Глава 372 — Разве для этого есть время?

Дата выхода оригинала: 26.06.24

Изабелла указала на нос, сломанный Бьянкой. Он сросся из рук вон плохо, и кость торчала вбок.

Ипполито нахмурился — то ли от ярости, то ли от стыда.

— Не лезь, — отрезал он.

Но Изабелла не была бы собой, если бы послушалась.

— Братец! Где ты пропадал и чем, чёрт возьми, занимался?!

В остальном, если не считать сломанного носа, Ипполито выглядел не так уж и плохо. Более того — к нему даже вернулся лоск времён покойной Лукреции. Он вырядился в дорогущие вещи: на его шее красовалась массивная золотая цепь, а ноги были обуты в модные атласные туфли с острыми носами. Выглядело это всё, конечно, тошнотворно, но, по крайней мере, сам Ипполито был явно доволен собой.

Изабелла округлила глаза:

— Да ты неплохо выглядишь!

Не сказав ни слова, Ипполито швырнул сестре небольшой мешочек, который тяжело звякнул. Не веря своим глазам, Изабелла развязала тесёмки. Мешочек был полон дукатов. Навскидку — двадцать или тридцать штук.

— Братец! Это ещё откуда?!

Ипполито поднёс руку ко лбу, красуясь изо всех сил:

— Трать экономно.

Изабелла едва не отлупила его с криком: «Ты что, поиздеваться надо мной решил этими жалкими двадцатью дукатами?!», но вовремя взяла себя в руки. Как ни крути, он оказался единственным человеком, который принёс ей хоть какие-то деньги.

Ипполито тоже, судя по всему, прекрасно понимал, что рискует нарваться на очередную придирку. Он развернулся, явно собираясь улизнуть.

Изабелла поспешно схватила его за рукав:

— Постой, братец! Откуда у тебя такие деньги? Ты возвращался домой? Говорят, отец уехал в Треверо!

Оставшейся без всякой поддержки Изабелле приходилось цепляться за брата. Противно было сознавать, что ей больше не на кого положиться, кроме Ипполито, но семья есть семья. Однако сам Ипполито не собирался ни оказывать ей той помощи, которой она ждала — впрочем, на это он, возможно, был просто неспособен, — ни хотя бы поддержать её на словах.

— Хватит шляться, бросив ребёнка. Иди домой, да поживее. Чего ты в такой час по улицам шатаешься? Замужняя женщина как-никак. — Ипполито мельком взглянул на мавританского рыцаря. — И с такими не водись.

— Ой, братец!..

К счастью, Агосто, казалось, не обращал на Ипполито никакого внимания.

— Если будет случай, ещё зайду.

Так и не ответив ни на один из её вопросов, Ипполито вальяжно удалился. Глядя ему в спину, Изабелла стала гадать.

И откуда у такого бездельника взялись деньги?

***

Три дня спустя, когда в город въехал великий герцог Эд со своей свитой, обстановка в Треверо стала крайне тревожной. Причиной тому послужила казнь кардинала Веласко.

А если быть точнее, город просто затаился. Люди вообще не обсуждали смерть кардинала: они залегли на дно, избегали чужаков и доверяли лишь знакомым, отчаянно пытаясь переждать бурю.

— Насколько я могу судить, такое происходит здесь не впервые, — твёрдо констатировал кардинал де Маре.

Ариадна разделяла его вывод.

— Эти люди привыкли к казням, — произнесла она.

А ещё они давно отказались от любых попыток сопротивления. Ариадне уже доводилось видеть нечто подобное в прошлом, пусть и не в таких масштабах. Точнее, она видела провалившуюся попытку установить такой же порядок. В её прошлой жизни, сразу после успешного переворота, Чезаре попытался превратить Сан-Карло в такой же запуганный город и повесил нескольких сторонников Альфонсо на крепостной стене. Однако он столкнулся с ожесточённым сопротивлением горожан и едва не был изгнан, даже несмотря на то, что его войско захватило столицу. Всё потому, что он действовал недостаточно методично.

— Людовико упорен, — подвела итог Ариадна. — Он вылавливает и убивает всякого, кто осмеливается сопротивляться.

Тогда, в прошлой жизни, Ариадна пыталась остановить Чезаре. Она предупреждала, что убивать людей принца — смертельно опасная затея, учитывая его шаткое положение сразу после захвата власти. Однако слова «шаткое положение» привели Чезаре в такую ярость, что он едва собственными руками не вышвырнул Ариадну из дома.

Чезаре, повесив первых двоих, испугался неожиданно яростного отпора горожан и начал колебаться насчёт третьей казни. Ариадна сказала ему тогда, что раз уж начал, то именно сейчас нужно действовать быстро и начать массовые чистки. В ответ на неё обрушился шквал ядовитых насмешек — Чезаре обозвал её женщиной, которая даже собственных слов не помнит.

В итоге Чезаре так и не провёл третью казнь своевременно, и восставший Сан-Карло успешно «приручил» своего регента.

Глядя на покорённый Золотой город Треверо, кардинал де Маре отметил ещё одну деталь:

— Наверняка их убивали не только публично.

Ариадна была с ним согласна. Вряд ли каждый, кто осмеливался выступать против папы, удостаивался официального суда. Людей либо забирала тайная полиция, либо наутро их просто находили мёртвыми в собственных постелях.

— Судя по тому, как они шарахаются от чужаков, вы правы, отец, — сказала Ариадна. — И, похоже, всё это началось недавно.

Раз горожане всё ещё сбивались в кучки и общались со старыми знакомыми, значит, этот порядок установился не так давно. Когда режим террора длится долго, люди перестают доверять всем, включая собственных соседей и членов семьи.

Кардинал де Маре подтвердил подозрения дочери:

— Хм. Верно. Во время моего прошлого визита Треверо был совершенно иным.

Пока отец и дочь негромко беседовали, в дверь постучали.

— Это Манфреди, Ваше Сиятельство.

Со дня приветственного ужина все они остановились в Палаццо Деличе. Эта летняя резиденция папы находилась чуть в стороне от центра Треверо. И поскольку Альфонсо привёз с собой целых триста пятьдесят рыцарей, в папском дворце попросту не нашлось бы места для такого количества людей, так что эта вилла оказалась единственным возможным вариантом.

— Ваше Сиятельство, позволите войти?

— Входите.

Манфреди размашистым, небрежным шагом вошёл в комнату. Одет он был по-простому, неофициально.

— Фух! Как же хорошо, что мы остановились так близко друг к другу. Если бы вы, графиня, и Его Высокопреосвященство остались в папской резиденции, мне бы пришлось тащиться туда на лошади!

Папа Людовико легко согласился разместить принца Альфонсо за пределами города, но при этом всеми силами пытался удержать кардинала де Маре и его дочь внутри крепостных стен Треверо. Если бы Альфонсо тогда не воспротивился этому, кардинал и Ариадна оказались бы намертво привязаны к Людовико, не имея возможности и шагу ступить без его ведома.

— Всё это благодаря Альфонсо, — рассмеялась Ариадна. — Мы очень признательны ему за то, что он позаботился даже о нас.

— Лично я уверен, что у него тут был свой интерес! — поддел её Манфреди, после чего осторожно покосился на кардинала.

Как ни странно, на протяжении всей поездки в Треверо кардинал строго следил за тем, во сколько Ариадна возвращается домой. И хотя возлюбленная Альфонсо жила с ним в одном здании, принц вообще не мог с ней увидеться — за исключением завтраков и других официальных мероприятий.

Любовные дела Манфреди запутались до предела, так что чужое горе служило ему настоящей отрадой: он поддевал принца при каждой удобной возможности. Однако сегодня Манфреди всё же пришлось прийти Альфонсо на помощь.

— Ваше Сиятельство, принц просит вас уделить ему минутку, — сказал Манфреди, после чего вздрогнул и торопливо посмотрел на кардинала. — Это по делу, Ваше Высокопреосвященство! Исключительно по делу!

У него самого всё шло кувырком. У Альфонсо, напротив, всё складывалось наилучшим образом — а Манфреди ещё и приходилось работать мальчиком на побегушках: идти за возлюбленной принца и выдумывать оправдания перед её отцом. В жизни он не испытывал такой чудовищной несправедливости!

Кардинал хотел и дальше держать Ариадну при себе, но после столь отчаянных заверений со стороны вассала принца у него просто не осталось поводов для отказа. А учитывая, что Альфонсо и кардинал уже поговорили как будущие зять и тесть, запрещать принцу хотя бы видеться с Ариадной было бы слишком.

— Хорошо. Можешь идти, — вздохнул кардинал. Но не сдался и добавил вслед: — И смотри, не задерживайся.

Рассмеявшись, Ариадна поднялась с места:

— Не волнуйтесь, отец. — Уловив отцовскую тревогу, она ловко добавила: — На улице ведь ещё белый день.

***

Главное, в чём заблуждаются любые родители — что великие дела вершатся исключительно под покровом ночи.

— Альфонсо!

Больше двадцати дней Ариадна не могла остаться с ним наедине. Сейчас, едва его завидев, она тут же бросилась в его объятия. Он с радостью подхватил её на руки и ощутил резкий, дурманящий аромат мирры и цитруса.

— Ари, почему на тебе такой сложный наряд?

Сам он был одет в простую, удобную домашнюю тунику, тогда как Ариадна облачилась в официальное выходное платье — многослойное, состоящее из множества деталей, которые нужно было шнуровать и скреплять между собой. Хотя стоило признать, что переливающийся красный атлас был невероятно красив.

Ариадна стрельнула в него глазами:

— Это намёк на то, что меня будет слишком сложно раздеть?

— Н-нет. Я совсем не это… — растерянно пробормотал Альфонсо.

Я просто хотел сказать, что тебе стоило одеться во что-то более удобное…

Второе по величине заблуждение родителей заключается в их святой вере, что уж их-то ребёнок — невинный агнец, а вот чужое чадо — сущий дьявол. Но дочь кардинала де Маре, которую тот всю дорогу оберегал как реликвию, сама первой набросилась на сына короля Лео III с поцелуями. Казалось, им не было числа: Ариадна неутомимо касалась и его губ, и щёк, и шеи.

— Ах!

Застигнутый врасплох этой внезапной атакой, Альфонсо зажмурился. Тем не менее, он и не думал выпускать её из объятий, крепко прижимая к себе. По-прежнему обхватив его шею, Ариадна коснулась губами его век и волос.

— Соскучился по мне?

— Жутко соскучился…

Проблема заключалась в том, что для девушки всё это было лишь игрой, а мужчиной уже целиком завладела похоть. Ариадна не переставала осыпать его поцелуями, и вскоре в прерывистом дыхании Альфонсо начали проскальзывать сдавленные стоны.

В конце концов, Ариадна всё же завладела его губами. Руки, обнимавшие её, напряглись. Альфонсо до одури хотелось прижать её к себе ещё ближе, но в то же время он изо всех сил отвёл бёдра назад.

— Подожди… Ари, подожди.

Он был уверен: стоит им прижаться друг к другу плотнее, и он сломается. Приподняв её в воздух, он умоляюще прошептал своей возлюбленной, пока она по-королевски гордо взирала на него сверху вниз:

— Сейчас не время…

— Ваше Высочество, неужели я вам противна? — лучезарно улыбаясь, поддразнила его Ариадна.

Она чуть сильнее надавила на него, и Альфонсо, потеряв равновесие, с глухим стуком рухнул на диван. Сидя верхом на нём, она прильнула губами к его шее.

— Ха-а…

Свободный ворот его туники распахнулся. Пальцы Ариадны скользнули по линии шеи вниз, к груди, и коснулись напряжённых мышц — они казались каменными. Его кожа обжигала.

— Я ещё могу понять, почему мы почти не виделись в пути, раз уж я ехала в одной карете с отцом… но, прибыв сюда, вы вполне могли бы вызвать меня к себе. — Ариадна намеренно перешла на официальный тон, чтобы поддеть его ещё сильнее.

Каждый раз, когда её губы или пальцы касались его тела, Альфонсо едва заметно вздрагивал, словно от удара током.

Ариадна, казалось, начала понимать, что же чувствовала Далила, соблазняя Самсона. Самый сильный мужчина континента сейчас был всецело в её власти и отзывался на каждое её прикосновение. Если она скользнёт рукой чуть ниже, все его нервы просто закричат.

— И долго ты собираешься сдерживаться, м?

На самом деле Ариадна прекрасно знала, что Альфонсо и сегодня не позволит себе ничего большего. Именно поэтому она и могла вести себя столь беззастенчиво. Этот до смешного правильный мужчина ни за что не возьмёт её здесь, зная, что в том же здании неусыпно бдит её отец. Тем более во время поездки, когда они совершенно к такому не готовы. Да ещё и в Треверо — святом городе, дарующем отпущение грехов паломникам.

Но, вопреки уверенности Ариадны, для Альфонсо это было настоящим испытанием. Сейчас он балансировал на тончайшей грани. Все его чувства были обострены до предела; казалось, достаточно было малейшего прикосновения, чтобы нить рассудка с треском лопнула, и он сорвался.

В действительности же ни святость Треверо, ни отец Ариадны не были для Альфонсо серьёзными преградами. Напротив, тем, что действительно его сдерживало, были данное самому себе обещание и уважение к ней: он возьмёт её лишь тогда, когда сможет по праву дать ей место рядом с собой. И последняя важная веха на пути к тому дню была уже совсем близко.

— Великий герцог Эд попросил о встрече.

Ариадна замерла, прекратив игриво поглаживать его по груди.

— Сегодня вечером, — добавил Альфонсо.

Ровно через шесть часов решится судьба брачного договора, подписанного между ним и великой герцогиней Лариессой.-------------Прим. перев.: сцена с Альфонсо и Ариадной — зеркало главы 348. Вопрос Ариадны «Неужели я вам противна?» — отсылка к главе 361.