатый месяц.

Кроме того, Король Сотворения изменил работу порталов: последний в году цикл Лабиринта стал длиться тридцать пять дней.

Разумеется, среди учёных поднялись споры. Многие считали, что ради одной лишь наглядности ежегодно тратить впустую пять дней — непрактичная роскошь.

Но Король Сотворения упорно устраивал каждый тринадцатый месяц пышный праздник и тем самым завоёвывал сердца подданных. Шли годы, люди привыкали к новому календарю, и споры постепенно сошли на нет.

Ах да, название эры он тоже менял дважды.

Поначалу эру назвали по имени самого Короля Сотворения, но имя оказалось длинным и труднопроизносимым. Простолюдины стали пользоваться прозвищем государя, а затем и королевский дом сам перешёл на это название.

Так текло время —

154-й год Сотворения, 2 мая.

Семь огненных столпов, вырвавшихся из Площадей измерений, накрыли небо над Лафдонией. Эту катастрофу позднее внесли в хроники рукой летописца, и память о ней должна была пережить века.

***

— Твою мать.

Упираясь рукой в бок, я кое-как приподнялся.

Потом подхватил костыль, прислонённый у кровати, и вышел из комнаты.

Чёртова лестница.

— Бьёрн! Проснулся — позвал бы. Зачем одному мучиться?

Миша, хлопотавшая на первом этаже у плиты, заметила меня, подбежала и подставила плечо.

С ней я и впрямь чувствовал себя настоящим больным.

Хотя постойте. Я ведь и был больным?

Сказали, что мне месяц надо отлёживаться, а руки и ноги до сих пор толком не слушались.

— Вот, садись. После возвращения это у тебя первый нормальный завтрак, да? Я давно так не старалась.

Пока Миша ушла будить Айнар, я с ложкой в руке ненадолго прикрыл глаза и перевёл дыхание.

«Уже три дня прошло».

С того дня минуло трое суток.

Правда, почти не верилось.

В первый день после возвращения всех выживших, несмотря на усталость, потащили к королевскому дому — давать показания о том, что случилось в Лабиринте. А потом я добрался домой и только спал.

«Сумасшедшие ублюдки».

Стоило вспомнить миг, когда из земли ударили огненные столпы, как по спине до сих пор пробегал холодок.

Кто бы мог подумать, что они ударят именно тогда, когда дом остался без хозяев.

Я и представить не мог, что в самом центре площади, где открываются пространственные врата, заранее поставят ловушку.

Причём на всех семи площадях.

«И что теперь будет?»

Мы, вышедшие после штатного закрытия Лабиринта, пострадали незначительно. Зато Третий королевский рыцарский орден и множество крупных кланов буквально исчезли.

Конечно, выжившие были и среди них.

У некоторых пространственные врата открылись не в самом центре, а ближе к краю площади; едва магический круг вспыхнул, они успели отпрянуть и каким-то чудом спаслись.

Говорили, около сотни человек.

И это, к слову, число по всем семи Площадям измерений вместе.

Ирония судьбы, ничего не скажешь.

«Хороший командир — не тот, кто делает идеальный выбор. А тот, кто делает выбор, который обязан сделать».

Те, кто сделал «обязательный» выбор, погибли.

А те, кого бросили, несколько суток дрались почти без сна и выжили.

За одну ночь всё перевернулось.

Что было бы, если бы я тогда принял предложение того ублюдка, бросил товарищей и вышел?

— Сдох бы.

Я сам не заметил, как произнёс это вслух, и сзади тут же раздался голос Миши:

— А? Ты что-то сказал?

— Ничего. Айнар где?

— Да хоть по спине бей — вообще не шевелится.

— Видимо, сильно устала.

— Угу. Потом, если ненадолго проснётся, ещё раз ей приготовлю.

Будто сама Миша устала меньше.

Пока мы только спали, она то и дело поднималась, готовила еду и вообще делала всё, чтобы мы могли спокойно отлёживаться. Костыль тоже где-то раздобыла и поставила у кровати.

Такой товарищ, на которого волей-неволей начинаешь опираться.

— Ты чего не ешь?

Я понял, что всё это время тупо смотрел на Мишу, опомнился, поднял ложку и наконец отправил еду в рот.

Вкус был такой, будто тело наконец поверило: тяжёлый день закончился.

— ...А с Эрвен что будем делать?

Миша спросила об этом, когда завтрак уже почти подошёл к концу.

После допроса в первый день Эрвен забрала тело сестры и отправилась в Священную землю эльфов.

— Не знаю. Она сказала, что придёт после похорон. Тогда и поговорим как следует.

— М-м... вот как?

Миша отозвалась как-то вяло, а потом вдруг бросила:

— А может, просто приведём её сюда?

Что это было? Проверяет меня?

Или заранее обозначает границу: мол, не вздумай?

Несколько мыслей мелькнули одна за другой, но, как ни прислушивался, в её голосе не было ничего такого.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну... она ведь жила вместе с сестрой, да? Если останется там, ей будет ещё тяжелее. А сказать ей жить одной... я бы всё равно переживала.

— И?

— В Лабиринт шестером ходить нельзя, тут уж ничего не поделаешь. Но пока она не придёт в себя, по-моему, правильно будет присмотреть за ней.

Ах да. Она ведь такая.

Стало даже как-то тепло, и я поддел её, будто в шутку:

— Разве ты не терпеть не могла эльфов?

— И-и! Ты меня за кого держишь? Я тут старалась, кормила тебя, а ты... А ну выплюнь всё, что съел! Выплёвывай, говорю!

Миша сердито засопела и покосилась на меня.

Странное чувство.

Ещё совсем недавно грудь словно придавило всеми этими мыслями.

А теперь я улыбался.

— Чего смеёшься? Неприятно же.

— Просто спасибо тебе.

— ...Ай, ну вот опять ни с того ни с сего.

Миша, будто раздражённая, отвела взгляд и залпом выпила воды.

Я молча смотрел на неё.

Если бы не уши и хвост, торчавшие у неё на голове и за спиной, она выглядела бы обычной девушкой.

Рыжеватое каре стало чуть длиннее, чем при нашей первой встрече.

Прямой нос, слегка вздёрнутые уголки глаз.

Стоило обменяться с ней парой фраз, и сразу понимал: простушка простушкой. Но когда я впервые увидел её лицо, решил, что она наверняка колючая и гордая до невозможности.

— ...

— ...

Только потом я понял, что вокруг стало тихо.

На кухню опустилось непонятно откуда взявшееся неловкое молчание.

— Слушай...

Миша уже открыла рот, чтобы что-то сказать.

Тук-тук-тук.

В дверь постучали.

— Я открою.

— ...Ага. Я тогда стол уберу.

Опираясь на костыль, я добрался до прихожей и открыл дверь. На пороге стоял человек, которого я был рад видеть.

— Кайл Феброск.

— Ха-ха, рад встрече. Удалось отдохнуть?

— Я вернулся, завалился спать и только сейчас встал.

— Значит, на короткий разговор силы найдутся?

— Конечно. Заходи.

Я отступил в сторону, и Кайл вошёл в дом. Миша как раз убирала со стола, и он поздоровался с ней.

— О! Господин Кайл?

— Простите, госпожа Кальстайн. Кажется, я пришёл и помешал вашему уютному времени вдвоём.

— И-и, не дразните! Мы с ним не в таких отношениях.

— Хм? Не в таких? Тогда прошу прощения.

Кайл извинился с таким видом, будто и правда не знал.

Миша бросила на меня взгляд, словно пытаясь что-то сказать, резко отвернулась и снова занялась домашними делами.

Мы с Кайлом тем временем устроились на диване в гостиной.

— Вообще-то я хотел зайти раньше, но, как ты понимаешь, дел у меня тоже было невпроворот.

— Понимаю. После такого-то...

— Да. После такого...

Стоило лишь коснуться того случая, между нами повисла тяжёлая тишина.

Вскоре Миша поставила на низкий столик печенье, которое когда-то купила, сказала разговаривать спокойно и ушла в комнату.

— О, это из кондитерской Ранемус?

— Да? Значит, известное место?

Благодаря этому атмосфера немного смягчилась.

Я заговорил уже свободнее:

— Если у тебя есть время, хочу услышать всё с самого начала.

— До следующей встречи у меня ещё довольно много времени. Но что значит «с самого начала»?

— Учёный Погибели. Что тогда произошло между тобой и тем стариком?

Эту историю я давно хотел услышать, но всё никак не мог.

Когда я очнулся, седьмой день почти закончился, да и тогда нужно было заботиться об Эрвен.

А уж после возвращения в город и говорить нечего.

В тот день Площадь измерений была сущим котлом хаоса.

— А, ты об этом...

Кайл откусил печенье и начал рассказывать.

Речь шла о поединке магов, так что некоторые вещи я понимал с трудом, но если отбросить детали, суть была проста.

Он проиграл один на один.

Пробуждение, к которому Кайл готовился годами, он не успел применить как следует: Учёный Погибели загнал его в угол подавляющими связками заклинаний.

Кайл активировал магию в незавершённом состоянии и всё же сумел нанести урон, но...

— Я столько лет старался и думал, что наконец-то его догнал. А оказалось, всё это было лишь моим заблуждением. Нет... похоже, разрыв между нами стал ещё больше, чем тогда.

Кайл столкнулся со стеной.

Со стеной, которую невозможно перелезть, как ни бейся.

И самым унизительным было то, что он при этом выжил.

— ...Он сказал, что мой талант жалко губить. Смешно, не правда ли? Я даже не стал ему достойным противником. Думаю, если бы он не пытался сохранить мне жизнь, я бы и того урона ему не нанёс.

Когда Кайл закончил, лицо его потемнело.

— Спасибо, что рассказал. Понимаю, тема не из тех, о которых хочется говорить.

— Я считал, что ты должен знать. После этого дела ты, возможно, тоже окажешься у них на прицеле.

Ха. Значит, дядя думает так же.

— После произошедшего королевский дом поднял уровень угрозы Учёного Погибели на одну ступень. Теперь он сразу под командиром отряда. Лично я, испытав его силу на себе, поставил бы его на один уровень с командиром... но сколько ни говорил, остальные считают, что это преувеличение.

— Пока сам не столкнёшься, не поймёшь.

Маг, который обычной атакой пробивал мою кое-как собранную защиту на сопротивление магии.

Сколько таких чудовищ вообще существует в этом мире?

Если мы оба окажемся в нормальном состоянии и случайно встретимся в Лабиринте, от нашего отряда за несколько минут ничего не останется.

— В общем, я хотел предупредить: будь осторожен.

Хм. Хотя, зная характер этого ублюдка Учёного Погибели, вряд ли он станет утруждать себя местью.

То ли дело Шут.

— Что стало с Собирателем трупов?

— Пока вестей нет. Я слышал, перед уходом ты нанёс ему смертельную рану, но, полагаю, он всё же жив.

— ...Ясно.

Со Шутом хотя бы проще.

На этот раз он потерял целую армию трупов, счёт которой шёл на тысячи.

Чтобы восстановиться, ему понадобится уйма времени. Значит, у нас хотя бы будет срок на рост.

— Кстати, сколько выживших?

— Ты о тех, кто вышел через пространственные врата?

— Разумеется. Я слышал, спаслось около сотни.

Кайл вздохнул.

— Если точно, 103 человека. Хотя можно ли назвать их спасшимися — вопрос.

— Что это значит?

Кайл снова принялся объяснять, сыпля терминами, понятными разве что магам.

Если свести к простому, выходило вот что.

— То есть это была особая магия с примесью чёрной магии, и даже священная сила не смогла нормально их исцелить?

— Именно. Сейчас все они без сознания. Когда очнутся — и очнутся ли вообще, — никто не знает.

— Ну и мерзость.

Потом, покончив с выжившими, мы поговорили о самом «случае».

Как вообще такое могло произойти?

Кайл, которого вполне можно было считать человеком из верхних кругов королевского дома, рассказал всё, что знал, ничего не скрывая.

— Сначала мы тоже были в смятении. Эта магия требует минимум нескольких месяцев подготовки — и то не факт, что сработает. Как они могли за один день разместить такое на площадях?

Вопрос, который в тот день мучил всех исследователей, включая меня.

Ответ оказался до смешного прост.

— Выяснилось, что, чтобы не попасться на глаза, они начертили магические круги в канализации.

Подземные твари и действовали из-под земли.

— По итогам расследования в барьере со стороны Ноарка не нашли никаких повреждений. Значит, у них либо есть способ выходить наружу, либо люди, которых они заранее вывели и оставили в городе.

На это предположение я криво усмехнулся.

Скорее всего, люди, которых заранее оставили в городе.

Например...

«Амелия».

Шпионка из Ноарка, проникшая в город.

До сих пор я не мог сказать, что она однозначно враг.

Их ненависть направлена на королевский дом — так я думал. Не на меня.

Но теперь...

«Пора считать её врагом».

Эта женщина и дальше будет работать на Ноарк, а мне, если не повезёт, из-за её работы однажды перережут горло.

Если только я сам не уйду в Ноарк.

— Тогда перейдём к главному.

— К главному?

— Положение в городе сейчас скверное. Погибло слишком много людей, на которых держался весь порядок. Если так пойдёт дальше, первым рухнет хозяйство.

Этого я тоже ожидал.

Исследователи — шахтёры, добывающие ресурсы в Лабиринте.

Рыцари сильны, но в этом деле исследователям и в подмётки не годятся.

А высокоранговые исследователи почти все погибли.

Конечно, часть крупных кланов бойкотировала тот поход.

К тому же немало высокоранговых исследователей даже после появления опознавательных жетонов не почувствовали себя в безопасности и решили выждать...

Но настоящая проблема была в другом.

— Думаю, они больше не захотят входить в Лабиринт. По крайней мере до тех пор, пока не убедятся, что он стал безопасным.

Безопасный Лабиринт.

Звучит смешно, но я понимал, о чём он.

В этот цикл в Лабиринт вошли и вернулись живыми меньше 2 000 человек.

Кто в такой ситуации полезет туда добывать магические камни?

— ...Тут ничего не поделаешь. До сих пор исследователей успокаивали опознавательные жетоны и присутствие Третьего королевского рыцарского ордена. А теперь правда вскрылась.

Рыцари, обещавшие защищать нас в Лабиринте от Ноарка, заранее сговорились с крупными кланами и открыли пространственные врата. А потом сбежали, бросив десятки тысяч исследователей.

— Стыдно признавать, но на совещании даже прозвучала мысль: может, было бы лучше, если бы выживших вообще не осталось.

На слова Кайла я лишь горько усмехнулся.

Чем дольше живёшь, тем яснее понимаешь, до чего жесток этот мир.

Впрочем, от жалоб всё равно ничего не изменится.

— Значит, теперь мне надо опасаться не только Учёного Погибели и Собирателя трупов, но ещё и королевского дома?

— Ха-ха, что ты. До этого не дойдёт.

На моё опасение, в котором шутки было ровно наполовину, Кайл отмахнулся.

— Ты всё время сидел дома и, наверное, не знаешь, но сейчас для королевского дома ты стал крайне важной фигурой.

— ...Подробнее.

— Даже в эту минуту выжившие, прошедшие с тобой тот путь, разносят по городу рассказы о тебе. Пройдёт ещё несколько дней — и, думаю, в этом городе не останется человека, который не знал бы, кто ты такой. Ещё бы: новая звезда, которая в одиночку довела Собирателя трупов до такого состояния!

— ...В одиночку? Прошу тебя, не распространяй где-нибудь эту чушь.

— Ну и скромен же ты, друг мой.

Да не скромность это. Мне правда не по себе.

Если бы говорили: хороший парень, который больше всех кувыркался на передовой, — ещё куда ни шло.

Но это была слава, которую я не мог потянуть.

Если уж кто и дрался в одиночку, так это скорее Шут.

Пока он сражался с нашей командой, его бесчисленная армия трупов теснила основную группу, где были сотни исследователей среднего ранга.

«Если так подумать, он тоже настоящее чудовище».

Я отбросил промелькнувшую мысль и вернулся к делу.

— И какое отношение это имеет к королевскому дому? Исследователей моего уровня у него хоть отбавляй.

— Но символических фигур вроде тебя почти нет.

— Не понимаю.

— Недоверие к королевскому дому и без того нарастает. Очевидно, что этот случай станет искрой. Королевский дом рассудил так: если вдруг ты станешь центром, вокруг которого соберутся недовольные, пламя может разгореться слишком сильно...

Твою мать.

— ...Что с твоим лицом?

Я ответил честно:

— Потому что это звучит так, будто меня собираются убрать.

Говорил я совершенно искренне.

Но Кайл то ли понял моё беспокойство, то ли нет — и громко рассмеялся.

— Не тревожься. На совещании уже решили, как с тобой поступить.

Решили?

А-а, значит, поэтому он сказал, что королевского дома можно не опасаться.

— Хватит тянуть. Говори уже. Теперь понятно, что ты пришёл именно из-за этого.

Я поторопил его, и Кайл продолжил с улыбкой — будто сам гордился случившимся больше меня.

— Поздравляю. Очень скоро тебя ждёт очень, очень, очень крупная награда.

Королевский дом решил дать мне пряник.