Глава 358 — Обнажая сокровенное

Дата выхода оригинала: 08.05.24

При виде человека, которого все считали настоящим Золотым Принцем, зал особняка Ринальди мгновенно наполнился гулом и возбуждённым перешёптыванием.

Даже для аристократов шанс встретиться с членом королевской семьи выпадал крайне редко — если только они не принадлежали к высшей знати. Дом Ринальди, пусть и был вполне солидным, до великих домов явно недотягивал, да и водил дружбу с семьями такого же уровня. Половину приглашённых на сегодняшние поэтические чтения составляли обычные столичные аристократы, а другую половину — богатые, но не слишком знатные дворяне.

Именно поэтому гости, для которых графиня Ариадна де Маре до этого момента была самой высокопоставленной фигурой вечера, растерялись от такой нежданной удачи.

— А-а-а! Я всем подругам расскажу, что видела принца!

— Тс-с! Не роняй достоинства! Не смотри в ту сторону! Опусти голову!

— Ай, мама, больно! Не щипайтесь!

Явно привыкший к подобному, Альфонсо не повёл даже бровью. Озарив Ариадну своей солнечной улыбкой, он протянул ей руку:

— Навалилось одно хлопотное дело, и мне захотелось увидеть любимую.

Значит, Альфонсо знает, какие пересуды сейчас ходят обо мне.

Благодарно улыбнувшись, она вложила свою руку в его широкую ладонь и тихо шепнула:

— Спасибо.

Принц решительно помотал головой и прошептал в ответ:

— За что тут благодарить?

Затем он повернулся к стоящей рядом Корнелии и учтиво склонил голову.

— Синьорина Ринальди.

Корнелия едва не подпрыгнула. Она торопливо присела в реверансе и выпалила:

— Для меня огромная честь приветствовать Малое солнце королевства!

— О, нет-нет, — с улыбкой произнёс он, поднимая руку, чтобы её остановить. — Оставьте церемонии. Я так соскучился по своей любимой, что в итоге ворвался на чужой праздник даже без приглашения.

Он говорил своим привычным баритоном и сопроводил слова приветливой улыбкой. У Корнелии закружилась голова, но она взяла себя в руки. Рядом с ней оказалось слишком много обаяния и красоты — ей даже в голову не пришло испытывать ревность, жадность или что-то в этом роде. Прежде всего нужно было скрыть от чужих глаз густо покрасневшее лицо.

Своими учтивыми извинениями Альфонсо лишь подлил масла в огонь.

— Прошу простить мою бестактность.

— Н-нет… К-какую ещё бестактность?.. — начала было заикаться Корнелия.

Тут в разговор, буквально растолкав остальных, громко вмешался кто-то ещё:

— О чём речь!

Это был граф Ринальди, отец Корнелии.

— Для нас безграничная честь, что Ваше Высочество почтили наше скромное торжество своим присутствием!

Граф склонился в глубочайшем поклоне. Движения его были выверенными, но явно суетливыми. Альфонсо ничего не сказал, ответив лишь короткой улыбкой. Он проявил вежливость к Корнелии исключительно потому, что она была подругой Ариадны.

Граф Ринальди не был человеком, способным как-то влиять на расстановку сил в столице, но в самом конце списка влиятельных особ его имя всё же числилось. Принц не хотел ввязываться ещё и в это.

Но даже если Альфонсо и не выказал особого тепла к самому графу, семейство Ринальди в целом сияло от счастья из-за внезапного визита принца. Когда столь высокий гость нежданно украшает своим присутствием домашний праздник — это всегда огромная удача.

И только один человек стал исключением: младшая сестра Корнелии, Беделия.

Её лицо окаменело, а взгляд не отрывался от входа. Ариадна с любопытством наблюдала за этой реакцией, пока не поняла, что Беделия не сводит глаз с Манфреди, сопровождавшего принца. Поймав на себе этот взгляд, рыцарь тоже заметно помрачнел.

Проблема заключалась в том, что одним взглядом дело не ограничилось. Беделия чеканным шагом подошла к Манфреди и встала прямо перед ним. Он, казалось, хотел что-то сказать, но она залепила ему смачную пощёчину. Звонкий шлепок разнёся по всему залу.

Манфреди уставился на неё в полном ошеломлении. А Беделия, не дав ему и рта раскрыть, громко воскликнула:

— Ах ты бабник!

***

Прогуливаясь по саду за особняком Ринальди, Альфонсо и Ариадна обсуждали поразительную сцену, свидетелями которой только что стали.

— Подумать только, невеста, о которой рассказывал синьор Манфреди, оказалась сестрой Корнелии! Я даже не догадывалась.

Альфонсо удивлённо переспросил:

— Правда?

— Да. Корнелия с ней не слишком-то ладит, так что Беделия редко появляется на наших встречах. Но когда он упоминал свою бывшую невесту…

Ариадна не договорила. Манфреди описывал её так, что можно было подумать, будто она — совершенный ангел, только что спустившийся с небес. Послушав его, любой бы только диву дался: надо же, самая красивая женщина на свете оказалась ещё и умной, нежной, да к тому же доброй!

Вот только этот образ не имел ни малейшего сходства с прямолинейной и вспыльчивой Беделией, которая вдобавок совершенно не интересовалась нарядами.

Осознав, к чему клонит Ариадна, Альфонсо коротко усмехнулся.

— Этот парень любит слегка всё приукрасить.

По словам самого рыцаря, все письма, которые он отправлял из Йесака, затерялись где-то в пути. Невеста решила, что он погиб, и вскоре её семья разорвала помолвку. Судя по сегодняшней ярости Беделии, она — если не весь дом Ринальди — была твёрдо уверена: Манфреди мог отправить письмо, но просто не захотел.

— Мог бы просто сказать, если не хотел на мне жениться!

— Но я же говорю вам… всё было совсем не так. Я точно отправлял письма, просто они исчезли где-то по дороге…

— Тогда почему вы не пришли ко мне, как только вернулись в столицу?! — резко перебила его Беделия.

Манфреди внезапно растерял все слова и умолк. Она была права. Даже если письма и пропали, вернувшись живым, он вполне мог явиться в дом Ринальди и всё объяснить. Но он этого не сделал.

Беделия вмиг заставила его замолчать, но довольной при этом она не выглядела. Какой бы воинственной она ни казалась, победа в споре не была её целью — она просто хотела, чтобы он объяснился. Его молчание она восприняла как подтверждение, что он действительно не хотел её видеть.

Разрыдавшись, Беделия выбежала из зала для чтений. А Манфреди так и остался стоять как вкопанный, глядя ей вслед.

— Почему он не побежал за ней? — с огорчением спросила Ариадна. — Он же мог всё уладить. Синьор Манфреди ведь очень тосковал по своей бывшей невесте.

— Ну… — Альфонсо на мгновение задумался, а затем рассказал ей кое-что из предыстории.

Оказалось, что в последнее время Манфреди ухаживал за дочерью одного дворянина.

Недавно на ежемесячной великой мессе он встретился взглядом с другой девушкой. В тот же миг между ними вспыхнули искры, и Манфреди бросился за ней, совершенно не думая о последствиях. Он был готов жениться на ней, даже если бы она оказалась неподходящего происхождения. Но вскоре выяснилось, что девушка происходит из весьма уважаемой семьи. Сейчас между их домами уже понемногу начинались переговоры.

Услышав это, Ариадна прикрыла рот рукой.

— Ох.

Она вспомнила, как недавно Корнелия рассказывала, что подтолкнуло её сестру начать активные поиски мужа. Беделия увидела, как её бывший жених любезничает с какой-то женщиной, и решила, что ей тоже пора выйти замуж.

— Должно быть, она увидела синьора Манфреди с той самой новой девушкой…

Беделия не знала всей подоплёки и того, что эти отношения начались совсем недавно. А потому у неё было более чем достаточно поводов почувствовать себя преданной.

— Как же скверно… — Ариадна цокнула языком. — Кажется, Беделия решила, будто он специально разорвал с ней помолвку, чтобы быть с другой.

— Всё в порядке, — невозмутимо ответил Альфонсо. — Манфреди сам во всём разберётся.

Его тон говорил: «Пусть ему немного достанется, заслужил».

Альфонсо порывисто обхватил Ариадну за талию.

— В любом случае, хватит о других. Давай лучше поговорим о нас.

Как и когда-то в саду маркизы Шибо, Альфонсо подхватил её и поднял в воздух.

— Ай! — от неожиданности Ариадна коротко вскрикнула и тут же торопливо проговорила: — Люди же смотрят!

— Да и что с того?

Фразу «я же всё равно тебя заберу» он вслух произносить не стал — это было ясно и без слов.

Принц был твёрдо намерен не допустить, чтобы их отношения хоть как-то навлекли на Ариадну позор. Но вот над тем, как именно этого добиться, он постоянно ломал голову. Внутри него желание сберечь её репутацию то и дело сталкивалось с порывом прокричать на весь мир, что эта женщина принадлежит ему. И прямо сейчас этот порыв брал верх.

Когда Альфонсо наконец опустил её на землю, Ариадна недовольно стрельнула в него глазами. Принц нарочито сделал вид, что ничего не заметил, и сменил тему:

— Кстати, Ари, что случилось?

— А?

— У тебя такой вид, будто тебя что-то тревожит.

Ариадна удивилась: как он умудрился разглядеть то, что она так старательно скрывала?

— Как ты догадался?

Этот вопрос был равносилен признанию. Широко улыбнувшись, Альфонсо попытался снова подхватить её на руки. Прижав Ариадну к себе, он шепнул ей на ухо:

— Да я просто так спросил.

— Ай! Щекотно, щекотно! Не трогай меня так!

Только после того, как она вдоволь нахохоталась, Альфонсо отказался от своей амбициозной затеи пронести её на руках вокруг всего сада Ринальди.

Когда он немного угомонился, Ариадна со вздохом заговорила о том, что не давало ей покоя:

— Если я тебе это расскажу, ты сочтёшь меня плохим человеком?

— Да с чего бы тебе им быть?

В скромном, залитом солнцем саду Ринальди он всмотрелся в её зелёные глаза, походившие на саму свежесть лета. Чистый, глубокий, чуть влажный взгляд сиял ярче любого драгоценного камня. Столь прозрачные глаза просто не могли принадлежать плохому человеку.

Даже не подозревая о том, что сейчас творится у него в душе, она пробормотала себе под нос:

— Разве такой добрый человек, как ты, сможет меня понять?

Услышав слово «добрый», Альфонсо лишь усмехнулся.

Добрый?

Сейчас он был далёк от этого понятия, как небо от земли. Знай Ариадна, скольких он вырезал на поле боя и что порой творил, она бы даже не заикнулась о доброте в его присутствии.

— Что бы ты ни сделала, ты не можешь быть плохой.

Была и ещё одна причина, почему он не считал себя «добрым». Скорее, он был самым настоящим негодяем, раз без устали представлял, как впивается в эти губы и пожирает их… да и не только их. И неважно, что сейчас они были на улице.

Ариадна, так невинно прильнувшая к его груди, просто не могла быть плохим человеком. Альфонсо настолько сильно любил её, что, окажись она хоть серийной убийцей, он бы просто закрыл на это глаза. И Ариадна тоже почувствовала эту искренность.

— Понимаешь… — она затронула тему, которую никогда прежде не обсуждала с Альфонсо. — В Сан-Карло недавно произошла одна громкая история…

Ариадна заговорила о том, как подтолкнула Карузо заручиться поддержкой церкви и выбить свой долг через церковный суд. Сердце колотилось у неё в груди.

Она раскрывала себя как интриганку.

Чезаре видел эту её сторону бесчисленное множество раз, как в прошлой жизни, так и в этой. Мрачная заговорщица, всегда остающаяся в его тени, была неотъемлемой частью их отношений. Не умей Ариадна плести интриги, она бы просто не смогла остаться подле него.

Но когда дело касалось Альфонсо, ей хотелось оставаться просто женщиной. Ей хотелось, чтобы он желал её не из-за полезности, а потому, что любит. А образ расчётливого серого кардинала совершенно не вязался с той очаровательной девушкой, которой он её считал.

И всё же прятать от него эту свою сторону вечно она не могла. Внутреннее чутьё подсказывало, что настало время раскрыться перед ним полностью.

А если он не сможет принять меня такой?..

— И… именно так всё и произошло, — закончила Ариадна.

— Так это была ты? — тут же спросил он.

Его голос был ровным, без привычных интонаций. Она попыталась было прочесть его эмоции, но не смогла.

С одной стороны, голос звучал как обычно, а с другой — в нём будто осела какая-то тяжесть. Может, он разочарован? Она совершенно не могла этого понять.

Если он не сможет принять её такой, какая она есть, их отношения закончатся прямо здесь. Теперь она уже знала, что не сможет ломать себя, чтобы подстроиться под другого. Если бы она была на это способна, то до сих пор оставалась бы рядом с Чезаре. И всё же признать, что вы друг другу не подходите, — это всегда больно.

Боясь увидеть выражение его лица, Ариадна опустила голову. Казалось, что сейчас ей огласят приговор. Но её тревога вдребезги разбилась о полный смеха голос Альфонсо.

— Моя любимая гениальна.---------Прим. перев.: отсылка к главам 94 и 273 — мыслям Альфонсо о цвете глаз Ариадны и словам Рафаэля об истинной любви.