Глава 367 — Нота искренности

Дата выхода оригинала: 09.06.24

Кардинал де Маре был слегка растерян.

— Что привело вас сюда… Ваше Высочество?

Положение Альфонсо было слишком высоким, чтобы он лично приезжал за кардиналом. По протоколу они были равны в статусе, но на практике принц Альфонсо был исключением.

После того как стало ясно, что королева Маргарита больше не сможет иметь детей — неважно, из-за проблем со здоровьем или разлада с супругом, — к Альфонсо, единственному законному наследнику, стали относиться как к наследному принцу. Обычно такое негласное признание не допускалось, ведь после смерти первой королевы монарх мог вступить в новый брак и завести других детей, но здесь всё сложилось иначе. Свою роль сыграли отношения с королевством Галлико, огромная разница в возрасте с потенциальными наследниками от новой королевы и, что самое главное, выдающиеся таланты самого Альфонсо.

За исключением Лео III, перед ним склонял голову каждый в королевстве. Несмотря на это, Альфонсо лишь благодушно улыбнулся.

— Я слышал, Ваше Высокопреосвященство собирается в дальний путь, в Треверо. Подумал, почему бы нам не поехать вместе, и решил заглянуть.

Он говорил расслабленно, даже не оборачиваясь. Таким непринуждённым тоном обычно зовут соседа вместе сходить к деревенскому колодцу.

— К тому же так будет чуточку безопаснее.

«Чуточку безопаснее». Вот только количество приведённых им рыцарей выглядело как подготовка к небольшой завоевательной кампании. Казалось, с такой армией можно в один присест захватить какое-нибудь графство.

— С вами, кажется, не меньше пятисот рыцарей… — ошарашенно пробормотал кардинал.

Альфонсо тут же его поправил:

— Триста пятьдесят. Очень скромно.

В Средние века рыцари считались элитным родом войск и требовали колоссальных затрат. Обычно каждый из рыцарей владел собственным небольшим наделом. Орден Чёрного Шлема принца Альфонсо состоял из ветеранов, прошедших через Йесак, и своих земель у них пока не было. Но триста пятьдесят тяжеловооружённых бойцов никак не подходили под определение «очень скромно».

Это была почти половина армии, с которой Альфонсо вернулся в Сан-Карло. Изначально он планировал взять всех — восемьсот человек, но столкнулся с почти истеричным сопротивлением папы Людовико.

— А Его Святейшество дал разрешение на въезд?..

Восемьсот тяжеловооружённых рыцарей — это фактически размещение иностранной армии на своей территории. Естественно, ни один правитель такого не потерпит. Но Альфонсо ответил так, словно речь шла о сущих пустяках.

— Это было условием моего визита.

Разумеется, без компромиссов не обошлось: число рыцарей пришлось снизить до трёхсот пятидесяти, и в процессе согласований чиновники с обеих сторон буквально харкали кровью. В итоге великий герцог Эд, которому встреча с принцем была нужна во что бы то ни стало, сам вызвался стать гарантом и с огромным трудом умолил папу Людовико согласиться.

Говорить о столь масштабных вещах как о пустяке — тоже талант. То, что принц лично приехал за кардиналом и даже не думал выставлять это как одолжение, было в том же духе. В каком-то смысле это выдавало его поразительную непринуждённость.

Но кардинал де Маре был старым лисом. Он с лёгкостью разгадал истинные мотивы принца.

Не за мной же ты приехал.

Настоящей целью сопровождения была его дочь, стоящая сейчас позади отца. Кардинал мысленно цокнул языком: надо же, Альфонсо, оказывается, до смешного слаб к женщинам.

При этом он напрочь забыл, с какой жалкой одержимостью сам цеплялся за Лукрецию.

— Ари, — позвал он дочь, стоявшую позади.

— Да, отец, — сухо отозвалась Ариадна.

Сам принц демонстративно нарушил все приличия и привёл рыцарский орден только ради неё, а её голос даже не дрогнул. Кардинал де Маре снова цокнул языком, признавшись себе, что на её месте уже прыгал бы от радости. Но именно эта холодная выдержка, по его мнению, и делала Ариадну подходящей парой для принца.

На ней был парадный дорожный наряд, сшитый специально для долгой поездки. Волосы были мягко заплетены; голову укрывал эннен с вуалью для защиты от солнца. А поскольку путь предстоял неблизкий и трудный, вместо модных в Сан-Карло платьев с глубоким вырезом Ариадна выбрала практичный упелянд, закрывающий шею до самого подбородка.

Среди четырёхсот с лишним мужчин — включая стражу её собственного дома — вторая дочь кардинала выделялась так, словно монополизировала весь солнечный свет во дворе. В ней сочетались холодная аристократичность и очарование, невольно притягивающее взгляды. Кардинал внезапно почувствовал прилив гордости.

— Раз Его Высочество делает столь щедрое предложение, я с радостью его принимаю. Мы подготовили кареты только для нашего дома, так что, полагаю, часть припасов — вроде сена для лошадей и прочих необходимых вещей — у нас наверняка продублирована…

Кардинал прищурился, пытаясь вычислить, кто в свите Альфонсо отвечает за хозяйство.

В этот момент вперёд выскочил Манфреди.

— Я Антонио де Манфреди, Ваше Высокопреосвященство! — выпалил он, расплывшись в подобострастной улыбке.

Кардинал, однако, не проявил к нему особого интереса и тут же обратился к Ариадне:

— Вот и отлично. Поговори с синьором Манфреди и передай часть припасов людям Его Высочества.

Манфреди мгновенно загорался энтузиазмом при виде высокопоставленных лиц — независимо от того, обращали они на него внимание или нет.

— Я всё устрою, Ваше Высокопреосвященство! — всё так же услужливо отрапортовал он, после чего любезно обратился к Ариадне: — Ваше Сиятельство, только укажите мне направление, а уж я обо всём позабочусь.

Детали, скорее всего, знал дворецкий Николо. Манфреди вместе с Ариадной отправился на его поиски.

Отослав дочь, кардинал де Маре повернулся к принцу.

— Ваше Высочество, не прогуляетесь ли вы со мной, пока идут сборы?

Это был завуалированный запрос на частную аудиенцию. Сидя на коне, Альфонсо пристально смотрел вниз на стоявшего на крыльце мужчину. Несмотря на преклонный возраст и невысокий рост, от кардинала де Маре исходила некая давящая аура. Принц не мог с уверенностью сказать, существовала ли она на самом деле, или он чувствовал её лишь потому, что перед ним стоял отец Ариадны.

Впрочем, какая разница? Будущему зятю не пристало отказывать тестю в разговоре наедине. Альфонсо легко спрыгнул с коня.

— Что ж, давайте немного пройдёмся, — согласился он, передавая поводья оруженосцу.Прим. перев.: эннен — высокий головной убор в виде конуса. Упелянд — длинное широкое одеяние, доходящее до пола, с широкими треугольными рукавами и высоким воротником. См. иллюстрации в комментариях к главе.

***

Кардинал отвёл принца в задний сад особняка де Маре.

Да это же…

Лицо Альфонсо залилось краской: он мгновенно узнал это место. Именно сюда он пришёл, изрядно набравшись на приёме у маркиза Гуальтьери, а затем устроил пьяную сцену в присутствии Ариадны.

— Сад у нас без изысков, смотреть особо не на что. Наверняка вы здесь впервые.

— Э-э, ну да…

Совесть предательски кольнула принца. На самом деле он бывал тут не раз и не два. За день до отъезда в королевство Галлико он перелез через эту самую стену — и, страшно сказать, проник прямо в спальню дочери кардинала. А если вспомнить самый первый визит, то именно через этот сад Альфонсо сбежал после того, как впервые украл у Ариадны поцелуй.

По сути, все непозволительные поступки, в которых Альфонсо не смел признаться кардиналу, были так или иначе связаны с этим садом.

— Мы делали ставку на надёжность, а не на красоту, — продолжил кардинал. — Особых украшений здесь нет, зато из-за высоких стен посторонним проникнуть крайне сложно.

Тут «посторонний» почувствовал такой укол вины, что вынужден был откашляться. Альфонсо начал всерьёз подозревать, что кардинал прекрасно всё знает и издевается над ним намеренно.

К счастью, прежде чем будущий зять окончательно потерял самообладание, кардинал перешёл к делу.

— До меня дошли некоторые слухи, которые сейчас гуляют в высшем свете.

Альфонсо сразу же понял: речь шла о его заявлении, что он всерьёз ухаживает за Ариадной. Сейчас, когда принц видел всё исключительно в мрачном свете, это прозвучало как гневное обвинение: «Как ты смеешь крутиться вокруг моей дочери без моего разрешения?!»

Во рту у него пересохло. Неужели кардинал против их отношений? Скажет что-то вроде: «Только через мой труп»?

Альфонсо весь покрылся холодным потом. Какой смысл быть самым завидным женихом на всём Центральном континенте? Если ты не по душе отцу единственной женщины, которую желаешь, — пиши пропало.

Как он и ожидал, кардинал перешёл к допросу. По крайней мере, именно так его слова прозвучали для принца.

— Вы любите мою недостойную дочь?

— А?..

Правильным ответом было бы: «Да! Люблю!», но Альфонсо так опешил от слова «недостойную», что безнадёжно упустил момент.

Недостойную?! Она красива, очаровательна и прекрасно со всем сама справляется!

Альфонсо хотел было горячо возразить, но тон кардинала показался ему странным — слишком спокойным и сухим. Так говорит обречённый пациент, которому только что назвали дату смерти.

— Вы наверняка слышали, почему папа Людовико вызывает меня в Треверо.

— А-а…

Кардинал даже не использовал обычное обращение «Ваше Высочество». Он переходил прямо к делу. Альфонсо осознал, что сейчас прозвучит нечто действительно важное, и, как человек, умеющий слушать, уступил собеседнику слово.

— Скорее всего, из этой поездки в Треверо я живым не вернусь.

— Что за…

— Высокопоставленные клирики, отлучённые от церкви, редко живут долго. — Кардинал в упор посмотрел на принца, не давая ему вставить ни слова. — Пожалуйста, избавьте меня от дежурных утешений.

Альфонсо и не собирался говорить ничего подобного. Кардиналу явно не нужны были стандартные фразы вроде «всё будет хорошо» или «кто посмеет тронуть Ваше Высокопреосвященство».

— В конце концов, здесь, в Этрусском королевстве, никто из нас не знает, что на самом деле на уме у папы, — продолжал кардинал. — Если Людовико решит нанести удар — разве я выживу? Прямо сейчас всё, что у меня есть, зависит от одного-единственного его намерения.

— Я и не собирался отделываться поверхностными утешениями, — неторопливо, но уверенно ответил принц. Серо-голубые глаза Альфонсо смотрели на кардинала в упор. — Я прослежу за тем, чтобы с Вашим Высокопреосвященством не случилось ничего дурного. Я гарантирую это.

Он казался воплощением надёжности. Кардиналу вдруг стало понятно, почему его дочь отвергла герцога Пизано, который специально держал для неё место рядом с собой и отчаянно её ждал, и выбрала принца — о котором даже нельзя было сказать наверняка, станет ли он когда-нибудь её мужем.

Кардинал коротко усмехнулся:

— Такими речами вы и стариковскую душу растопите. Не стоит этого делать.

За последние несколько дней кардинал сильно похудел и оттого казался ещё старше. Видимо, полнота служит старикам своего рода доспехом. Принцу показалось, что твёрдый панцирь кардинала треснул, обнажив мягкую, уязвимую плоть, которую этот человек почти никогда никому не показывал — даже самым близким.

Возможно, именно таким он был только рядом с покойной Лукрецией. Потеряв спутницу жизни, этот мужчина лишился единственного места в мире, где его могли бы понять.

— Всё же я смотрю на вещи чуть пессимистичнее, чем моя дочь. Уж простите, но я не могу принять ваши обещания за чистую монету.

В последний раз они общались с глазу на глаз сразу после возвращения Альфонсо в Этрусское королевство. Тогда принц протянул кардиналу руку, прося лишь намекнуть, что именно пошло не так. Но кардинал, руководствуясь исключительно собственной выгодой, эту руку отверг.

— Теперь я не могу быть вам полезен, — произнёс Симон де Маре. — Мне нечего вам предложить.

Альфонсо больше не приходилось рассчитывать на политическую поддержку кардинала. Взаимных долгов между ними тоже не было. Разве что, может быть, затаилась какая-то мелкая обида.

— Когда меня отлучат от церкви, дом де Маре не сможет пережить это без последствий. И неважно, что графский титул принадлежит Ари, а я формально ни при чём.

Кардинал протяжно вздохнул.

— Со всех сторон набегут те, кто захочет её затравить, а путь к высокому положению будет для неё навсегда закрыт.

Иными словами, после отлучения отца Ариадна вряд ли сможет стать женой принца.

Тяжёлым, усталым голосом кардинал проговорил:

— У меня лишь одна просьба. Когда я умру… возьмёте ли вы на себя ответственность за неё?-------------Прим. перев.: первый раз Альфонсо сбегал из сада через заднюю калитку в главе 101. Перелез через стену он в главе 161. Приём у маркиза Гуальтьери был в главе 290.