Глава 143 — Пробуждение (6)
В вопросах выживания главное — уметь выбирать и сосредотачиваться на выбранном.
От чего отказаться, а за что уцепиться.
Чем разумнее решаешь эту задачу, тем выше шансы остаться в живых.
Но на этот раз я не справился.
— Кха... кхе-кхе!
Трое раненых и один флакон высшего зелья.
Если говорить честно, правильнее всего было бы целиком влить флакон в Ротмиллера.
Нужно было как можно быстрее привести его в чувство, чтобы он достал зелья из «Сокровищницы».
Потом я залечил бы себя зельем высшего качества, а оставшееся высшее зелье отдал бы Двальки.
Так следовало поступить.
Но...
«Тогда Двальки умер бы».
Сделать разумный выбор оказалось слишком трудно.
Головой я всё понимал, но тело без малейшего колебания само влило в Двальки половину зелья.
И вот результат.
— Держитесь оба! Прошу, держитесь! Мы выберемся из этого проклятого места все вместе!
Предрешённое будущее исчезло.
Я не смог бросить Двальки — и теперь уже не мог поручиться даже за жизнь Ротмиллера.
Если бы я дал ему зелье сразу, половины флакона, возможно, хватило бы. Но я опоздал.
Иначе говоря, риск был огромен, зато выигрыш — тоже.
Я хотел, чтобы выжила вся команда, и потому принял нелепое решение, из-за которого вся команда могла погибнуть.
— Бь... Бьёрн...
Я подошёл к Ротмиллеру.
Снова и снова щупал пульс, проверял дыхание.
Молил его продержаться.
Если этот дядька умрёт, мы, считай, умрём все пятеро.
«Десять минут».
Примерно через столько очнётся и этот ублюдок Драконоборец. А сейчас на ногах у нас один только коротышка-дворф.
Если он не сумеет его сдержать — всё кончено.
— А, точно! Каменный зал! Бьёрн, что это был за зал?
Коротышка-дворф, сидевший рядом с Двальки, поднял на меня взгляд и спросил о том самом каменном зале, который мы нашли лишь после двенадцати часов блужданий по лабиринту.
Вопрос был до краёв наполнен надеждой.
— Эликсир? Зелья? Там было что-то такое? А, если было, ты бы уже забрал... Тогда, может, это целебный источник? Что-то в этом роде?
— Этот каменный зал нужен не для этого.
— Тогда для чего? Мы ведь столько времени его искали! Там же должно быть хоть что-нибудь!
Коротышка-дворф смотрел на меня так, будто требовал одного-единственного ответа.
Я знал: на такие вопросы лучше не отвечать.
Но после короткой паузы всё же сказал:
— Это комната-ловушка.
— Комната... ловушка?
— Да. Откроешь сундук — и тебя вернёт к точке старта.
Если бы тот ублюдок и жрец появились одновременно, я собирался сразу отказаться от плана А, воспользоваться этим залом и сбежать через портал.
В таком случае у нас не было бы ни единого шанса, что бы мы ни сделали.
— Т-тогда отлично! Значит, вернёмся туда! Вот и выход!
— Хикурод Мурад, приди в себя. Даже если мы сможем вернуться в башню, ничего не изменится.
В башне зелья сами по себе не появятся.
Да и прежде всего туда невозможно вернуться.
Если бы мы шли грабить пустой дом — другое дело.
Но тащиться к порталу ранеными?
Это всё равно что добровольно лечь под нож.
Там нас будет ждать жрец Каруи — судя по всему, сменивший класс и обладающий святой силой уровня верховного жреца.
— А, верно! Жрец! В их отряде ведь был старик, похожий на жреца? Давайте найдём его.
— Хватит.
— По-моему, он и сам вынужден был следовать за тем мужчиной. Если это правда...
— Хватит, Хикурод.
— Как я могу прекратить?! Они оба умирают! Мы же должны сделать хоть что-то!
Коротышка-дворф закричал так, словно собственное бессилие рвало его изнутри. Я ответил холодно:
— Мы больше ничего не можем сделать. Только смотреть.
— Неужели... неужели и правда больше ничего?
— Да.
Возможных исходов было три.
Выживут все.
Умрут все.
Или кто-то умрёт, а кто-то останется жить.
Секунды тянулись, как вечность.
И тогда...
— Что... с ним стало?..
Двальки пришёл в себя.
***
— Двальки! Не говори!
— Верно, лежи спокойно. Как только Ротмиллер очнётся, мы сразу дадим тебе зелье...
Мы заговорили все разом, но Двальки снова спросил:
— Он...
— ...?
— Что с ним стало?
Словно это было важнее его собственной жизни.
Стоило открыть глаза — и он спрашивал только об этом.
Я на мгновение задумался.
Сказать ему правду?
Раздумье длилось недолго.
— Он не умер.
— Ах...
— Благодаря тебе мы пережили самое опасное. Дальше оставь всё нам и отдыхай.
— Н-нет... так нельзя.
Двальки из последних сил замотал головой.
— В-времени... нет.
— Ты не слышал? Когда Ротмиллер очнётся, зелье...
— Э-это... зе-зельем... не вылечить.
На несколько мгновений повисла тишина.
Я спокойно принял реальность.
— Понятно.
Я не знал, каким способом воспользовался Двальки.
Но он сам лучше всех понимал своё состояние.
Это говорил Двальки, который сильнее любого из нас цеплялся за жизнь.
Отрицать было бессмысленно.
— Что ты такое говоришь! Это же вы-высшее зелье!
— Да, верняк! Ты ведь сам знаешь, что это за штука, мяу. Так что не говори ерунды и...
— Госпожа Миша.
Двальки открыл глаза и посмотрел на нас.
— Хикурод... и Бьёрн.
Он всего лишь назвал каждого по имени.
Но я, проведший детство в больнице и насмотревшийся на чужие смерти, понял, что сейчас собирается сделать Двальки.
— Говори. Ротмиллеру я всё передам.
— ...Благодарю.
Свеча вспыхивает, когда фитиль уже догорает.
Будто хочет оставить в мире хоть что-то.
Будто желает стать хотя бы воспоминанием.
В последний миг она даёт самый яркий свет.
— Мне нужно кое-что вам сказать.
И голос Двальки перестал дрожать.
***
Мать любила море.
Никогда его не видела, только слышала рассказы — и всё равно тянулась к этому неведомому морю.
В детстве я её не понимал. Но чем старше становился, тем яснее мне это было.
— Есть вещи, которых хочется тем сильнее... чем невозможнее ими обладать.
Такое в мире случается.
Потому что не знаешь.
Потому что тебе не позволено.
И оттого желанное кажется ещё ослепительнее.
— Для меня такими были вы.
Мне повезло.
Даже слишком.
Я встретил хороших людей и ходил с ними в Лабиринт.
Мы много говорили, поддерживали друг друга. Пустота, которую я считал бездонной, наконец начала заполняться.
Поэтому я должен был сказать.
— Спасибо вам всем за то, что стали моими товарищами.
Слова, которые он всё не решался произнести из неловкости.
Слова, которые откладывал, думая: «Скажу потом».
Слова, которые, не произнеси он их сейчас, навсегда остались бы погребены в груди.
Медленно.
Двальки мутным взглядом посмотрел перед собой.
— Уа-а-а! Не говори так! Слышишь? Двальки, пожалуйста...
Женщина, которую он любил, плакала.
А он хотел совсем не этого.
Медленно.
Взгляд сместился в сторону.
— Это я... должен благодарить тебя за то, что стал моим другом. За то, что вступил... в команду, которую я создал.
Дорогой друг смотрел на него и улыбался.
Улыбался, хотя борода дрожала. Двальки был ему благодарен за это.
И чувствовал вину.
Они ведь когда-нибудь непременно собирались сходить в кузницу.
И это обещание он теперь тоже не сдержит.
Медленно.
Он снова перевёл взгляд.
— Риол Ворб Двальки.
Последним был соперник в любви — и товарищ, которым он восхищался.
Воин, не похожий на него, труса; воин, который всегда боролся до конца и защищал всех остальных.
Он смотрел на Двальки спокойно.
— Прошу прощения. Я ошибался в тебе. Ты был превосходным магом и товарищем — лучше многих. А выбор, который ты сделал, был возвышенным и благородным.
Мужчина, который всегда скупился на похвалу.
Воин, который никогда не бросал пустых слов, сказал:
— Для меня было честью идти рядом с тобой.
Грудь переполнилась, и в то же время стало легче.
Впервые он получил признание от него.
Великий воин, живший как герой из преданий, назвал честью то, что они были вместе.
Он, всего лишь половинчатый маг.
Он стал страницей пути, по которому тот воин пойдёт дальше.
Этого должно было хватить.
Да, наверняка должно было.
Но почему же...
«Почему я...»
Обидно.
Горько.
Страшно.
Пусто.
«Почему...»
Вот что такое смерть.
Исчезнуть со следующей страницы чьей-то истории.
— У тебя ведь есть ещё слова, которые ты хочешь оставить. Если нужно, мы отойдём.
Воин произнёс это — и только тогда Двальки понял, откуда взялось это чувство.
— Уа-а-а! Двальки! Не умирай! Пожалуйста, слышишь?
В мире иногда встречаются люди, которые светятся.
Для меня таким человеком были вы.
Он ещё не сказал ей этого.
Но...
«Это было бы эгоизмом».
Он усилием стёр в себе это желание.
Пусть знал: другого шанса уже не будет.
Её путь не должен был закончиться сегодня.
Он не имел права стать тёмной тенью над жизнью, которая продолжится и дальше. Если он и правда желал ей добра, поступить следовало именно так.
Поэтому Двальки открыл рот.
— Бьёрн.
— ...Ты хочешь что-то сказать мне?
— Да.
Единственное, что может оставить уходящий.
— Ты не слишком догадлив. Прошу, больше не отворачивайся от этого.
Воин не переспросил.
Значит, уже понял, что он имел в виду.
Слишком умён и мудр, чтобы называть его просто варваром.
— Ответь...
— Хорошо.
Добившись ответа, Двальки искренне, светло улыбнулся.
Но, похоже, отпущенное ему время кончалось.
— ...Он очнулся.
Глаза воина похолодели.
И сердце, которое уже почти остановилось, снова дрогнуло.
Драконоборец Ригал Багос.
Существо, которому он противостоял ценой собственной жизни — и которого всё равно не смог одолеть.
И всё же...
— Ты... победишь?
— Не тревожься. Я непременно верну всех живыми.
С этими словами Двальки отпустил все страхи.
И страх, что его смерть окажется бессмысленной, тоже исчез.
Если этот надёжный воин сказал так — значит, так и будет.
А значит, теперь можно всё отпустить...
Медленно.
Он закрыл глаза.
Звуки отдалились, тьма сгустилась.
Мысли тускнели, и всё же он подумал:
если я прожил героическую жизнь...
если мою жизнь, пусть короткую, когда-нибудь запишут в книге...
какая фраза окажется в самом конце?
В голову пришла вполне достойная строка.
Не слишком подходящая для последнего слова мага, но...
«Неплохо».
Маг команды Полудурков, Риол Ворб Двальки.
Защитив дорогих товарищей от Драконоборца Ригала Багоса, одного из членов Оркюлиса, —
героически пал в бою.
***
「Достижение получено」
Условие: смерть первого персонажа-спутника.
Награда: показатель разума навсегда увеличивается на +1.
***
В бегстве рая не найти.
Драконоборец Ригал Багос.
Чем больше я узнавал о нём, тем крепче становилась эта мысль.
Он ведь член Оркюлиса — организации, для которой даже король не авторитет. Мы не обменивались именами, но отыскать нас ему будет не так уж трудно.
Если он решит отомстить, даже город не станет безопасным.
Поэтому...
Новый план А.
Я составил план, чтобы прикончить его.
Пока рядом был «Хранитель равновесия».
Я решил: если не сейчас, другого шанса уже не будет.
Но чем всё кончилось?
Тук!
Сердце воина глухо ударило в груди.
Новый план А провалился.
Бой с ним ещё не окончен, но спасти всех я не сумел.
И там, где я встретил врага лицом к лицу, рая тоже не оказалось.
Не то чтобы я не знал.
В этом мире вообще не бывает таких удобных мест.
Тук!
Моё сердце билось глухо, а сердце этого парня уже не билось вовсе.
Но...
— Хикурод, готовься к бою.
— Знаю.
Опираясь на булаву, как на посох, я поднялся.
У тех, кто остался, есть дела, которые могут сделать только оставшиеся.
Я выровнял дыхание и посмотрел за проход.
Из раскрытой, будто цветок, оболочки поднимался он.
...
Пора было закончить эту проклятую битву.