Глава 360 — Чувство, неподвластное переменам

Дата выхода оригинала: 15.05.24

— Что? Надел? — переспросила Санча с растерянным видом. — Синьор Карузо, конечно, добился успеха, н-но… Он же простолюдин.

Аристократов и простой народ разделяла непреодолимая сословная пропасть. В мире Санчи перепрыгнуть её было почти невозможно.

Конечно, Ариадна де Маре тоже не была дворянкой до того, как получила графский титул. Но она изначально родилась в семье кардинала из столицы — человека, по сути, ставшего центром аристократического мира. Положение графини стало для неё скорее возвращением в тот круг, который едва её не изгнал.

А вот Карузо Вителли был настоящим простолюдином — таким же, как Санча, Малетта, Джузеппе и миллионы других людей на улицах.

— А! — Санча внезапно хлопнула в ладоши, вспомнив единственный способ стать дворянином. — Вы хотите попросить Его Величество даровать ему титул?

В том, чтобы наградить титулом человека, принёсшего государству огромную пользу, не было ничего необычного. Обычно так поощряли героев войны, но, раз уж сам принц на их стороне, король наверняка проявит благосклонность.

— Синьор Карузо, может, и не совершил таких подвигов, как вы, госпожа, но в годы Чёрной смерти он сделал очень многое.

Однако ожидания Санчи оставались предельно реалистичными:

— Какой-нибудь мелкий дворянский титул… или, если очень повезёт, он станет виконтом…

— Нет. Титул он не получит. — Ариадна загадочно улыбнулась. — Я собираюсь подать прошение, чтобы самоуправляемый город стал вольным.

В последние десятилетия «самоуправляемые города» — города-коммуны — стали центром нового конфликта между купцами и аристократией. И одновременно — точкой компромисса.

Купцы, начинавшие с мелкой уличной торговли, постепенно накапливали состояние и перебирались под защиту городских укреплений. Люди с деньгами всегда искали безопасные места для жизни. А в то время на Центральном континенте настоящую безопасность могли гарантировать только крепостные стены.

Число купцов росло. Вскоре они обустроили и собственные кварталы — особые закрытые зоны. Попасть туда мог не каждый. Одних денег было мало — требовалось поручительство другого торговца.

Купцы хотели, чтобы их районы отличались от остального города. Они не тягались в роскоши с дворянами — владельцами самих замков, но желали жить лучше простых крестьян: на чистых улицах, в добротных домах, с комнатами для прислуги. И у них были на это средства.

Торговцы в складчину собирали гражданские дружины и благоустраивали улицы. Цены на жильё закономерно взлетели, и кварталы превратились в обитель богачей.

И тогда владетели земель начали давить на них налогами.

Феодалы собирали два налога: подушный и земельный. Подушный отправлялся королю, а земельный становился доходом самого феодала.

Земельный налог был своего рода платой за выращивание урожая и использование земель. Поэтому купцы платили только подушный налог, ведь обработкой земель они не занимались. Однако аристократы-землевладельцы придерживались иного мнения. Они считали, что с таких богачей нельзя брать вдвое меньше налогов, чем с простых крестьян.

Купцы решительно протестовали: раз они не пользуются землёй феодала, то и платить за неё не должны. Для дополнительных поборов просто нет никаких оснований!

Стычки землевладельцев и торговцев вспыхивали по всей стране. В конечном счёте именно так и разросся конфликт между маркизом Гуальтьери и бароном Кастильоне.

Тем временем развивалось ткацкое дело, в производстве стали использовать красители. Окрашивание тканей давало сильный запах и много сточных вод. Тесные кварталы внутри крепостных стен, где не было ни канализации, ни проточной реки, для такого промысла совершенно не годились.

Купцы начали передавать заказы в деревни за стенами — туда, где протекали ручьи или реки. Вскоре на этой основе сформировались и ремесленные гильдии для каждой отрасли.

Так и за пределами городских стен появились люди, чья жизнь больше не зависела от возделывания земель феодала.

— На самом деле такой город только один. Унисола.

Посреди заброшенных топей, куда не ступала нога человека, лежал остров. До этих земель было трудно добраться, и до поры до времени внимания на них не обращали. Но купцы использовали корабли для перевозки своих товаров, так что вода не была для них преградой.

Постепенно они начали переселяться на этот остров. Вскоре он превратился в базу судостроительных и ткацких гильдий Этрусского королевства, а затем и вовсе стал землёй обетованной для всех купцов.

— Однако говорить о его самоуправлении — значит обманывать самих себя. Звучит красиво, но по закону Унисола стоит на землях, которые всё ещё принадлежат маркизу Гуальтьери.

Унисола наладила собственную охрану: топи защищали от вторжения ничуть не хуже крепостных стен, воздвигнутых феодалами. К тому же купцы и вовсе не пользовались пахотными землями маркиза. А поскольку флота у него не было, он никак не мог заставить запершихся на острове жителей платить налоги.

Тем не менее на бумаге обитатели Унисолы оставались подданными маркиза Гуальтьери, и изменить этот факт было невозможно. В итоге Унисола договорилась выплачивать маркизу пятьсот восемьдесят дукатов в год из собранных внутригородских средств в обмен на право самоуправления.

Это право продлевалось каждый год, пока вносилась плата. Для маркиза сделка оказалась невероятно прибыльной. Купцы не пользовались его пашнями и не нуждались в защите, но всё равно платили ему деньги. Поскольку этот налог не требовал от маркиза ни единой монеты вложений, причин для отказа у него не было.

Так Унисола стала «самоуправляемым» городом-коммуной. Однако этот статус не был подкреплён разрешением из столицы — он держался исключительно на частной договорённости с домом Гуальтьери. А значит, маркиз мог отозвать его в любой момент, как только передумает.

— Я подам Его Величеству прошение о том, чтобы Унисолу наделили статусом вольного города. Тогда маркиз Гуальтьери потеряет над ней власть.

— З-значит, синьор Карузо станет главой Унисолы? — переспросила Санча.

Ариадна покачала головой:

— Синьор Карузо с огромной вероятностью станет председателем Торговой ассоциации. Думаю, это вопрос уже решённый.

Делать ставку на «избранного» лидера было невероятно удобно. В таком случае передача реальной власти выглядит естественно, и никто не заподозрит, что за этим стоят чьи-то личные интересы.

— Мы попросим Его Величество позволить председателю Торговой ассоциации стать официальным представителем Унисолы.

Ариадна не собиралась исполнять желание Карузо — избавить его от презрения аристократов, — просто сделав его дворянином. Это спасло бы лишь его одного, да и самому Карузо не подошло бы такое решение. Даровать титул — это метод барона Кастильоне, мышление прошлой эпохи.

Ей нужно было сломать саму структуру.

— Глава вольного города по статусу равен феодалу. Иными словами, если синьор Карузо встанет во главе Унисолы, никто, кроме самого короля, не сможет арестовать его по своей прихоти.

Это право неприкосновенности проистекало из базового постулата церковного права: Par in parem non habet imperium — «Равный над равным власти не имеет». Это было общее право, существовавшее со времён Раттанской империи и подтверждённое Церковью, а значит, одновременно священное и светское. Нарушить его не мог никто.

— А если синьор Карузо станет представителем купцов, это будет символично.

Представитель всего купечества. Лидер торговцев. Если какой-нибудь влиятельный аристократ попытается избавиться от него подлыми методами — например, подослав убийцу, — он тем самым объявит войну всей буржуазии королевства.

— Только так и Камелия, и торговый дом окажутся в безопасности.

Казалось, что идея невероятно воодушевила Ариадну. Санча молча смотрела на неё. Перед ней была та самая госпожа, которая раньше хохотала вместе с ней, перемывая косточки синьорине Росси или сплетничая о том, с кем бы завести роман. Санча знала о ней всё — от предпочтений в еде до привычек во сне. Ей казалось, что ближе неё никого у Ариадны не будет.

— Это… потрясающе, госпожа, — тихо пробормотала она.

Пытаясь поспевать за интересами Ариадны, Санча садилась за книги и училась счетоводству, но ей хватало способностей лишь на бездумную зубрёжку. Глубокого интереса к учёбе у неё не появилось, да и удовольствия это не приносило. Ариадна, мгновенно загоравшаяся при столкновении с чем-то новым, казалась ей сделанной совсем из другого теста.

Наверное… пора дать ей подняться выше.

Принц Альфонсо вернулся с войны совершенно другим человеком. Раньше этот юноша казался ей крайне ненадёжным — он лишь сверкал, порхал и мог похвастать разве что мышцами. Санча искренне верила, что сама сможет защитить госпожу куда лучше.

Но теперь Альфонсо был не мальчиком, а мужчиной. Он шёл вперёд, держа Ариадну за руку — на недосягаемой для Санчи высоте.

— Санча. Хочу завтра надеть рубиновую брошь, — сказала Ариадна, продумывая свой наряд на следующий день. — Как думаешь, с оранжевым атласным платьем будет смотреться?

— Госпожа! — в ужасе вскрикнула Санча. — Нет! Только не красное с оранжевым!

Ариадна обернулась. На лице у неё застыло милое испуганное выражение.

— Разве? Ты же сама говорила, что похожие цвета хорошо сочетаются. Они же оба тёплые, вот я и подумала…

— Они не тёплые, они кричащие!

Санча вытащила то платье, приложила к нему брошь и показала госпоже:

— Взгляните, контраст же ужасный, правда?

Ворча, Санча достала целую охапку платьев других цветов.

— Если уж вам обязательно хочется надеть рубиновую брошь, берите зелёный — комплементарный цвет! Или беспроигрышный чёрный! Или белый! На худой конец подойдёт и синий. Но только не оранжевый!

У Санчи был талант, с которым Альфонсо не мог тягаться.

Уж принц-то вам с этим точно не поможет. Ещё чего.

Она навсегда останется рядом со своей госпожой, исполняя свою роль. Ей просто нужно было смириться с тем, что она больше не будет самым близким человеком для Ариадны.

Ариадна прижала к груди зелёное платье и доверчиво посмотрела на Санчу. Держа в руках рубиновую брошь, Санча улыбнулась ей в ответ глазами… нет, скорее сердцем.

Я так дорожу вами.

Моя спасительница. Мой образец для подражания.

Моя любимая госпожа, ставшая мне семьёй.----------Прим. перев.: болотистый город-коммуна Унисола (в оригинале 우나이솔라 — Унаизолла/Унайсолла) — собирательный образ города венецианского типа. Но если Венеция в лоре мира уже есть (Республика Порто, конкурирующая с портовым городом Паккароли — Генуей), то прообразом Унисолы, вероятнее всего, стала Кьоджа (UPD: гибридная отсылка к Венеции, Кьодже и Флоренции). Переводили в терминах позднего Средневековья, поэтому город должен получить статус вольного, а не свободного. Выбрали максимально благозвучное название для русского текста, сохраняющее авторскую игру с итальянской формой: un'isola — остров.