Глава 130 — Кальстайн (4)

Чего глава дома на самом деле от меня добивается?

Этот вопрос всё никак не давал мне покоя.

Кое-какие догадки были, но до уверенности им ещё далеко.

Поэтому — план Б.

Раскрыться перед всеми.

В нынешней ситуации именно этого глава дома хотел бы меньше всего.

«Ну да. Лучший способ сдержать противника — не дать ему сделать то, что он задумал».

Глава дома собирался держать в тайне — и от своих, и от чужих, — что Миша успешно пробудилась. Поэтому и поспешил показаться на глаза раньше, чем мой план Б успел сработать.

А потом, после разговора в лучших варварских традициях, я наконец услышал его неприкрытую истинную мысль.

— Я знаю, что ты воспользовался той вещью.

Кольцо Морозного Духа.

Номерной предмет, который при активации скрытого элемента позволял гарантированно заключить контракт с ледниковым зверем Скадией.

«Ну, вождь племени вполне мог о нём знать. Ничего удивительного».

Такой вариант я с самого начала держал в голове.

Не думай он, что я воспользовался «той вещью», у него не было бы причин обращаться с Мишей как с чужим ребёнком.

Вот только и сам глава дома не был уверен.

— Та вещь? О чём ты?

Двадцать пять лет. Девушка-зверолюд из краснокошачьего народа.

При таких условиях шанс естественным образом заключить контракт со Скадией был почти нулевым...

Но «почти ноль» и «ноль» — всё-таки не одно и то же.

— Хм...

Значит, он меня прощупывает.

Подозрения есть, доказательств нет.

— Друг мой, актёр из тебя никудышный.

Никудышный, как же.

Сколько народу я уже провёл за нос?

— Ты о чём вообще? Говори так, чтобы я понял.

— О «той вещи», которая позволяет заключить контракт с ледниковым зверем Скадией. Не вздумай говорить, будто ничего о ней не знаешь.

Глава дома смотрел на меня так, словно хотел сказать: «Я всё знаю, так что не лги».

Он что, варваров за идиотов держит?

— Такая вещь существует? Тогда почему ты не дал её Мише?

— Потому что вещь бесценная. С какой стати мне отдавать её тому, кто не мой ребёнок?

Услышав это, я невольно сперва посмотрел на Мишу.

Как и ожидал, она вот-вот готова была расплакаться.

Но утешать её буду потом.

Пока я продолжил изображать варвара, который ничего не понимает.

— Бесценная вещь? Тогда ещё страннее. Откуда такая вещь могла оказаться у меня?

— Кто знает. Может, ты случайно раздобыл её в той Башне магов, куда так часто ходишь.

Какого хрена.

Он правда всё знает?

Я сам не заметил, как застыл.

Чтобы исправить промах, я решил просто впиться взглядом в главу дома.

— ...Ты ещё и за мной следил?

Обычный варвар, взбешённый тем, что кто-то перешёл черту.

Так недавняя заминка должна была выглядеть не слишком странно...

— Я ведь сказал: актёр из тебя никудышный.

Да пошёл он. Я своей актёрской игре верю.

Я даже не шелохнулся и с раздражением переспросил:

— Так что это за вещь? Что она такое, раз ты всё пристаёшь ко мне?

— Этого я сказать не могу.

— Что?

— Ты же всё отрицаешь. А о вещи, о которой не должно узнать посторонним, я не стану говорить просто так. Если признаешься — тогда и расскажу.

А? Что-то тут не так.

В словах главы дома не было противоречия.

Если он всего лишь прощупывал меня, то и правда не мог запросто назвать эту вещь.

Но...

«Почему тогда мне так муторно?»

Под кожей расползалось чувство фальши.

Инстинкт, который не раз помогал мне отбиться от ублюдков, пытавшихся меня раскусить, сейчас твердил то же самое.

— Эта вещь вообще существует? Или у тебя на самом деле другая цель?

Я спросил ещё раз.

И теперь сосредоточил на главе дома всё внимание.

Миг колебания. Движение лицевых мышц. Куда направлен взгляд. Как звучит голос.

— Разумеется, существует. Какая ещё у меня может быть цель?

Я не был специалистом, но следил за каждым мгновением, пока он произносил эту короткую фразу.

И всё же понял нутром.

Глава дома сейчас лжёт.

«Ха. Вот оно что».

Последняя загадка тоже встала на место.

Прощупать меня можно было множеством способов.

— Скажи честно. Если ты молчишь из-за того, что волнуешься за эту девочку, я решу эту проблему.

Так почему глава дома произносит такие противоречивые вещи?

Теперь всё объяснялось.

Если его целью была не Миша, а сама «та вещь».

«Вот почему он всё время называл её лишь той вещью».

Вскоре я окончательно убедился.

Глава дома знал о кольце Морозного Духа.

Ровно наполовину.

«Он знает, что такая вещь существует, но не знает, что именно это за вещь».

Наконец вся картина сложилась.

Глава дома пригласил меня в особняк.

Родная Миша ему дочь или нет — это было неважно.

С самого начала он и не выглядел человеком, который так уж печётся о детях.

Настоящая цель была другой.

Предмет, позволяющий гарантированно заключить контракт с духовным зверем.

Если я действительно что-то о нём знал, он хотел это вытянуть.

Для зверолюдей подобные сведения были настолько важны, что им и цену-то назначить невозможно.

Поэтому он и выставил передо мной жалкое положение Миши, решив, что это моя ахиллесова пята.

Собирался использовать её для сделки или угрозы.

А значит...

— Клянусь честью воина: я ничего не знаю о такой вещи.

Я бросил в ход козырь, который берег.

Ту самую клятву воина, причину номер один, по которой выбранный мной варвар — читерский персонаж.

— ...

В глазах главы дома глубоко отпечаталась растерянность.

Убедившись в этом, я, не упуская момент, нанёс последний удар.

— Но я непременно узнаю, что это за вещь. Так что жди.

Произнёс я это так, будто сдерживал гнев, и посмотрел на лицо главы дома.

В его взгляде проступило густое разочарование.

Вот уж кто у нас актёр никудышный.

***

— Всё, о чём мы сегодня говорили, забудьте.

На этом распоряжении главы дома мы покинули особняк дома Кальстайна. Миша с тех пор сидела с отрешённым лицом, и я нарочно не заговаривал с ней.

Мне и самому было о чём подумать.

«Фух. По крайней мере, до худшего не дошло».

Когда я услышал приглашение дома Кальстайна, то охотно согласился по двум причинам.

Первая — побег Миши.

Если глава дома собирался сунуть Мишу в какой-нибудь крупный клан, я должен был этому помешать. После Эрвен и Айнар лишиться ещё и Миши, которую я с таким трудом вырастил?

От одной мысли мороз по коже.

Вторая — не дать им заподозрить во мне злого духа.

Если глава дома знал тайну, связанную с пробуждением Миши, мне в любом случае стоило навестить его хотя бы раз, чтобы как следует всё обставить.

Правда, я и подумать не мог, что он знает только половину и именно поэтому позвал меня.

Скри-и-ип.

Стоило нам миновать сад, как привратник, узнав нас, распахнул ворота настежь. Тот лысый, наверное, ушёл лечиться и отдыхать: лицо было незнакомое.

Но он-то меня узнал?

— Д-доброго пути.

Наши глаза встретились, и он коротко поклонился, провожая нас.

В этом особняке Миша жила с детства и до взрослого возраста.

Ухоженный сад радовал глаз, фонтан пускал сверкающие струи воды.

Сам особняк не уступал саду.

В отличие от постоялого двора, где я остановился, здание было старинным, величественным и по-своему красивым.

Но...

Мрачная злоба, пропитавшая особняк, никуда не делась.

Как и в первый раз, при виде этого места у меня возникало чувство, будто я смотрю на подземелье, набитое монстрами.

И теперь я снова ясно осознал.

Вот, значит, где она выжила.

Все эти долгие годы.

— Натерпелась ты.

Я легонько хлопнул её по спине. Миша будто очнулась и замотала головой.

— Н-нет. Это ты натерпелся...

Хм, я не это имел в виду.

— Но тяжелее всего всё равно было тебе, разве нет?

Я усмехнулся и ещё раз хлопнул её по спине.

— Ай! Больно же, нян!

Вот. Уже больше похоже на обычную Мишу.

— Раз пришла в себя, веди. Обратной дороги я не знаю.

— Ха, правда... что бы ты без меня делал, нян?

— Не пошёл бы туда, откуда не знаю дороги.

— ...И правда.

Перекидываясь пустяками, мы пошли по улице зверолюдей.

Вокруг то и дело попадались тёплые, мирные сцены.

— Папа, смотри, это тот самый варвар!

Зверолюди гуляли семьями, будто вышли на праздник, смеялись, оживлённо болтали.

— Бьёрн, давай тоже купим это.

— С каких пор ты покупаешь еду на улице?

— М-м, ну... мы же сегодня устали, да?

Мы с Мишей подошли к лотку, купили что-то сладкое и сели на скамейку на площади. Можно было, конечно, есть на ходу и идти дальше...

Но передохнуть немного тоже не помешает.

— Слушай, Бьёрн.

— Говори.

— Почему ты ни разу не спросил?

— О чём?

Мы недолго сидели молча, глядя на проходящих мимо зверолюдей, и тут Миша задала мне вопрос.

— Тебе совсем не интересно?

— Да что именно?

— Ну... правда ли я дочь моего отца...

А, вот она о чём.

Я невольно усмехнулся и посмотрел на Мишу.

Она ничего дурного не сделала, но, задав вопрос, сидела с опущенной головой и смотрела только в землю.

— Не интересно.

— Правда? Совсем?

— Да. Что тут важного?

— Вау, да тебе и правда совсем на меня плевать, нян...

Вот же чудит.

Я уже занёс руку, чтобы хлопнуть её по спине, но остановился.

«Она ведь сказала, что больно».

Мелькнула мысль по-мультяшному взъерошить ей волосы, но стало так неловко, что я передумал.

Рука, не найдя себе места, вернулась на колено.

Я отвёл взгляд. Всё-таки мы товарищи, и недоразумение надо прояснить.

— Не потому, что мне плевать. А потому, что это правда не важно.

— А?

— Исследователь седьмого ранга Миша Кальстайн. Вот кто ты. И не имеет значения, кто твои родители. Ты товарищ, которому я могу доверить спину. Это не изменится.

— Ваа...

Миша раскрыла рот, будто услышала что-то невероятное.

Потом улыбнулась глупой счастливой улыбкой и уставилась на меня.

— И как ты только такое придумываешь, нян?

— ...Драться хочешь?

Если так — значит, всё хорошо.

Я уже собрался вставать: отдохнули достаточно. Но Миша схватила меня за рукав.

— Бьёрн.

— Что?

— Это секрет, и я расскажу только тебе, нян.

— Давай уже, говори.

— Я... правда полукровка. Мама сказала. Перед смертью. Сказала, что ей очень жаль.

А. Э. Хм...

Я не сразу сообразил, как на такое реагировать, и просто кивнул.

— ...Вот как.

— И что это за реакция? Почему ты не удивляешься, нян?

Потому что я уже знал.

Хотя таких подробностей, конечно, не знал и я.

— Ничего важного.

— Эх ты, бесчувственный варвар!

Вскоре мы поднялись.

Покинули священную землю, вошли в город и добрались до общественного подъёмника.

Но когда мы купили билеты и стали ждать повозку...

— А, точно. И что это было, нян? Ты ведь перед моим отцом поклялся. А это точно...

Миша осеклась.

Я по-настоящему растерялся.

То ли с ней мне стало слишком спокойно, то ли перед главой дома было слишком много о чём думать, но я совсем упустил это из виду.

— Это... была ложь, да?

Я вздохнул и кивнул.

Она и так всё знала. Какой смысл что-то скрывать?

Оставалось только сгладить последствия.

— Да, я солгал. Потому что ты важнее чести воина.

— ...Это правда, нян?

— Да.

После этого Миша долго не говорила ни слова.

Потянулось время, полное тревоги.

— ...

— ...

Она ведь не думает о чём-нибудь странном?

Я уже решил сам что-нибудь сказать, лишь бы не задыхаться в этой тишине, как вдруг...

— А!

Миша вскочила.

А потом выдала что-то непонятное:

— Я кое-что дома оставила, сбегаю заберу, нян!

— ...Что? Повозка вот-вот придёт...

— Езжай первым!

И умчалась стрелой.

...Что это было?

Неужели я влип?

***

Шурх, шурх.

Альбренив Кальстайн.

Сидя в кабинете, он почти торопливо перелистывал страницы книги.

И наконец нашёл нужное место.

«№...»

«...при ... можно заключить контракт с ледниковым зверем Скадией».

Описание было вырвано почти целиком, и прочесть удалось лишь одну эту фразу.

С этой книги и начались все сомнения.

«Полный свод реликвий VI».

В ней содержались описания сотен номерных предметов.

И главное — эти описания никогда не ошибались.

Таковы были книги серии «Полное собрание записей».

Книга истины, чью ценность бессмысленно даже обсуждать.

«Если бы я этого не знал, смог бы искренне порадоваться».

Когда ему сообщили, что та девочка пробудилась, он, честно говоря, обрадовался.

Ведь теперь можно было перестать скрывать позор семьи.

«Ледниковый зверь Скадия, значит».

Проблема была в духовном звере, с которым она заключила контракт.

Могло ли это быть совпадением?

Неприятное чувство никак не уходило.

Поэтому он несколько раз прощупал девочку и в итоге пришёл к выводу:

она пробудилась не естественным образом.

Если его догадка верна, ей помогли.

Скорее всего, тот варвар по имени Бьёрн Яндель.

«Я... я не могу говорить о том, что связано с Бьёрном. Я, я поклялась духу-хранителю...»

Но девочка отказалась продолжать разговор, сославшись на клятву духу-хранителю.

На клятву, в которой нет никакого принуждения, а в нынешние времена, когда традиции поблекли, — и вовсе никакого смысла.

Девочка, которая раньше не могла даже толком возразить, впервые солгала, прячась за таким оправданием.

Так нормального ответа от неё не добиться.

«Лучше покопаться в том варваре».

Он сменил направление поисков.

И тогда одна за другой стали всплывать подозрительные детали.

Варвар был близок с магом школы Альтемион.

Аруа Рейвен.

По странному совпадению он помнил её.

Она была соперницей, которую он встретил, когда искал другой том «Полного собрания записей».

Тогда у него появилась гипотеза.

Что, если эта магичка получила «Полный свод реликвий»?

Что, если она прочла его и рассказала варвару?

«Так куда складнее».

Вместо дерзкой юной магессы он решил взяться за варвара. По результатам расследования они, похоже, жили почти как супруги, так что через ту девочку на него должно было быть куда проще надавить.

Но...

«Кто бы мог подумать, что это действительно естественное пробуждение».

Он поверил не из-за какой-то там клятвы.

Варвар не притворялся.

На его лице было настоящее незнание, и чувствовалось искреннее сожаление о собственной неосведомлённости — ради той девочки.

«Забавно. Значит, даже в этой ничтожной крови нашёлся талант».

Его мысль дошла до этого места, когда в дверь постучали.

Это был советник Верос.

— Миша Кальстайн просит главу дома принять её.

— Эта девочка? Немедленно впусти.

Он подождал немного; советник ушёл, и девочка вошла.

— Я... мне есть что сказать. Тогда я не успела...

— Ах, если речь о том, не беспокойся. Я сдержу обещание. Отныне никто не посмеет считать тебя чужой в нашем доме.

Как ни странно, девочка никак не отреагировала.

Он ожидал, что она обрадуется хотя бы немного.

И потому добавил:

— Иными словами, теперь ты моя дочь.

Этих слов девочка, столько лет жившая с пустотой внутри и болезненной смесью любви и ненависти, должна была жаждать сильнее всего.

Но и на этот раз ничего не произошло.

— ...Почему ты молчишь?

— Я не за этим пришла...!

— Что?

Непочтительный тон невольно выбил его из равновесия.

Что с ней произошло?

Он не успел привыкнуть к перемене, как девочка прямо посмотрела ему в лицо.

— Отец. Нет, ты же мне и не отец. Знаешь? На самом деле мы даже каплей крови не связаны, нян.

— Что?

Он искренне растерялся.

Не потому, что услышал нечто ему неизвестное, а потому, что никак не ожидал услышать это из уст этой девочки.

— Мама сказала перед смертью. Что я на самом деле вовсе не из крови дома Кальстайна. Я пришла сказать тебе это. Я тебя ненавижу... но мне тебя ещё и жалко.

Возможно, потому что он и представить не мог её такой, гнев так и не пришёл, даже после этих дерзких слов.

Ему было лишь любопытно.

— Почему ты так поступаешь?

Он знал, кто настоящий отец Миши.

И считал, что всё решится само собой, если она погибнет в Лабиринте.

Но...

— Если бы ты не сказала этого, я действительно собирался принять тебя членом семьи.

Ей дали то, чего она так отчаянно желала.

Почему же она сама от этого отказывается?

— Почему? Почему ты собственными руками выбрасываешь этот шанс?

Девочка резко развернулась к двери, словно его вопрос не стоил ответа.

Впрочем, в самый последний миг, будто передумав, она лишь выглянула из-за плеча и сказала:

— Просто... захотелось!

Для него это были совершенно непостижимые слова.