Глава 129 — Кальстайн (3)
Глава дома Кальстайна пригласил меня в свой особняк.
Как выяснилось, звал уже месяца три подряд.
И зачем?
Первое, что пришло в голову, — любопытство.
Просто захотелось посмотреть на товарища своей дочери.
Если Мишу действительно приняли в дом, такое было вполне возможно. Я даже допускал: увидит меня, решит, что я ненадёжен, и потребует держаться от его дочери подальше. Судя по всему, большинство отпрысков этого рода спокойно ходили в Лабиринт через крупные кланы, где у дома Кальстайна имелись связи.
Но...
«Е-если я ещё немного потерплю, всё будет нормально».
На деле положение Миши ничуть не изменилось.
Этот тип, её отец, скрыл, что Миша прошла пробуждение, и даже пальцем не пошевелил, чтобы улучшить её положение в доме.
Когда до меня это дошло, от особняка повеяло гнилой, липкой злобой.
Злобой, направленной не только на Мишу, но и на меня.
«Значит, он прекрасно всё знал и всё равно притащил меня сюда...»
Теперь цель главы дома и выбранный им способ стали до отвращения ясны.
«Да он куда безумнее, чем о нём рассказывали».
Главе дома что-то от меня нужно.
Но вместо того чтобы вежливо усадить меня за стол переговоров, он устроил вот это представление.
Расчёт у него, скорее всего, был простой.
Бьёрн, сын Янделя, Малого Балкана.
Воин, который даже перед этажным владыкой не бросил товарищей.
Варвар, которого с этой самой спутницей, возможно, связывают не только дружеские отношения.
Если я, известный именно так, увижу, как с ней обращаются, мной будет проще управлять. Ведь изменить нынешнее положение Миши мог только глава дома.
Вот только на основании этого я сделал другой вывод.
«Если он не брезгует использовать даже родную дочь, стоит хоть раз дать слабину — и потом от него не отвяжешься».
Плана А недостаточно.
Если закончить всё здесь, я останусь для них просто обычным варваром.
Поэтому...
Я сделал ещё один шаг и уставился на её братца.
Тот, глядя на меня, нисколько не испугался.
Лишь усмехнулся, будто всё это было нелепостью.
— Ты, я смотрю, совсем не знаешь меры.
Похоже, он решил, что я закатываю истерику, потому что хочу выторговать что-то ещё.
Что ж, если разобраться, не так уж он и ошибался.
— Б-Бьёрн...! Нельзя, ня!
Миша поспешно схватила меня за запястье, и я остановился.
В конце концов, по-настоящему бить этого типа я не собирался.
Он был не слугой в особняке, а одним из прямых потомков.
Врежь я ему бездумно — это обернулось бы против меня.
Значит...
— Бехел-ла-а-а-а-а!
Я рявкнул так, чтобы услышал весь особняк.
Братец тут же поморщился.
— Что ты творишь?
— Просто захотелось!
— ...Псих ненормальный.
Пусть говорит что хочет. Мой вопль сработал как приманка и стянул сюда людей со всего особняка.
В дальнем конце коридора, выходившего к холлу первого этажа, слуги побросали работу и уже выглядывали в нашу сторону.
Я украдкой посмотрел на второй этаж и заметил молодых мужчин и женщин в добротной домашней одежде.
«Братья и сёстры Миши?»
Не знаю. Но вниз они смотрели с явным интересом.
«Ладно. Зрителей и свидетелей достаточно».
Сцена готова. Пора было заканчивать режим бездумного варвара и поговорить с братцем.
— Талон Кальстайн.
— Не Талон, а Тейлон.
— Слишком уж ты цепляешься к мелочам. Немужественно.
— ...К делу. Что ты хотел сказать?
Видимо, обсуждать со мной мужественность он не горел желанием, так что сам перешёл к сути.
Я спросил прямо:
— За что с Мишей так обращаются в этом доме?
— Как я уже сказал, это дело нашего дома...
— Потому что Миша считается неполноценной? Из прямой линии, а контракт с духовным зверем так и не заключила?
На миг он растерялся.
Потом фыркнул и посмотрел на Мишу.
Во взгляде читалось презрение: значит, она даже такое этому типу выложила?
— Раз ты уже знаешь, скрывать нечего. Да, всё так. Поэтому перестань лезть в дела нашего дома.
Его требование не вмешиваться, если подумать, имело под собой основания.
Кроме нас, варваров, все здесь придают огромное значение крови.
То, что они относились к Мише как к чужой, для них было естественно.
Будь в ней кровь главы дома, она бы давно заключила контракт с духовным зверем.
Значит, кровного родства нет. Ни капли.
Её мать, четвёртая жена, похоже, кроме Миши детей тоже не оставила.
Но...
— А если вы ошиблись?
Правда сейчас не важна.
Важно другое: Миша уже прошла пробуждение, и этим можно воспользоваться как козырем.
— Если Миша заключила контракт с духовным зверем, вы извинитесь за всё, что сделали, и примете её как члена дома?
— Ей уже двадцать пять. Такого просто не может...
— Отвечай. Ответишь — и я больше не стану шуметь.
Братец со вздохом потёр лоб и заговорил раздражённо:
— Хорошо. Извиниться — извинюсь сколько угодно.
— А принять её как члена дома?
— И это тоже.
Он ответил не раздумывая, потому что был уверен: такого не случится.
Я широко усмехнулся и кивнул.
— Значит, договорились.
— Договорились?..
В его голосе мелькнула тревога.
Вместо ответа я повернулся к Мише.
Моя роль на этом закончилась.
— Миша, покажи им.
— Э... э?..
Вдруг оказавшись в центре внимания, Миша растерянно огляделась. Потом встретилась со мной взглядом, опустила голову и пробормотала:
— Но отец...
Так вот почему она до сих пор не призналась. Как я и думал, глава дома запретил ей говорить.
Но именно поэтому Миша должна была собраться с духом.
Если она откроет всё при свидетелях, одна карта в рукаве главы дома исчезнет.
— Не бойся. Ничего не случится.
— ...Он не простит, ня.
— И что с того? Извинишься. В семьях такое бывает.
— Бьёрн, из-за этого и тебе может достаться, ня.
— Ну и пусть. Я не особенно боюсь.
Для неё он отец, почти небо над головой, а для меня — всего лишь вождь племени зверолюдей.
И не единственный, а один из пяти.
— Чего ты так боишься? Семья — не вся жизнь. Я вот без неё прекрасно прожил.
Я сказал это, ковыряя в ухе, и Миша вдруг рассмеялась — растерянно, почти невпопад.
— Это потому что ты!.. Нет, ладно, ня. К чему спорить?
— Вот именно. Мелочи лучше просто пропускать мимо ушей. Для душевного здоровья полезно.
— У-у... Я уже сама не понимаю, как правильно, ня.
Отлично. Похоже, почти убедил.
— Миша Кальстайн, хоть раз сделай так, как сама хочешь. Тем более рядом есть товарищ, который поможет.
На этом я замолчал.
Прошло немного времени. Миша подняла голову и медленно огляделась.
Ситуация, видимо, показалась всем достаточно любопытной.
Никто из собравшихся не вмешивался, лишь наблюдали издалека.
Миша шумно сглотнула.
И как раз в тот миг, когда она, будто окончательно укрепившись в решении, открыла рот...
— Я...
Холодный голос заполнил просторный особняк.
Миша окаменела. А когда я пришёл в себя, перед ней уже стоял мужчина средних лет.
— Всем разойтись.
Одного его слова хватило: никто не осмелился возразить, люди молча покинули места.
Воздух незаметно потяжелел, будто на плечи легла плита.
Взгляд мужчины остановился на мне.
Никто не представил его, но я сразу понял, кто передо мной.
«Значит, вот он — тот самый безумец».
Альбренив Кальстайн.
Глава дома Кальстайна, из поколения в поколение дававшего краснокошачьему народу вождей.
— Благодарю, что принял моё приглашение, Бьёрн, сын Янделя.
— И я благодарю за приглашение, Кальстайн.
В пустом холле первого этажа, откуда исчезли все посторонние, мы обменялись формальными приветствиями.
— Ха-ха. А ты, оказывается, куда воспитаннее, чем я ожидал.
Он с добродушной улыбкой подошёл ближе.
И вместо рукопожатия похлопал меня по плечу — так похлопывают нижестоящего.
И тут что-то произошло.
「Персонаж под воздействием [владыки кошмаров] впадает в состояние [страха].」
Тело застыло, словно я встретил природного врага.
В голове вспыхнуло знакомое покалывание — такое бывало, когда я оказывался на грани жизни и смерти. И впервые я, кажется, понял, почему Миша так боялась отца.
Тогда он заговорил.
— Но зачем ты устроил это безобразие? Как невоспитанно.
Глава дома разом стёр улыбку с лица и произнёс это почти шёпотом.
Ощущение было мерзкое.
Головой я понимал: это сила навыка. Но тело меня не слушалось.
Будто отказали сами органы чувств.
Впрочем, длилось это недолго.
「Сопротивление магии персонажа выше необходимого значения.」
「Боевой дух персонажа выше необходимого значения.」
「Сила духа персонажа выше необходимого значения.」
「Состояние [страха] снято.」
Фух, сука, наконец-то отпустило.
— Послушай...
Он уже собирался что-то высокомерно сказать, но я тут же сбросил его руку со своего плеча.
— ...?
Брови главы дома сошлись, будто он не понимал, что происходит.
Ещё бы. Предвидел бы он такое — не ляпнул бы только что всю эту чушь.
— Зачем трогаешь чужое тело?
Я резко отбросил его руку в сторону.
— Невоспитанно как-то.
Каков привет, таков и ответ.
***
— Забавно.
После короткой тишины заговорил глава дома.
Ни губы, ни глаза у него не улыбались, и от этого слово прозвучало жутковато.
Но в борьбе за напор уступать нельзя.
— Странные у тебя вкусы. Мне вот совсем не забавно.
Стараясь держаться спокойно, я сжал руку Миши, застывшей рядом, словно каменная статуя.
Взгляд главы дома тоже переместился на неё.
— О-отец...
— Не думал, что ты осмелишься пойти против меня.
— Н-нет, я не...
— Довольно. Ты всё равно не имеешь значения.
Он оборвал Мишу, не дав оправдаться, и снова посмотрел на меня.
— Я собирался поговорить с тобой после обеденного приёма.
Поговорить, как же.
Он хотел за этим обедом показать мне, какое место занимает Миша.
Я молча смотрел на него.
— Отказываюсь.
— Что?
На лице главы дома проступило раздражение: ответ прозвучал без единой секунды колебаний.
Я сказал прямо, без церемоний:
— С чего мне ждать?
Давать ему время — глупость.
Из-за Миши он, конечно, был вынужден выйти, но нынешняя ситуация явно не входила в его план.
Сейчас он хотел привести мысли в порядок и вызвать меня снова.
— Есть что сказать — говори здесь.
— ...Даже для варвара это довольно невежливо.
— Этого варвара позвал ты, зверолюд.
Не имя, не титул вождя племени и не звание главы дома — просто зверолюд.
Видимо, такого он не ожидал.
Лицо главы дома застыло, и от него хлынула жажда убийства.
Не фигурально — по-настоящему.
«...Так и в реальности можно?»
Я немного удивился, но всё равно она была куда слабее, чем у Лисьей Маски.
Ну конечно, тогда дело происходило в духовном мире.
Уровень воздействия сам по себе должен был отличаться.
Чтобы показать, что дешёвые фокусы не сработают, я снова поковырял в ухе. Глава дома спросил с искренним любопытством:
— Ты и правда не боишься смерти?
Для меня это был на редкость дурацкий вопрос.
Не боюсь смерти?
Да разве бывает на свете такой человек?
— Не знаю. Зато тебя я, похоже, особо не боюсь.
И это было чистой правдой.
Он когда-то был исследователем 8-го этажа?
И если мы сойдёмся, он разнесёт меня в клочья?
Ну и что?
Если он меня убьёт, наш вождь племени не станет сидеть сложа руки.
— Ты вообще можешь меня убить?
Я снова спросил это в лоб.
Потому что сама мысль была абсурдной.
Убить меня?
Меня — самого многообещающего молодого воина среди варваров за последнее время?
В самом сердце священной земли зверолюдей, куда меня пригласили как гостя?
И тут же повторится война с эльфами, случившаяся десять лет назад.
Потому что варвары — такой народ.
— Что? Ха-ха-ха-ха!
Глава дома попытался рассмеяться так, будто всё это его позабавило, но я видел под этим смехом глухую ярость.
Ещё бы ему не злиться.
Признать это открыто гордость не позволяет, а слова мои, в общем-то, правда.
Вот он и пытается спустить всё на смех.
— Теперь понятно, почему всё пошло не так. Кто бы мог подумать, что ты окажешься настолько хитёр.
— Спасибо за похвалу. Но я скоро проголодаюсь, так что отвечай. Что тебе от меня нужно?
Глава дома некоторое время молча смотрел на меня, будто собираясь с мыслями, а потом произнёс:
— Я знаю, что ты использовал тот предмет.
И тогда все вопросы встали на свои места.
Кольцо Морозного Духа.
Значит, из-за него он и устроил весь этот балаган.